Придворная жизнь императорской свиты [3 том]

Утром, Густав проснулся совершенно один. Сонно поелозил рукой по половине постели Людовика, желая нащупать теплое тело возлюбленного, но его там не было. Озадаченно поднялся на предплечье, с трудом открывая глаза. - Луи? – покрутил граф головой, прислушиваясь к окружению. В покоях было тихо. Из коридора доносились какие-то приглушенные звуки шагов, далеких разговоров, но по самой комнате не распространялось даже чьего-то дыхания. - Луи, - развернулся он к своему краю кровати, - куда ты делся? – распахнул одеяло и сел, нащупал своими ступнями тапочки. – Жуть какая… - покрылся мурашками от холода, который царил за пределами балдахина. – Луи, - надел он тапочки и встал, оглядел все покои, думая, что сможет хоть что-то разглядеть, в этих размытых силуэтах вокруг. – Луи. Обойдя всю комнату, не обнаружив образ своего возлюбленного хоть где-то и не услышав от него хоть чего-то, молодой человек озадаченно выглянул в коридор. Посмотрел по сторонам – охрана на своих местах не стояла. «Он куда-то ушел? – встревожился аристократ. – Но куда? И мне почему не сказал…? – неспокойно вернулся в покои. – Может быть, за своим подарком удалился? Но Кристоф, обычно, приходит к девяти-десяти… - направился к часам на камине. – Неужели, я сегодня, так долго спал?» – посмотрел на циферблат и подвинулся к нему глазам впритык, желая как-то разглядеть размещение таких тонких стрелок. Так ничего и не увидев, молодой человек позвал слугу, дабы тот назвал ему время – сейчас была половина девятого. Этот момент Густава не успокоил. Приказал найти ему Людовика и сказать где он или куда ушел. После чего, пожелал, чтобы в комнате навели порядок и принесли воду для умывания. Вести о возлюбленном пришли довольно скоро, как раз ко времени, когда графу помогали обтираться влажными полотенцами. «По саду ходит? – озадаченно нахмурился молодой человек. – Сам на свежий воздух пошел?» - отвернул взгляд к окнам. Сам возлюбленный появился только к завтраку. Весь красный, потный, липкий и захеканный, он еле волоча ногами дошел до обеденного стола и грохнулся в свое кресло, жестами приказав слугам налить ему воды. - Луи? – встревожился всему этому, одетый в халат, Густав, что сидел на своем месте для чтения, в компании чтеца. Тот жадно опрокинул в себя один бокал жидкости, второй, с громким дыханием повернулся к возлюбленному и с отдышкой ему кивнул: - Доброе утро… - «Доброе»? – неспокойно поднялся тот и направился к нему. – Что случилось? Где ты был? - Бегал… - отвел он взгляд на лакеев, что уже завершали накрывать на стол. - Бегал? – недоуменно нахмурился граф, положив руку на его плечо. - Угу… - устало кивнул Людовик. - Как ты себя чувствуешь? – взволнованно сел он в свое кресло во главе стола, глядя на размытый образ возлюбленного, который продолжал громко и тяжело дышать. - Не так хорошо, как раньше… - неоднозначно повел тот головой. – А ты? – повернулся к супругу. - Я? – удивленно переспросил граф. – В сравнении с тобой сейчас, я чувствую себя просто чудесно. - Выспался? - В твоей компании, мой сон становится крепче. Почему ты мне не сказал, что пошел бегать? - Так я ж… - озадаченно насупился блондин. – Записку тебе оставил на своем столике… - кивнул в его сторону. Густав повернул туда голову. Еще пару мгновений Людовик пребывал в недоумении, прежде чем наконец-то понял, что его друг сейчас не в состоянии прочитать даже крупный текст, не говоря уже о какой-то записке. - Не заметил, - сухо отозвался синеглазый. - Прости… - виновато шлепнул тот себя по лицу. – Я забыл совсем… - Я очень встревожился, когда не нашел тебя тут, - возвратился к нему любимый. – Если ты хочешь уйти куда-то, то сообщи об этом мне, чтобы я не волновался… - Угу… - неловко кивнул ему. – Прости… - Не стоит. Давай приступим к завтраку. Ты очевидно очень устал и проголодался, после своих занятий спортом. Как, кстати, они прошли? Ты даже ходил пару дней назад не очень уверенно, а тут сразу бег, - обеспокоился. – Ты уверен, что стоит возвращаться к прежнему распорядку дня так резко? - По большой части, я просто быстро ходил… - податливо кивнул блондин. – Бегать действительно, стало не очень просто… - Но охрана была же с тобой? – озабоченно положил руку на его локоть. – Они помогали тебе? - Иногда придерживали, когда мне становилось дурно… - послушно кивнул. - Не спеши Луи. Тебе не нужно куда-то торопиться. Давай постепенно. Сначала ходьба, потом перебежки, а там и до прежнего бега дойдешь… - ободрительно сжал его сустав пальцами. - Я просто хочу быстрее восстановиться… - расстроенно перевел он взгляд на блюда. «И вернуть себе возможность двигаться, как раньше…» - Спешка ни к чему хорошему не приводит, - продолжил граф. – Давай лучше медленно, уверенно и верно. - Может быть, позвать доктора, чтобы он составил мне какую-то специальную диету? – повернулся он к супругу. - А вот эту идею я поддерживаю, - положительно улыбнулся ему Густав. - Ты действительно похудел в последнее время. И хорошо раскормить тебя будет совсем не лишним, - потянулся к нему и поцеловал в щеку. Людовик кратко поцеловал его в ответ. По завершению завтрака, молодые люди принялись за утренний туалет. В покои пришел цирюльник, принесли новые влажные полотенца, которыми начал обтираться блондин, предоставили свежее нижнее белье, которое нориец помог одеть обоим. Как только приведение друг друга в порядок было завершено, Густав сообщил своему другу, что у него сегодня назначена деловая встреча, на что тот выразил свое желание подремать до обеда, дабы восстановиться после пробежки. Подписание контракта было перенесено в один из переговорных залов, дабы не мешать норийцу отдыхать в полной тишине. Услышав об этом, Людовик поцеловал своего любимого в лоб и помог ему выпить все его лекарства, после чего нанес на себя магическое средство и перекинулся парой слов с Кристофом, узнав, что он уже нашел витрария и готов назначить с ним встречу в любой момент. До места сбора казначеев с управляющими, Густав дошел только благодаря слугам и собственному помощнику, которые поддерживали его на всех лестницах, чьих ступеней он почти не видел. Его