Не ломайся, Шаст

      Солнце давно озарило комнату через распахнутые шторы. Окно по-обыкновенному было открыто настежь, свежий воздух был в каждом уголке небольшого пространства. В помещении царила безмятежная тишина прекрасного питерского утра, которое на редкость выдалось солнечным и даже жизнерадостным, несмотря на числа поздней осени. Можно было бы поспешить с выводом, посчитав, что такая умиротворённая обстановка могла существовать без лишних лиц в ней, если бы не внушительный клубок одеяла, впечатавшись в саму стенку.       Под одеялом, укрывшись с головой, лежал Антон, старательно изображая спящего. И плевать было на то, что он почти не спал в эту ночь, как и на то, что он уже давно пропустил завтрак и, по всей видимости, его скоро придут искать. И пусть весь мир подождёт, пока великий актёр отыгрывает свою самую блестящую роль! Притворяться спящим или даже мёртвым, если будет необходимость, – вот истинный талан Шастуна. Даже несмотря на то, что веки поддёргивали и Антон каждый раз прислушивался к каждому шороху.       Но Антон действительно был согласен почти на всё: уехать за границу, завести десяток кошек, поселиться далеко от цивилизации где-нибудь в горах, разбить палисадник и выращивать морковку. Всё, что угодно, лишь бы не встречаться с ребятами, а тем более Арсением Поповым. От одного воспоминании о его имени жар накатывал волной, а в глазах появлялись всё новые и новые воспоминания прошлой ночи. Словно он был Тем, Кого Нельзя Называть.       Той ночью ведущим на их ужине в основном был алкоголь. Антон признался себе в этом утром, когда пытался найти виновника того торжества. Но от него также не укрылось и то, что, повтори Арсений свои действия в любой другой день, когда спиртным даже не пахло, Шастун всё равно бы согласился. И это убивало ещё сильнее. Ещё сильнее заставляло сомневаться в своих чувствах и отношении ко всему. С каких пор ему вообще нравятся парни? Антон даже встречался с девчонкой и был вполне доволен таким раскладом. И тогда в своём половом влечении он не задумывался ни на секунду, ведь всё работало как надо. А тут у него встал на мужчину, так ещё и понравилось в конце концов!       Эти факты никак не хотели приживаться в, казалось, уже новую жизнь Антона, где он с уверенностью мог заявить, что готов отдаться мужчине. Разрушение любых традиций и порядков всегда остаются болезненным опытом для каждого человека, и реакция Шастуна была вполне объяснима.       Из своеобразной агонии, как это ощущал Антон, парня вывел настойчивый стук в дверь. Вот он, его судный час. Шастун распахнул глаза, но не пошевелился, настороженно прислушиваясь к дальнейшим действиям незваного гостя. В конце концов это бы всё равно случилось, но Антону хотелось оттянуть этот момент до тех пор, пока он сам не разберётся со своими новыми ощущениями.       – Антон, у тебя всё хорошо? Это Дима. Тебя не было на завтраке, мы волнуемся, – Раздался приглушённый голос из-за двери.       Не Арсений. Уже хорошо.       Парень, ощутив отсутствие угрозы, лениво перевернулся на другой бок и высунул голову из-под душного одеяла, вдыхая свежий воздух. Антон нашёл в себе силы и взглянул на окно. Солнце весело отправляло на землю лучи, но они уже не были такими теплым и согревающими. Погода делала невозможное: несмотря на все проблемы, хотелось выйти на улицу и пройтись по городу, ловя последние солнечные дни.       – Антон? – Настойчиво спросил Позов, напоминая о своём присутствии.       Вырванный из своих мечтаний, Шастун нехотя перевёл взгляд на дверь и насупился. А ведь он только смог поднять себе настроение. На крошечное деление, но ведь смог!       Парень открыл рот, но ничего не сказал. Казалось, состояние требовало ресурса для каждого действия и приходилось делать всё медленными перебежками.       – Дим, давай не сейчас, – Антон прикрыл глаза, будто эти слова забрали все его силы.       – В смысле «не сейчас», Шаст? – Мужчина не понимал происходящего, но потихоньку заводился со своей обычной харизмой, когда начинал громко, но в шутку возмущаться. – У нас сегодня выступление, все почти собрались. Нам ехать скоро. Как это, «не сейчас»?       Антон откинул голову назад, вполне ожидая, что всё равно придётся объясняться. Выжать из себя хотя бы одну причину, но сказать-то что-нибудь нужно, чтобы его услышали и поняли. Никто читать мысли не умеет. К сожалению.       Не скинув с себя одеяла, парень с трудом встал и медленными шагами приблизился к двери. Он не собирался впускать Позова в номер, но кричать с другого конца комнаты тоже не было сил.       «Сейчас всё быстренько улажу и можно хоть целый день в стену втыкать. Чёртовы организаторы, я ведь даже помощник помощника, на кой мне там обязательно быть. Идиот правила напридумывал...». Возмущения и даже обвинения потоком лились в его голове, пока Антон делал то, что ему явно не хотелось делать.       – Поз, там такая ситуация противная, – Забыв о фамильярностях начал Шастун, сморщившись и опустив голову у двери. – В общем, мне лучше сегодня не появляться. Даже не просто не появляться, а я себя так отвратительно чувствую, что буду там не нужен. Да и вряд ли Александр Алексеевич сильно нагнётся без меня. Справлялись же.       Антон терпеливо ждал ответа по ту сторону двери, рассматривая линолеум под ногами. Он не хотел объяснять всё, что произошло между ними с Поповым, ведь сам не понимал, как это можно объяснить и назвать. Хватило бы просто дня, чтобы Шастун смог переварить эту информацию и вновь вернуться в работу. Всего день.       – Что, с Арсом что-то не то?       От такой точности Антон открыл глаза и замер как статуя. Откуда он знает?       – Он тебе уже что-то рассказал? – Осторожно поинтересовался парень, избегая ответа напрямую.       За дверью послышался тяжёлый вздох, будто Позов тоже хотел обойти стороной эту тему. Лишь спустя небольшую паузу Дима начал:       – Да не то что бы я знал, но Арс ведёт себя странно в последнее время. По тебе я ничего сказать не могу, сам понимаешь, – Мужчина замялся, но продолжил. – Хотя когда вас двоих вчера допоздна не было... Да и ваше поведение с утра...       Немного удивившись, парень приподнял голову. С одной стороны было даже приятно услышать о том, что ситуация между ними вызывает в Попове какие-то живые и нетипичные для него эмоции.       – А что не так с Арсом? – Спросил Антон, накидывая на плечи сползающее одеяло.       – Ты знаешь его. Для Арсения не свойственно оглядываться всё утро по сторонам. Он выглядел так, будто что-то потерял и никак не мог успокоиться, так что я думаю, все это заметили, – Слова Позова были одновременно и лекарством, и новым ударом по уязвимым чувствам Антона.       Парень неуверенно потянулся к ручке двери, но тут же отдёрнул себя. Несмотря на, с одной стороны, даже приятные новости, внутри у него оставалось множество неразрешённых вопросов. Антон вновь почувствовал желание остаться наедине с новой информацией и переварить это.       – Дим, ты сможешь прикрыть меня? – Выдохнул Шастун, чуждаясь собственной трусости.       – Да, конечно, – Глухой ответ позволил Антону немного расслабиться и успокоиться.       Секундой позже по коридору послышалось отдаляющееся шарканье кроссовок. Шастун ещё стоял у двери, но в голове его практически не было мыслей. Хотелось пялиться в одну точку часами, днями, а может, даже, вечно.        Загипнотизированный, Антон добрался до кровати и упал лицом вниз, неплохо впечатавшись в подушку. Он отлично знал, что текущий день пройдёт именно так, безо всяких изменений. И такой расклад его вполне устраивал.

