Не шей мне срок

— Ну хватит, Кис, — Хэнк гладит скулящего Кису по мокрым волосам, прижимая к себе. — Я понимаю, мент в любви признается, тот еще зашквар. — Защелкнись, — Киса толкает его в грудь и отползает к стенке. — Совсем башкой поехал? Нахуя ты это пизданул? — Я такими словами не разбрасываюсь. Хэнк и не говорил такое никому до этой ночи. Не хотел врать. Хотя Оля ждала, конечно. И не дождалась. — Лучше б разбрасывался, — отвечает Киса, вытирая слезы. — Хуевая идея, Хэнк, очень хуевая. Киса прав. — Это неважно. Жаль, до меня раньше не дошло. Может быть, тогда бы все и по-другому сложилось. — Ты хоть понимаешь, чем я занимался? Нахуя оно тебе надо? Хэнк не идиот, он все понял. Как минимум, по Кисиным словам в бреду. — Я вроде уже сказал, — Хэнк пытается присесть поближе, но Киса отталкивает его руки и сползает с кровати. — Кис, не уходи. — Я не ухожу, — орет Киса уже из коридора, — Ты мой рюкзак взял, надеюсь? Кисин друг сунул его Хэнку в машину, когда он спихивал Кису на заднее сиденье. Правда, предупредил его зачем-то, что денег там не было. — В углу посмотри. Киса возвращается с рюкзаком, который выглядит еще более ветхим, чем раньше, и вываливает на кровать свои пожитки вперемешку с мусором. — Заебись, я думал, не осталось, — Киса показывает Хэнку презерватив с видом счатливого кладоискателя. До Хэнка не сразу доходит. — Кис, нахуя? — Чтоб тебя сифаком не заразить. Или что там еще бывает. Хэнк не хочет говорить ему, что он проверялся. И что Киса как минимум до их «расставания» не был заразен. — Я не об этом. Ты ебаться собрался, серьезно? — Не хочешь? — хмурится Киса. — Любишь меня только платонически? — Я не хочу тебе больно делать. Воспоминания о том, чем закончился их «первый раз», все еще свежи. — Да у меня смазка есть, — Киса трясет перед лицом Хэнка маленьким тюбиком без крышки. — На донышке, правда, но хватит. — А мы как раньше не можем? Как раньше Хэнку нравилось. Ему снилось часто — Кисины руки, мокрый рот и выражение лица, когда у Хэнка получалось довести его до финала. Не каждый раз получалось, иногда Киса просто не мог, и просил Хэнка забить и не натирать себе ладони. Но Хэнк правда старался, чтобы им вдвоем было хорошо. — Я хочу так. С тобой. На последнем слове он делает акцент, и Хэнк сдается. — Пять минут дашь мне? Я в ванную и обратно. — Нахуя? — Киса злобно скалится. — Очко, если че, брить не надо, у меня свое есть. — Я зубы чистить. На самом деле, Хэнк уже их почистил. Просто хотелось успокоиться наедине с собой. Настроиться как-то. Хэнк включает воду и прикрывает глаза, стараясь вспомнить, как было хорошо перед тем, как они засыпали вместе в хорошие дни. Он ведь скучал, очень. В дверь скребутся. — Хэнк, можно? — Когда тебе нельзя было? Киса заходит в ванну и смотрит на Хэнка затравленно, словно не выебывался только что на все деньги. — Я ебнусь там один. — Ну так иди сюда, — Хэнк вопреки своим словам подходит сам и обнимает его. Наверное, слишком крепко, потому что Киса ойкает. — Задушишь, блять, придется опять труп прятать. — Ты худой совсем, — Хэнк целует его в скулу и прижимается лбом. — Я тебя раздавить во сне могу. — Че, не стоит на такое, да? — вздыхает Киса. — Совсем кости. — Это тут при чем? Киса все еще красивый. Особенно если говорит. Или улыбается. Даже когда злится, красивый. — Забей, реально плохая идея, — он пытается вырваться из объятий, но Хэнк не дает. — Да не хочу я, чтоб меня из жалости ебали! — Дебила кусок, — незлобно ругается Хэнк. — Какая жалость? — Чет ты из штанов не выпрыгиваешь… — Киса говорит это с настоящим отчаяньем. Хэнк любит Кису. Очень. И раз Кисе нужно так, то пусть. Просто они не будут спешить, как в тот раз. — Пойдем в кровать, Кис.