бывший опекун, что видел такое состояние своего господина, рад ему откровенно не был. Граф даже не сразу признал своего партнера, дабы тут же с ним поздороваться, так что о самоличном прочтении контракта не могло быть и речи. Еще и правая рука все еще оставалась ограниченно рабочей, что не давало возможность поставить собственную подпись Кампа. Глядя на все это, мужчина просто взялся за голову, не понимая, сколько же еще проблем им принесет это норийское увлечение его господина. Деловая встреча все же была проведена, Густав устно ознакомился со всеми условиями нового контракта и поставил свою печать, после чего, его точно так же медленно и под руку, сопроводили обратно в покои, пробудив открытием дверей Людовика. - М…? – сонно обернулся блондин на своего друга. - Хах, Луи… - нежно улыбнулся супруг, отпуская лакеев. – Ты еще дремаешь…? - Немного… А что, вы уже закончили? – протер свое лицо ладонью и поднялся. - Да, мы уже закончили, - направился к нему граф. - И когда же следующая встреча? - Не помню, - присел тот на свой край кровати. – Как Ганс мне скажет. - Какой ты занятой… Который уже час? – посмотрел он к часам. - Не знаю, а что? – глянул в том же направлении. - Да я бы хотел съездить сегодня кое-куда. Может, - перевел взгляд на любимого, - пообедаем раньше обычного, чтобы я отъехал пораньше? Ты как, проголодался? - Немного… А куда ты собрался? – повернулся к супругу. – Ты сам поедешь? - Подарок хочу тебе сделать. - Подарок? Луи… - опечалился тот. – Может быть, лучше отдохнешь сегодня? Ты так побегал продуктивно… - Это небольшой подарок. Но вернусь я только к вечеру. Густав тяжело выдохнул: - С Кристофом поедешь? - Угу. Надеюсь, что мне удастся завершить его уже сегодня. А ты как раз отдохнешь, после своей важной встречи… - потянулся к нему и положил ладонь поверх его перчатки. – Йозеф тебе почитает, поболтаешь с ним… - Только, если с тобой будет все хорошо… - неспокойно взял его за руку. – Если почувствуешь, что тебе становится душевно плохо – сразу же возвращайся. - Я возьму свое успокоительное. - Я все равно буду переживать. Возвращайся, как можно скорее. - Сделаю все, что в моих силах, - потянулся к возлюбленному и ласково поцеловал его в губы. После раннего обеда, Людовик действительно тепло оделся, вновь попрощался и пошел с Кристофом к карете, в которую, вместе с ними, сел и Каспар. Маркус сопровождал их верхом. Оставшись сам на сам с Йозефом, Густав предложил ему продолжить чтение с того самого места, где они прервались утром. Однако, прошел всего час и одна вместительная глава, как в эти покои постучали – прибыл первый ювелир графа Кампа. «О, - приятно удивился молодой человек. – Как раз, пока Людовика нет. Идеальное время,» - потянулся он за своим колокольчиком, что стоял на книжной тумбе, и призвал этого гостя к себе. Как только золотых дел мастер открыл двери и сам вошел, оказавшись в этих знакомых покоях, Густав пошел к нему навстречу. - И что же вы мне принесли? – приподнято начал господин, сложив свои руки в перчатках вместе. - Кольцо, ваше сиятельство, - вышел тот из-за ширмы и поклонился своему покровителю. – Как вы и просили – в кратчайшие сроки, - показал ему красный квадратный футляр и открыл, дав увидеть изделие. - Хм, - удовлетворенно выдал граф на это сверкающее светлое пятно, в котором проглядывался образ действительно крупного алмаза, окруженного камнями поменьше. – Оно уже готово к тому, чтобы его надели на палец? - Да, - кивнул ювелир, увидев еще одного человека в этой комнате, который очевидным образом смахивал на чтеца, который точно умеет говорить, а еще и слышать. – Оно… - неуверенно возвратился к господину, продолжающему разглядывать украшение. – Прошло уже все подготовительные этапы и готово к тому, чтобы ваш… Человек, которому вы хотите его преподнести… Чтобы он надел его. - Угу… - задумчиво отозвался Густав. – А какой стороной его к ладони надевать? – посмотрел на творца. - Не столь важно. Оно симметрично. - Чудно, - отвлекся граф на часы. – Можете подсказать мне время? – кивнул на них. Мужчина обернулся к камину: - Час-сорок, ваше сиятельство, - возвратился он к нанимателю. - Могло ли быть время еще более удачное, чтобы вы ко мне пришли? – любезно заметил аристократ. – Йозеф, - посмотрел он на своего чтеца, - помоги мне спуститься с лестницы. Я хочу навестить кое-кого. «Даниэль, как обычно, в это время в своих покоях переодевается… - задумчиво подытожил молодой человек и кивнул ювелиру на кольцо, дабы он закрыл футляр. – Идеальное время для того, чтобы в уединенной атмосфере обречь его на смерть…» - обернулся в сторону другого мужчины. - Спустимся вместе, - продолжил граф и взял своего сопровождающего под руку. – Если снова с лестницы скачусь, то хоть на пороге смерти скажу вам, кому нужно передать эту работу. - Как пожелаете, ваше сиятельство, - поклонился золотых дел мастер и открыл своему господину дверь. Густав неторопливо спустился, взял красную коробочку, отпустил ювелира, напомнив ему про браслет для Людовика, и сказал чтецу ждать здесь, чтобы он потом, помог ему снова подняться в покои. Йозеф кивнул, после чего, провел своего господина взглядом по коридору. Граф шел, не обращая на других людей внимания. Эти цветные пятна, проплывающие мимо, он пытался обходить, не смотреть в направлении их нечетких лиц и вообще ускользать глазами в сторону от всего, что он мог определить, как человека. Столкнуться с кем-то, да еще и завязать разговор, Густав точно не планировал, так что оставалось лишь игнорировать присутствие всех остальных людей, отчаянно надеясь на то, что за этот неблизкий путь, он не наткнется ни на кого знакомого, что расценит его поведение, как вопиющее хамство. К счастью или к сожалению, но дошел молодой человек к императорскому крылу, не задетый никем, кого бы могло возмутить его неподобающее поведение и отсутствие приветственных кивков. Подозвал к себе слугу, с его помощью поднялся на второй этаж и направился к такой родной когда-то двери. Остановился перед покоями императора Даниэля, держа перед собой в руке тот самый футляр с кольцом, и тяжело выдохнул. «А если меня разоблачат? – закрались какие-то сомнения