***

      – Шаст.       Антон сморщился и закинул руку за голову, отреагировав на посторонний звук, но не проснулся.       – Шастун, – Настойчиво повторил голос из вне.       Во второй раз вторжение в и так беспокойный сон парня не оставило себя без внимания. Антон прислонил ладошки к глазам, надеясь, что незваный гость отложит свой визит к нему после игнорирования. Спрятаться в мире снов у парня в конце концов не получилось, как и не появилось желания контактировать с реальным миром.       – Шастун, вставай. Уже вечер, – Гость, не прикрывая бесцеремонного приказа, явно не собирался уходить просто так. Как будто знал всё, что происходит за дверью.       Не понимая на что конкретно злясь, Шаст раздражённо усилил давление рук на глаза и тут же, почувствовав резкую боль, убрал их от лица. Ладошки с глухим хлопком отлепились от глаз; парень почувствовал, как к запястьям прилила кров. Перед глазами взрывались разноцветные узоры — оно и понятно.       Таким импульсивным, но детским психом, Антон смог немного остыть, испугавшись собственных действий и боли, которую причинил сам же себе. Он более энергично, чем с утра, поднялся с кровати и, совсем не думая, открыл дверь, будто не он тут хотел провести целый день без посторонних в его пространстве. Осознание пришло после того, как на пороге оказался Арсений, тоже не ожидавший, что всё получится так просто.       Оба изумлённые уставились друг на друга, не произнося ни слова. Понадобилось несколько секунд, чтобы сигнал дошёл до головы Антона, и парень попытался сделать попытку прикрыть дверь. Но Попов (то ли за счёт хорошей реакции, то ли благодаря опыту в любовных делах и разборках) успел придавить ладошкой дверь со внутренней части и не позволил Антону воспользоваться «планом «Б».       Антон резко отпустил дверь и отшатнулся от неё назад, округлив глаза. Арсений же остался в дверях, но продолжал сохранять тишину в этой странной сцене. Он смотрел так, будто это Антон должен был начать разговор. А Шастун чувствовал наоборот: ему не было нужно оправдываться и вообще, ворвались-то к нему! Несмотря на то, что он сам открыл дверь.       – А ты можешь прикрыть дверь? – Решив, что надо с чего-то начать, Антон неуверенно попытал удачу.       Арсений решительно зашёл в комнату, закрывая за собой эту несчастную дверь, которая по воле случая стала участником в их тёрках.       – Я не совсем это имел в виду, – Собравшись с мыслями начал было Антон, но тут же осёкся. Взгляд Попова бросал прямой вызов. – Ты меня не так понял, – Сумел закончить парень.       – С утра я тоже тебя не так понял?       Чувство неловкости и даже стыда глубоко внутри неприятно сдавили желудок, и Антону с новой силой захотелось спрятаться. Его небольшой прилив смелости улетучился так же быстро, как и появился. Шастун отвёл глаза от мужчины, понимая, что больше не сможет что-либо сказать, а тем более защититься. Потому что, как ни крути, но он был единственным, кто накосячил.       – Я сам себя не понял, – Честно признался парень тихим голосом.       Антон отвернулся от Попова, словно ожидая удара. Ему показалось, что после таких слов Арсений разозлится ещё сильнее и будет обвинять того в некрасивом поведении или даже в том, что Шастун заставил его волноваться. Но никаких резких движений не последовало. Никакая бурная реакция не заполнила маленькое пространство небольшого номера. Никакие обвинения градом не посыпались на его и так ноющую голову.       Парень в недоумении застыл, ожидая дальнейших действий. Становилось всё страшнее и тревожнее с новой секундой. Тут Антон почувствовал холодное прикосновение на своём запястье. Он в изумлении повернул голову и увидел перед собой Арсения, который подошёл к нему и больше не выглядел таким рассерженным и настроенным на разборки. Мужчина едва касался кончиками пальцев руки Антона, словно хотел поддержать его.       – Мне кажется, мы не с того начали, – Уже более спокойным голосом сказал Арсений. – Ты хочешь это обсудить?       Недолго думая, Антон сдержанно кивнул. Он всё также чувствовал себя загнанным в угол, но теперь не страшился реакции Попова на его действия. По-прежнему холодный ветер разгуливал по комнате и теперь без одеяла парень невольно поёжился от прохлады. На улице постепенно зажигались величественные фонари уже давно не зелёных парков, а в большинстве окон соседних многоэтажек включали свет пришедшие с работ люди. Даже отсюда за несколько километров можно было прочувствовать особую атмосферу вечера рабочего дня Питера. Воздух наполнялся особыми запахами, которые казалось, ничем не отличались от московских.