в его мыслях. – А если казнят? Луи как раз пошел на поправку… Бегает, ест хорошо, целуется и даже романтическое настроение у него появилось… Обидно будет, если меня убьют, когда он вот-вот восстановится… - опустил граф свой взгляд на красный коробок. – Но… Не был ли он близок к смерти недавно? Не был ли я сам в ужасном состоянии? Казнь… - мучительно стиснул он губы. – Да ты сам его к казни приговорил… Высечь, казнить… Обвинил в том, чего он не совершал… - болезненно закрыл Густав глаза. – Луи таким несчастным был все это время… А тот день…? Когда он твой кинжал взял в руку… Пронзить свое сердце захотел… - поднял лицо к потолку и открыл веки, не давая слезам скатиться на щеки. – У него до сих пор тот шрам на груди не зажил… Такой неприятный, грубый… И прямо на сердце… А как он похудел…? Я все его ребра и кости прощупать могу… - опустил горький взгляд на подарок. – Такая жизнь нас обоих или смерть одного… - стиснул коробок ладонью. – Я задумал это в волне эмоций, но сейчас… Я много думал, - взволнованно кивнул граф, успокаивая себя. – И все решил. Сейчас, это просто минута неуверенности… - быстро поморгал глазами и втянул сопли. – Как же я боялся когда-то Даниэля… Чего только он не обещал сделать с теми, кто ему не подчинялся… Языки вырвать, высечь, пальцы отрезать… - мерзко вздрогнул. – Так, не нужно себе этого представлять, не нужно… - сосредоточенно опустил веки, вдохнул и медленно выдохнул, снова вдохнул и выдохнул. – Думай о хорошем, о хорошем… Людовик идет на поправку. Он сегодня очень много всего поел, поспал, побегал сам… Вчера стих мне сочинил, мы близостью занялись… Все хорошо, все хорошо… Когда подарю это кольцо, нужно будет тщательно руки вымыть. Может быть, манжеты срезать и сжечь. И доктора с Готье позвать. Луи хотел какую-то специальную диету. Нужно будет с ними поговорить. Да. Займусь этим, после всего этого,» - кивнул, окончательно беря свои эмоции под контроль, и открыл глаза. Слышно постучал в покои. Половину минуты, Густав просто стоял перед закрытым входом, все еще успокаиваясь и абстрагируясь от своих негативных мыслей, после чего, дверь перед ним открылась и явила чье-то совсем размытое лицо, на чьей голове виднелись черные волосы. - Густав? – ошеломленно прошептал Агат. Тот едва заметно вздрогнул, будто испугавшись этого голоса, обладателя которого он не сразу признал. - Да, - кивнул ему синеглазый. – Я к Даниэлю. - К Даниэлю? – настороженно оглядел его знакомый, прекрасно помня какое у его друга было отношение к этому человеку. - Угу. - Эм… А по какому вопросу? – возвратился он к знакомому лицу. - Подарок примирения хочу сделать. - Примирения? – еще более ошарашенным и тихим голосом повторил Холодный. - Людовику как раз становится лучше и я бы не хотел, чтобы с ним снова произошли все те события, которые… - поджал губы, не в силах сказать это словами. – В общем, примириться хочу, чтобы император больше не поступал с нами таким образом. Агат с тяжестью на душе сдвинул брови, припоминая все те события: - Ладно, я сейчас передам все это Даниэлю. Подожди здесь, - закрыл за собой дверь и исчез в покоях. Густав ожидал около пяти минут, за которые он успел полностью успокоится, прийти в себя и совладать со всеми чувствами, приготовившись к самому лицемерному разговору, который только был в его жизни. Приятель отворил ему обе створки двери, самим взглядом и движением головы приглашая внутрь. Тот переступил порог. - Кто ко мне пришел! – радостно распростер руки Даниэль, только выйдя из спальни. – Сапфир мой! - Густав Камп, - быстро шепнул ему на ухо Александр. - Густав! – мгновенно исправился монарх. – Мы так давно тебя не видели! – энергично направился он к гостю, который совсем не выказывал счастья встречи. – Твой подарок, к слову, я оценил, - увесисто кивнул и подошел к нему, дружески обнял за плечо. Синеглазый стиснулся, губы его неприятно искривились, понимая, что он явным образом переоценил свои силы в том, чтобы самолично отдать императору это кольцо. - Даниэль! – неловко, но слышно окликнул его монарший зять. – Не сжимай его слишком сильно. Он, видимо, до сих пор от того спуска по лестнице не оправился… «Лишь бы он от отвращения сейчас в обморок не упал,» - подметил про себя Александр, не показывая этой мысли на лице. - Ох! Прости! – тут же отстранился от гостя сюзерен. – Я совсем уже забыл об этом! – неудобно сложил свои руки вместе. «Я не удивлен…» - печально подумал Густав. - Как ты вообще себя чувствуешь? – продолжил интересоваться Даниэль. – Как там Алмаз? Как его здоровье? - Кхм-кхм, - слышно откашлялся в кулак виконт Дель-Реви, - «Людовик». «Неужели, он до сих пор наши имена не запомнил…?» - изумленно наблюдал за этим синеглазый. - Людовик, - быстро кивнул монарх. – Как он? По дворцу ходили ужасные слухи. Но вчера, кажется, вы с ним выходили в свет. И сегодня я его на улице видел. Он так похудел… «Да как ты смеешь вообще…?» - изумленно смотрел на него Густав. - Кхм! – еще громче прочистил горло Александр. – Сейчас не стоит затрагивать такие темы. Ваше сиятельство, - посмотрел он на гостя, сложив руки за спиной, - Адам нам сказал, что ты помириться хочешь. Камп судорожно закивал, опуская свой взгляд на коробочку с кольцом, чувствуя, что его просто начинает трясти, от всех этих болезненных слов монарха, которые били прямо в сердце. - Людовик как раз идет на поправку… - расстроенно погладил он пальцем материал футляра, всеми силами пытаясь сдержать внутри слезы. – И я бы не хотел, чтобы в будущем, все эти события повторились… - Задобрить Даниэля хочешь? – неприятно отозвался Карл, наблюдая за всем этим со стороны. – Выглядит, как подкуп. - Это просто дружеский подарок, - сурово посмотрел на рыжего покровитель, самим взглядом заставляя его замолчать и не мешать мириться с тем, с кем нужно. «ДРУЖЕСКИЙ!» - изумленно завопил внутри гость. «Хорошие у тебя друзья, - невыразительно глядел на них Александр. – Верные, как старые сторожевые псы…» - Густав просто хочет обезопасить Людовика от нового такого приказа, - хмуро объяснил Агат кучерявому. «Необдуманного и зверского,» - завершил в своих мыслях синеглазый. - А Даниэля от влияния Людовика кто обезопасит? – негодующе продолжил Золото. – Это же он притащил ко двору эту мразь! – гневно указал на кровать в спальне, где все и произошло. - Он не знал, что Жан готовит! – встал на его защиту Холодный. - Не верю я в это! – злобно сжал тот кулаки. – Два норийца – одного поля ягоды! – махнул рукой. – Что один! Что другой! Оба шептались на своем норийском! Не единожды что-то обсуждали между собой! - Успокойся! – раздраженно перекрыл его император. – Мы уже давно во всем разобрались! - Действительно, - спокойно посмотрел на рыжего Александр. – Тот день, суд Холодных… Неужели, тебе мало доказательств его невиновности? Или, ты суд Холодных честным не считаешь? - А вот тут, - хмуро отозвался Агат, указав пальцем на кучерявого оппонента, - будь очень аккуратен в словах. Золото недовольно оглядел этих людей, несогласных с его категоричным мнением: - Доля его вины в этом деле есть, - уперто показал он пальцем себе под ноги. – И отрицать это бессмысленно. - А какая доля ТВОЕЙ ВИНЫ?! – изумленно закричал на него Густав, не сдержав своей боли. – ОН СТОЛЬКО ВСЕГО ПЕРЕЖИЛ! ВЫЖИЛ С ТРУДОМ! СНОВА ХОДИТЬ НАЧАЛ! А ТЫ ВСЕ УСПОКОИТЬСЯ НИКАК НЕ МОЖЕШЬ! КАКАЯ ДОЛЯ ТВОЕЙ ВИНЫ, А?! – чуть подался вперед. – ТОЛЬКО И УМЕЕШЬ, ЧТО КРИЧАТЬ О ЕГО ВИНЕ! А САМ?! ДА ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ – НЕ БЫЛО БЫ ВСЕГО ЭТОГО! БЫЛО БЫ С ЛЮДОВИКОМ ВСЕ ХОРОШО! «Черт, - быстро понял всю ситуацию Дель-Реви. – С таким скандалом, он Даниэлю точно ту «кость» не передаст.» - Эй-эй, - шустро стал между ними Александр и выставил руки в сторону каждого. – Все мы ошибаемся и иногда, фатально, - глядел он то на одного, то на другого. - Но давайте, не будем сейчас вспоминать кто, что и когда сделал, от чего мы оказались в этом моменте? Лучше сосредоточиться на будущем, так как с прошлым мы уже разбирались и думалось, - поучительно задержался на рыжем: - что уже разобрались. «Заткнись, пожалуйста,» - самим взглядом прожигал он Карла. - Я согласен, - удивленно кивнул Даниэль. – Уже сколько раз поднималась эта тема. Она уже давным-давно решена, - взмахнул рукой на кучерявого. – Алма… Людовик не виноват. А Бирюза уже мертв. Агат уже свое отсидел и отмучался. Да и Людовик тоже отмучался, если быть честным. Только вспомни, какие слухи ходили по дворцу о том, что с ним случилось две недели назад. «Две недели…? – покосился в сторону монарха Густав. – Он уже целый месяц мучается… Две недели назад, он едва не покинул этот мир… По собственной инициативе…» Золото недовольно сложил руки на груди, видя, что его снова не хотят слушать или хоть как-то воспринимать его слова серьезно. В покоях образовалась тишина, которую через какое-то время, нарушил сам Александр, когда, наконец понял, что пламя скандала погасло: - Вот и чудно, - опустил он руки, посмотрев на обоих. – Давайте, лучше, продолжим интересоваться тем, с каким же делом к нам пришел Камп, - повернулся к нему корпусом и полез себе за пазуху. - Опять курить будешь? – возмущенно нахмурился Даниэль. – Сколько можно? Ты курил меньше четверти часа назад. - Неспокойные ситуации вызывают у меня желание закурить, - неодобрительно вернул тот трубку на место и опустил руки. - Нужно, чтобы врач тебе прописал успокоительное, - прошелся по нему оценивающим взглядом император и возвратился к гостю: - Прости, последнее время, у нас часто происходят ссоры в свите. «Кто бы сомневался,» - неприятно подумал граф. - Так действительно, - продолжил монарх. – Агат нам передал, что ты хочешь предоставить мне примирительный подарок. На самом деле, я с тобой и без всякого подарка примириться желал. Даже не знаю, насколько уместно будет принимать от тебя еще и какой-то подарок, во всей этой ситуации... - неловко скривился. - Не сочтите за дерзость, - тихо и убито ответил ему Густав, - но я заказал вам подарок, который делали не один день. Я бы хотел, чтобы он стал символом нашего примирения и того, что мы отпустили эту ситуацию, с надеждой, что она больше никогда не повторится… - начал открывать перед ним коробочку. - На «вы»…? – горько смутился Даниэль. – Мы же были когда-то друзьями… Любовниками… - опустил глаза на содержимое его рук, в котором находилось кольцо с огромным бриллиантом. – Шикарный подарок… - Пускай он станет символом того, что никто ни на кого больше не держит обиды или ненависти… Александр, слушая все это, озадаченно насупился, с подозрением наблюдая за каждым их жестом: «Неужели, он действительно решил помириться? Я не такого эффекта ожидал, когда говорил ему про прощение обидчиков своих любимых. Либо же он врет так хорошо…?» - Позволите? – чуть приподнял граф кольцо, намекая на то, что хочет надеть его сюзерену. - Я могу и сам, - потянулся Даниэль к украшению. – Тебе наверняка будет больно это сделать. Как там твоя рука, к слову? – взял подарок, начав разглядывать его инкрустированную часть со всех сторон. Густав встревоженно застыл, глядя на все это: - Болит уже меньше. Давайте, все же, я надену вам его… - потянулся левой рукой к кольцу, успокаивая своим явным волнением виконта Дель-Реви. «Врет он плохо,» - скептично глядел он на все это. - Не стоит, - отстранился монарх. – Это для какого пальца? - Для среднего, ваше величество, - настороженно наблюдал синеглазый за последующими действиями, лишь надеясь на то, что оппонент сможет надеть это украшение верно и все же заразит себя водобоязнью. - Такой камень большой… Думается, Давид попросит твой подарок у меня. Либо, закажет себе с камнем еще побольше. Где ты такой алмаз вообще отыскал? - Мой ювелир работал над этим кольцом. Я не знаю как и где он смог раздобыть камень такого размера. «Вот только если он узнает, что это кольцо предназначалось тебе, - неспокойно задумался про себя граф, - от разных вопросов я не избавлюсь…» - Хм. Странно, что тебя не интересуют залежи таких камней, - наконец-то надел украшение монарх и осмотрел его на своей руке. Густав с облегчением выдохнул. - У меня есть рубины, ваше величество, - продолжил он Даниэлю. – Да и не до бриллиантов мне было последнее время, чтобы интересоваться у своего ювелира тем, где он достает такие крупные экземпляры. - Ой, - смущенно отвлекся