***

      Антон тяжело выдохнул, выпуская дым изо рта. Каждая самая первая затяжка всегда была самой трудной. Она всегда сопровождалась тяжёлыми неровным дыханием, иногда лёгкой дрожью в руках и тяжестью на сердце. Но самая последняя всегда была другой: после неё чувствовалось долгожданное умиротворение и относительное спокойствие во всём теле.       Оперевшись локтями на железный парапет и смакуя гарь во рту, парень всматривался во мрачную гладь Невы. Казалось, что она таила в себе множество тайн, которые не хотелось бы узнать, но одновременно обещала покой и безмятежность. Антон услышал приближающиеся шаги и выпрямился. Подошедший Арсений протянул ему хот-дог в шуршащей белой упаковке и недобро покосился на сигарету в руках у парня.       – Мне сказали, что ты сегодня не спускался вниз. Ты целый день не ел?       – Что поделать, – Ответил Антон, приняв еду из рук Попова и медленно двигаясь к мусорке у фургона с быстрой едой, чтобы выбросить бычок.       Когда с выкуренной сигаретой было покончено, Шастун вернулся к Арсению и откусил маленький кусочек от хот-дога, пытаясь распробовать его на вкус, чтобы не испортить всё сразу горьким привкусом после табака. Живот болезненно заурчал в победной мелодии – наконец-то еда.       Оба неспеша двинулись по набережной. Вечером погода была ещё холоднее: хоть и лёгкий, но неприятный ветер заставлял закрыть почти все участки кожи и сильнее закутаться так, что Антону пришлось поверх своей белой куртки накинуть ещё и чёрный шарф, потому он выглядел почти как снеговик. Но прогулка по уже ночному Питеру окупала все нюансы здешней суровой погоды. Фонари и вывески всевозможных цветов так нравились Шастуну, что тот часто засматривался на них, позабыв следить за дорогой и вообще о своём спутнике рядом.       – Так ты готов об этом поговорить? – Арсений нарушил молчание и заговорил осторожно, стараясь не надавить на ещё болезненную тему парня.       Шастун вернулся в реальность и оторвался от разноцветных фонариков. Он отрешённо посмотрел на мужчину: как много он должен ему рассказать? И самое главное, сможет ли? На удивление, при мысли об этом разговоре горло не сжимало, и Антон чувствовал полную свободу. Может, он просто ошибся в собственных чувствах и ему нужен был только отдых?       – Мне кажется, что я немного запутался, – Его речь была слегка задумчивой и тягучей, будто парень начинал долгое повествование. – В том, что я ощущаю, – неоднозначно добавил Антон.       Но Арсений молчал. Молчал в ожидании продолжения от Шастуна, потому что знал, что если заговорит, то тот явно больше ничего не скажет. Антон, поняв, что мужчина настроен абсолютно серьёзно, прикусил губу. Всё будет не так просто, как он надеялся.       – Я теперь не понимаю, что мне нравится. Точнее кто. Я всегда знал, к кому меня влечёт и в отношениях с девушками чувствовал себя в своей тарелке, поэтому никогда не задумывался об этом, – Шастун сделал паузу, прислушиваясь к настоящим ощущениям. – Но когда я думаю о вчерашнем вечере, то понимаю, что я бы не отказался повторить ещё раз. И это путает меня ещё сильнее.       Хот-дог и фонарики больше не занимали Антона. Он полностью отдался своим чувствам и говорил из самой души, почти не задумываясь. Именно в тот момент он был полностью честен с Арсением, но в первую очередь с самим собой.       – Сначала меня пугали эти чувства, а в особенности реакция, которую у меня они вызывали. Мне казалось, что я схожу с ума, ведь такого никогда не было. И эти сны... – Антон украдкой посмотрел на Попова, прикусив губу. Он совсем забыл о том, что мужчина в курсе о его ночных удовольствиях, но говорить с ним так прямо об этом было всё равно неудобно. – В конце концов я сдался и вроде бы даже смирился, но у меня не получается с этим примириться и принять как новую часть себя. Я всё ещё боюсь своих чувств и мне неудобно из-за того, что кто-то ещё оказывается втянут в это, – На одном дыхании закончил парень.       