Даниэль. – Да, точно. Ну, в любом случае, - любезно продолжил он своему давнему подопечному, - я принимаю твой подарок и надеюсь, что любая нелюбовь между нами двумя быстро развеется, после этой беседы. «К мертвым, я нелюбви не питаю…» - бесчувственно подумал синеглазый. - Да, ваше величество, - ответил он словами. – Надеюсь, что после этого подарка, ни я, ни Людовик, больше не пострадают. - Я буду держать себя в руках, - неловко продолжил сюзерен. – И прикажу, чтобы вас другие придворные не трогали. - Я был бы этому очень рад, - склонился граф перед монархом. – А теперь, позвольте, - выровнялся, - но я бы хотел вернуться в свои покои. «И хорошо отмыться, после разговора с вами,» - завершил он про себя. - Конечно. Я тебя не держу. Если захочешь или надумаешь – приходи снова. Мы всегда рады твоей компании. И с Алм… Людовиком, тоже хотел бы как-то поговорить. «Только когда выучишь его имя – я готов об этом подумать,» - цинично заметил Густав, не собираясь давать этому человеку и шанса. - Конечно, ваше величество, - поклонился он императору. – Но в ближайшее время ожидать этого не стоит. Людовик еще не до конца восстановился. - Пускай восстанавливается, - благосклонно кивнул Даниэль. – Я и его буду ждать в любое время. - Хорошо, ваше величество, - снова поклонился ему синеглазый, задом вышел в коридор, развернулся и ушел, все еще пытаясь держаться и не выражать своих истинных эмоций, по поводу этого места, человека и переполняющего его чувства омерзения к тому, где он сейчас находился, с кем и в каком тоне говорил. «Этот человек заслуживает пулю в лоб, а не чтобы преклонялись перед ним,» - шел к лестнице граф. Не без посторонней помощи спустившись на первый этаж, он последовал к ступеням в своем крыле, где его подхватил под руку Йозеф и поднял в покои. - Пускай принесут ведро теплой воды, мыло и таз, - сразу же скомандовал Густав, аккуратно снял перчатки и бросил их в огонь, пытаясь ничего сейчас не касаться своими руками. Ладони он мыл пять раз, очень тщательно, вдумчиво и долго, пытаясь вымыть с них даже само понятие болезни. В процессе этой продолжительно процедуры был вызван врач, который бережно снял бинты с растерзанной правой руки и помог очень аккуратно обмыть саму рану, поливая ее водой от запястья к пальцам. Граф откровенно скулил во время этого действа, пока его придерживал рядом верный чтец. Как только мытье было завершено, доктор наново смазал рану, наложил свежие бинты и помог господину надеть чистые перчатки. Кроме того, дал обезболивающее и порекомендовал перекусить. Молодой человек провел в своих покоях еще пару часов, отходя от этой адской боли в старой ране, прежде чем в покоях существенно потемнело, делая чтение книг более проблематичным чем днем, и Густав выказал желание отправиться в салон графини Комре, где он собирался провести остаток вечера, ожидая возвращения Людовика. Тот приехал только к ужину. Зашел в покои, держа в руках небольшую плоскую коробку, огляделся, не найдя тут никого, и печально подошел к новому алому костюму, который стоял на манекене, слева от накрытого тканью большого зеркала. - Такой яркий… - прошелся по нему взглядом блондин. – Красный… - неспеша взял рукав и лениво его уронил. Пускай наряд и был хорошим, красивым, пестрым, но как таковой радости он не приносил. Это была… Просто одежда. Просто нечто, что требовалось надевать на себя каждый день, чтобы соответствовать местным общественным нормам и не замерзать. И эти незаинтересованные мысли печалили Людовика только сильнее. Он же был таким модником, так любил выряжаться, выходить в свет, хвастаться новыми костюмами, украшениями, а сейчас… Даже самый модный костюм, пошитый лучшими портными Кромии, не вызывал у него никаких эмоций. «Я так хотел обновку… - с грустью разглядывал он сверкающий своей тканью кафтан, вспоминая те дни, когда он был озабочен своим внешним видом, как никогда раньше. – Сам фасон подбирал… - провел пальцами по жилету, украшенному золотой вышивкой. – Сам материалы присматривал… - глянул на пуговицы. – И фурнитуру… - досадно поджал губы. – Может, мне просто стоит переодеться в него? – задумчиво насупился, честно желая порадоваться от своей новой одежды. - Раньше, я любил переодеваться…» - отвел взгляд на обеденный стол и положил на него ту плоскую коробочку с подарком. Снял свое пальто, повесив его на спинку кресла, расплел шейный платок, положив его рядом, и с сомнением обернулся на завешенное зеркало, которое уже столько дней стояло полностью закрытым. «Я так давно не видел себя… - расстроенно опустил он взгляд. – Как сильно я изменился с того дня…? – отвел глаза в сторону. – Дня, когда…» - болезненно опустил веки, прижимая свои губы зубами. В памяти возникла хорошая погода за окном, усыпанные бриллиантами плечи, приятный блеск камней и… Людовик поспешил к своему успокоительному, дабы поскорее заглушить все эти образы, боль, эмоции и просто забыть о том, что тогда происходило. Налил себе одну ложку, вторую, третью… Облизал столовый прибор. Покосился в сторону большого зеркала. Взгляд скользнул на покрытый золотистыми цепями манекен, который продолжал стоять между зеркалом и высоким креслом. «Я был такой красивый в этом… - печально отложил молодой человек ложку и неторопливо подошел к драгоценному украшению. – Так блестел… Красовался… - оглядел драгоценный подарок. – Даже Густав не сдержался, видя меня в таком наряде… В обморок упал… Укусил… - сам собою погладил то место на ягодице. – И весь вечер мы провели вместе… - с печалью опустил взгляд. – Он так смотрел не меня… Так целовал, сжимал… И вчера…» - отвел глаза в сторону. Сразу же вспомнилось, как любимый сидел на нем, сжимал в замках его руки, стонал, двигался и как бился о похудевший живот этот напитанный кровью член. Людовик смущенно спрятал свой взгляд. Этот горящий румянец, синие глаза, что томно открывались, закрывались, поднимались к потолку и желанно опускались к его собственному лицу. - Мой Густав… - тихо прошептал блондин, желая его сейчас обнять. – Куда только он сейчас делся…? – покосился на пустующее кресло для чтения. – Густи… - потянулся туда рукой и будто бы коснулся любимого плеча, которого здесь не было. «Наверное, у своей графини сидит… - тяжело выдохнул молодой человек. – Без меня…» - расстроенно посмотрел на новый костюм, задумавшись над тем, чтобы его надеть. Взглянул на покрытое тканью зеркало. - Насколько я изменился с того времени…? – тоскливо взялся он за край занавески и отодвинул ее немного в сторону, неуверенно заглядывая внутрь. Поверхность отразила серую худую щеку, впадину под глазом, кончик носа. «Живой… - печально осматривал себя Людовик, закрывая рукой верхнюю часть отражения, не решаясь встретиться с собственным взглядом. – Наверное…» - досадно выдохнул он через нос, глядя на подбородок и шею. Поднял ладонь к своему горлу, мягко погладил кадык, покрутил головой, будто бы выискивая в этих местах какие-то следы. «Он меня так целовал вчера… - расстроенно разглядывал себя блондин. – И ни один его поцелуй не коснулся моей шеи… - тоскливо опустил взгляд. – Может, он и не любит меня вовсе…?» - Неправда… - вслух возразил он сам себе. «Любит… - поднял глаза на зеркало. – Я же его когда-то просил, чтобы он не целовал меня в видные места… - досадно погладил белую шею. – Это я его… Не жалел…» - виновато посмотрел в сторону. - Даже не всегда мог его следы за шейным платком спрятать… - поджал губы, понимая, что из-за него, возлюбленный мог неловко чувствовать себя на людях. – Может быть…? - возвратился к отражению. «На отчасти видном месте, - повернул он голову. – Под ухом… - погладил там кожу пальцами. – Чтобы другие увидели…» - опустил взгляд. Было что-то романтичное в этих темных следах по телу, что-то эротичное и очень интимное, если их видели другие, что-то очень… Приверженное… Показывающее принадлежность кому-то… Людовик поднял глаза на зеркало. Опустил их на отражение своего жилета, кюлот, чулков, обуви. «Он мне их заказал… - посмотрел блондин на свои туфли сверху. – Приехал сапожник, мерил мне ногу… - покрутил ступней, рассматривая его работу. – И портной… - обратил взгляд на костюм. – Один, второй… - вернулся к обуви. – А что у меня не от Густава…? Он столько всего мне дарил… Столько красивого… - поднял лицо к зеркалу. – А я… - виновато поджал губы. – Кричал на него… Его книжку порвал… - покосился в сторону книжной тумбы и отвернул голову. – Плохой я… Густи заслуживает кого-то в разы лучше, чем я… Он такой хороший… А я… Совсем не такой…» - жалобно вытер влажные глаза. - И он мне вчера в любви признавался, - убедительно кивнул Людовик, совсем не понимая этого человека. – Целовал меня, обнимал… А я… - повернул взгляд к столу, на котором лежала плоская коробка. – Даже подарки хорошие делать не умею… - расстроенно отвернулся. – А он все равно им рад… Вот же… Густав этот… - тоскливо шмыгнул носом. – Где только пропадает он? – обернулся на двери. «Сидит там где-то со своей графиней, а я тут плакать собираюсь…» - перевел взгляд на алый костюм. Хотелось его надеть. Даже, если он окажется в чем-то неудобным, не красивым и не модным, было желание его носить хотя бы потому, что его подарил Густав. Блондин жалобно шмыгнул носом, прочищая свои ноздри от насморка, и посмотрел на свое отражение. Нужно было переодеться. Сняв жилет, штаны и туфли, он уже приготовился к тому, чтобы снять с манекена новый наряд и надеть его, как глаза сами собой скользнули к приоткрытому зеркалу, в котором отражалась часть покоев. Душу одолевали странные сомнения, с которыми Людовик не совсем понимал, как стоит поступить. Поддаться им – неизвестно каким будет исход. Проигнорировать – сомнения будут волновать его дальше. И так много волнения было в его жизни. Много печалей, забот… Хотелось все это разрешить и просто пытаться жить дальше, но, а что если, все снова завершится чем-то плохим…? Чем-то таким, как… Тогда… Молодой человек опустил неуверенный взгляд под ноги. Мысли и сомнения продолжали мучать его любопытство и страх одновременно – увидеть, каким же он стал, спустя такое время. Как он сейчас выглядит, в каком он состоянии… А если ему станет плохо от своего внешнего вида? А если снова возникнут те болезненные и навязчивые мысли, требующие сделать себя красивее? А если он не справится с ними? А если…? «Может быть, еще успокоительного выпить?» – покосился он в сторону лекарства. - И так уже три ложки выпил… - негромко ответил он сам себе. – В сон клонить начнет… Усну… И проснусь кратно раньше Густава… - посмотрел на едва приоткрытое зеркало. Эта недосказанность его манила. Раньше, он по несколько раз на дню кружился перед зеркалом, наслаждаясь своей внешностью, а сейчас, не видел себя уже на протяжении нескольких дней. «Не буду смотреть на свое лицо,» - неспокойно решил Людовик. Подошел к большому куску ткани на зеркале. Взялся за ее край. И решительно сорвал, тут же прикрыв свои глаза ладонью, выглядывая между пальцев на отражение. Лоскут ткани с размашистым полетом занял собой пол. «Другой…» - подумал блондин, увидев самого себя. Это был… Какой-то молодой человек. Высокий и худой, в нижнем белье и с собранными волосами. Он был вовсе не страшный, не уродливый и не выглядел очень больным. Просто… Непривычно худым. Шея была тоньше, чем у других мужчин, кадык – более выраженным, пальцы и запястья - костлявее, а лицо… Людовик неуверенно ступил к зеркалу, дабы лучше рассмотреть самого себя. «Это я…? – положил он другую руку на щеку. – Так похудел…?» Он действительно был худее, чем раньше. И скелет у него был виднее. И румянца не наблюдалось. Пускай бледной, не очень заметной, но все же живой розоватости на щеках. Которая появляется во время смущения или просто хорошего настроения. Блондин погладил свою серую кожу. Она была не очень шелковистой и мягкой, но не сухой и потрескавшейся. Шрамы… Оставались на своих местах. Но… Он бережно погладил один, другой… Они стали, как будто менее глубокими. Словно выровнялись со всем остальным лицом, оставив лишь кое-где небольшие углубления. «И мягкие такие…» - печально трогал их аристократ, замечая, что и цветом они посветлели. Эти пятна чем-то напоминали ему странные родимые пятна, которые затронула когда-то оспа. Уже и не такие страшные, не такие уродливые… «Благодаря Густаву… - завершил в своих мыслях Людовик. – Его дракону…» - окончательно провел ладонью по своей щеке и опустил руку. Взгляд прошелся по шее, зацепив серебряную цепь, опустился в прорезь на горловине. «А мой шрам…? – печально смотрел он к своему сердцу. – Очень страшный…?» – боязливо взялся за край выреза и натянул его к своей ране, нерешительно заглядывая под одежду. Увидев затянувшийся след, молодой человек даже удивился тому, что он такой маленький. «Какой стороной я это…? – встревоженно помотал головой, выбрасывая из нее все мысли о том дне. – Он зажил и это главное,» - отвел взгляд в сторону, скоро возвратившись к своему телу. Оглядел силуэт своего торса, свободную рубашку, неуверенно посмотрел в бок и все же решился поднять свой подол, заглядывая, насколько же сильно похудел его живот. Обратился к зеркалу, в котором показался его пупок на бледной коже. «Похудел…» - грустно повторил он свою мысль. Повернулся боком, разглядывая свои излишне стройные формы. Поднял ткань выше и увидел очертания ребер. Повернулся к отражению спиной, скованно снял рубашку. И нерешительно обернулся, снова прикрыв свои глаза пальцами. Его спина… Выглядела изможденной. Тут и там проглядывались очертания скелета – ребер, лопаток, позвонков… Можно было пересчитать все его кости, если бы было такое желание. Но взгляд скользнул на кальсоны. «А тот след… - нерешительно посмотрел он к месту, которое когда-то укусил на нем Густав. – Остался…?» – неуверенно стянул нижнее белье под ягодицу, выглядывая такое милое выражение к нему любви. - Хм… - с тихой лаской увидел Людовик почти незаметный остаток того дня. – Густи… - медленно провел он по этому потемнению пальцем. «Откусил от меня кусочек…» - внимательно оглядел этот след, желая провести в хороших воспоминаниях побольше времени. Но вот, его взгляд прошелся по всей ягодице, оценивая насколько она тоже похудела. Такая круглая, упругая и мягкая когда-то, она стала напоминать примятый пирог, испеченный неделю назад. «Нужно вернуть в свою жизнь упражнения… - печально констатировали мысли, спускаясь ниже по худым ногам. – И больше питаться… - расстроенно вздохнул. – Может быть…?» - взялся второй рукой за кальсоны и оголил для себя попу, уронил белье к ступням. - Романтично так… - пошевелил Людовик бедрами, переминаясь с ноги на ногу, в одних чулках. – Похудел так… - неторопливо развернулся он перед зеркалом и увидел свой торс с выраженным скелетом, как взгляд сам собой поднялся к глазам, ошарашенно заметив, что их больше ничего не прикрывает. Молодой человек застыл. Он глядел в свои глаза и не мог пошевелиться, даже вздохнуть. Эти два серых круга, зрачки. Казалось, что они испугались сами себя, будто впервые увидев, как же они выглядят. Замешательство продолжалось десяток секунд, прежде чем Людовик рефлекторно не моргнул. - Это я…? – едва слышно прошептал его рот. Молодой человек тут же положил ладонь на губы, удивившись тому, как точно отражение повторило этот жест. Взгляд убежал в сторону и вниз. «Я так выгляжу…? – искренне не понимал он того, что сам видел. – Это… - боязливо возвратился к зеркалу. – Я…?» - медленно прошелся глазами по своему обнаженному отражению. Сравнил изображение с объемным оригиналом. «Это… Я…?» – вновь повторили мысли. Взгляд вернулся к лицу. Глаза вновь посмотрели сами в себя. Застыли. Людовик отвернулся только через минуту. Развернулся к своему нижнему белью, поднял его и молча начал надевать, не глядя на свое отражение. Завершив с этим, он подошел к красному костюму, снял его с манекена и продолжил одеваться, не обращая никакого внимания на свое отражение. Лишь когда молодой человек привел себя в полный порядок, он решился снова выйти перед зеркалом и посмотреть на себя. Это был… Человек… Молодой, печальный, худой… В новом ярком костюме, который лежал не по фигуре. С париком, уставшим видом. Он стоял перед зеркалом и смотрел сам на себя. Глядел то на плечи, торс, ноги, то на прическу, уши, губы… Людовик молча разглядывал сам себя, пока не пришел к одному верному выводу, который наконец-то успокоил его душу. - Это… - тихо начал он отражению. – Я… - положил ладони на лацканы кафтана и чопорно их натянул. – Луи Кери… - гордо выровнял спину, поднимая подбородок выше. – Муж графа Кампа и близкий друг Агата Холодного… «Да… - с легкой неуверенностью кивали его мысли. – Так и скажу…» - Кому-то… - нерешительно опустил он взгляд и растратил весь свой горделивый вид. Покосился на плоскую коробку, которую он привез сегодня для своего Густава. «Просто безделушка… - опустил глаза на туфли. – В сравнении со всем, что он для меня делает…» - шмыгнул носом, в котором совсем не было соплей, выровнялся, вновь посмотрев на свое отражение, развернулся и забрал подарок, направившись вместе с ним к двери. В салон графини Комре, молодой человек зашел как раз во время оживленного рассказа главной покровительницы, где она делилась своими яркими впечатлениями от вчерашнего представления в столичном театре. Девушка рассказывала обо всем: о самих актерах, сюжете, героях и их мотивах, но больше всего ее интересовали сами зрители – кто с кем пришел, в каком наряде, с кем и о чем беседовал. Аристократка говорила об этом с таким огнем, что ее увлеченно начинали слушать даже те, кому данные темы были не очень интересны. Людовик встретился с ней взглядом и кратко кивнул, не желая своим приветствием прерывать ее речь. Графиня радостно кивнула в ответ, не ожидая сейчас увидеть такого приятного гостя. Мимолетно указала ему глазами в одну сторону, и продолжила свой энергичный рассказ о событиях вчерашнего дня. Молодой человек посмотрел в сторону, к которой хотели привлечь его внимание, и заметил там знакомый темный затылок и плечи, обладатель которых сидел в кресле, к нему спиной. Направился к Густаву. Хотелось как-то… Обнять его. Вот подкрасться сзади, обхватить руками и желанно стиснуть, прижимаясь носом к шее. Поцеловать, забыться, спрятаться. И только рядом с этим человеком. Прижаться к нему и больше никогда не отпускать. Никогда-никогда… За всю свою жизнь. Блондин подошел к нему и непримечательно коснулся пальцем плеча, желая привлечь к себе внимание и сообщить, что он вернуться. Синеглазый мимолетно глянул на него и радостно кивнул, приветствуя здесь, после чего очень быстро возвратился к увлеченному рассказу графини. «Наверное, - нерешительно увидел такую реакцию Людовик, - очень интересная беседа… - расстроенно отвел взгляд, совсем не получив той реакции, которой он ожидал, за их долгую разлуку. – Он давно не развлекался… - печально ободрял он сам себя. – Наверное, просто хочет развеяться…» - опустил глаза на свою плоскую коробку в руках и присел в соседнее кресло, которое ему любезно уступил какой-то мужчина. Графиня продолжала свой оживленный рассказ еще несколько минут, прежде, чем тема себя исчерпала и она взялась за абсолютно новую – еще более интересную, чем события вчерашней давности. - Друг мой! – изумленно и открыто посмотрела она на тихого норийца, который занял место по соседству ее жениха. - Мы так о вас скучали! Куда же вы поделись сегодня? Мой друг невыносимо скучал без вашей компании! – мимолетно указала бровями на Кампа. - Я был сегодня в столице… - печально ответил ей блондин. Густав, едва услышав этот голос, да и еще так близко от себя, вздернулся так, будто ему раскаленной кочергой в руку ткнули. - Луи?! – ошарашенно повернулся он в сторону, откуда донеслись эти слова. - Густи? – озабоченно и тихо насупился ему любимый. Граф нахмурился в ответ, пытаясь среди размытых пятен в приглушенном свете, разглядеть образ своего любимого. - Густи…? – насторожился такому взгляду супруг. - Я тебя совсем не узнал в этом костюме, - широко усмехнулся тот, желая перевести эту ситуацию в шутку. – Так непривычно видеть тебя не в белых оттенках… - прошелся по нему взглядом. Блондин смущенно опустил глаза, незатейливо выровнял спину и расправив плечи, скованно красуясь перед своим любимым этой обновкой: - Это тот костюм, - начал он тихо и мягко, - который ты заказывал мне… Помнишь? – покосился на супруга. - Аах… - задумчиво протянул граф, вспомнив, что ему действительно обещали на днях привезти этот самый костюм. «Сколько уже времени прошло с тех пор, как мы его заказывали? Сколько событий мы пережили…» - Тебе очень идет, - довольно улыбнулся Густав. – Такой красивый… - Спасибо… - смущенно опустил тот лицо и посмотрел на коробочку в руках. – А у меня тоже есть для тебя подарок, - повернулся к любимому. - Уже? – удивленно поднял брови синеглазый. – Так быстро? - Я пытался как можно скорее… - печально открыл тот коробочку и протянул ее своему супругу, показывая все наполнение. Граф увидел лишь какое-то овальное темное пятно, среднего размера, лежащее посреди красной подкладки этого подарка. - Я… - задумчиво посмотрел он на Людовика. – Могу взять? – кивнул на дар. - Конечно, - тут же кивнул блондин, не понимая, почему у него такое спрашивают. Густав неоднозначно посмотрел на то темное пятно. Протянул к нему руку и аккуратно притронулся – это было что-то твердое и холодное. Прикоснулся вторым пальцем, незаметно прощупал ими поверхность – предмет был плоским и с какими-то выпуклыми дорожками. Нориец, наблюдая за этим взаимодействием, настороженно насупился. В итоге, изучив предмет наощупь, молодой человек слегка сдвинул его, убеждаясь в том, что он не прикреплен, поддел пальцами и вытащил из коробки. Вслед за предметом, потянулась серебристая нитка, издав отчетливый звук цепочки. - Это мой подарок тебе, - забрал Людовик коробку. - Подарок? – мимолетно посмотрел на него Густав и вернулся к разглядыванию этого непонятного медальона. - Ох! – изумленно хлопнула в ладоши графиня Комре, увидев, что именно преподнесли ее другу. – Вы это сами сделали? – посмотрела на блондина. - Да, - тихо кивнул ей нориец. – Это традиция у нас такая есть… - перевел печальный взгляд на своего мужа. «Это что-то, что Луи сделал собственными руками…?» - заинтересованно начал ощупывать Густав этот подарок, пытаясь понять что же это. Постучал пальцем по поверхности, попал ногтем и услышал звон. Побил в то место еще, попробовал в другом. - Это стекло? – озадаченно спросил он супруга и повернулся к камину, посмотрев на него, через этот медальон. Подарок пробило светом. «Это маленький витраж?» – удивленно разглядел он на темной поверхности еще два пятна – маленькое белое сбоку вверху и крупное оранжевое чуть ниже центра. - Ты мой огонь, во тьме бескрайней ночи… - вздохнул Людовик, наблюдая за тем, как любимый разглядывает его подарок. - А? – рассеянно посмотрел на него граф. – «Огонь в бескрайней ночи»? Это что-то норийское? - Северо-норийское… Помнишь, я тебе рассказывать про полярные ночи на моей родине…? - Это ужасно целую зиму жить без солнца… - озабоченно опустил он медальон на свои колени. - Ты – мой огонь, который согрел меня и осветил путь, во время самой темной, морозной и долгой ночи в моей жизни… - Луи… - опечаленно опустил он плечи, преисполняясь сочувствием от всех тех событий, которые любимый так называл. - Совсем скоро будет ужин… Не хочешь пойти вместе со мной в покои? А потом, мы вернемся и вы продолжите свое общение… - мимолетно посмотрел на Комре и возвратился к любимому. - Да, конечно, - быстро кивнул Густав. – Я действительно уже проголодаться успел, пока тебя не было.... Графиня? – повернулся он к ней. Старые друзья кивнули друг другу, расставаясь на какое-то время. Людовик помог своему супругу подняться, взял его под руку и аккуратно повел к двери, внимательно следя за тем, куда он его ведет. Как только они вернулись в комнату, блондин не дал своему любимому сделать и шага, развернув его и прижав всем телом к запертой двери. - Мх, Луи? – уязвимо отозвался синеглазый в темноте под занавеской. - Я люблю тебя… - пробормотал нориец, прижавшись всем лицом к его щеке. – Так люблю… Так люблю… - покачал он головой. - Я тебя тоже люблю, мой Луи… - заботливо улыбнулся Густав, обхватив его торс руками. - «Луи»…? – расстроенно переспросил он, отстранился от супруга и посмотрел в его блестящие огоньки. - Может быть… Я буду пирожным…? - Самым сладким пирожным на свете? – ласково уточнил он. - Угу… - жалобно кивнул блондин. - Тогда, - ободряюще отвечал синеглазый, - и я тебя люблю, мое самое сладкое пирожное на всем белом свете… - желанно притянул его к себе, прильнул к губам и сплелся с ними в нежном поцелуе.