Ветер раскидал кудрявые волосы по лбу, частично закрывая глаза. Медленный шаг Арсения остановился и мужчина вовсе встал. Он стоял так же прямо, но теперь его профиль не открывался Антону. Попов окинул взглядом тёмную гладь Невы, прежде чем вновь повернулся к парню и спокойным голосом заговорил:       – Я примерно так и думал, – На лице мужчины появилась мягкая улыбка, и Антон немного даже разозлился на темноту, которая мешала утонуть в голубых глазах Арсения. – Я тоже виноват, конечно. Не стоило так резко реагировать. Но я рад, что ты смог мне всё рассказать.       – Конечно, из-за тебя же всё это, – Пробубнил Антон, пряча нос в колючий шарф.       Арсений весело усмехнулся, а Шастуна кинуло в жар, ведь он не ожидал, что будет услышанным.       – Но ты не пришёл к выводу?       Шастун отрицательно помотал головой. Он ещё не задумывался о том, что будет делать потом, но уже сейчас это казалось практически невыполнимой задачей.       – А что мне теперь с этим делать? Вечерами ходить по гей клубам и клеить папиков, а днём притворяться натуралом? – В голосе парня были слышны нотки сарказма, хотя это было действительно единственное его предложение на данный момент.       – Это всё стереотипы, геи себя так не ведут, – Отмахнулся Арсений, отводя лукавый взгляд в сторону.       – Но я не гей!       – Неужели? – Теперь уже с серьёзным лицом резко спросил Попов, что Антон на миг растерялся.       Полный решимости и возмущения, парень с вызовом смотрел на Арсения. Глубоко внутри он понимал, что за него говорит то самое упрямство, которое пока не хотело воспринимать правду как таковую. Но смириться с этим было чертовски трудно.       – Хотя в твоих словах есть доля правды, – Так же серьёзно протянул мужчина. – Тебе же нравились девушки? Значит, бисексуал.       – Бисексуал, – Повторил Антон, пробуя на вкус новое слово. Оно нравилось ему больше, чем громкое «гей».       Всё внимание Арсения было направлено на парня. На его лице вновь заиграли дружелюбные эмоции, что отдало теплом в груди у Антона. Повисла неудобная тишина, будто оба подумали об одном.       Оживлённость на набережной была не такой, какой бывает в самый сезон, но нередкие прохожие всё же мелькали перед глазами. Вернувшись в «здесь и сейчас», Антон обратил на них внимание. Ему стало жутко неудобно разговаривать об ориентации прямо на улице, ведь теперь за его спиной таился страх. Страх непринятия обществом.       – Это всё равно не решает все мои проблемы, – Внезапно признался Шастун.       – И что же мешает?       Антон неуверенно посмотрел Попову в глаза. Несмотря на все откровенные речи, которые он толкал буквально пару минут назад, сказать финальную вещь в этом вопросе было трудно. Но тут Арсений взглянул на часы и, прерывая ответ парня, сказал:       – Начинается.       Не успев задать ответный вопрос, Шастун услышал громкий звук и боковым зрением уловил новое движение. Парень, последовав примеру Попова, развернулся и увидел разводящиеся мосты. Моментально задаив дыхание, Антон даже забыл об их разговоре. Как и о том, где он находится.       Прекрасный Дворцовый мост разводился именно в тот момент, когда они оказались на набережной Невы. Парень с восхищением и немым восторгом следил за чем-то невероятным: он не мог припомнить ни одного подобного зрелища в своей жизни. Жёлтые огни поднялись вверх, как и вся тяжёлая конструкция. Поверить в происходящее было невозможно. А ведь кто-то видит это почти каждый Божий день!       Антон украдкой посмотрел на мужчину, который тоже следил за мостом. Он выглядел спокойным, а его умиротворённая улыбка навевала покой и безопасность. Шастун вновь прислушался к эмоциям.       – Знаешь, Арс, – Неожиданно начал Антон, будто подчерпнул смелости. – Всего этого не происходило со мной, если бы не ты.       Попов посмотрел на него, а потом вовсе развернулся лицом к лицу, словно знал, что парень скажет эти слова. Руки мужчины по-прежнему оставались в карманах его чёрного пальто, но теперь привычная для него ухмылка, нарисовавшаяся за долю секунды, не давала покоя Антону.       – Но ты же не клянёшься мне в любви до гроба, Антош? – С лёгкой усмешкой спросил мужчина.       От этих слов у Шастуна сдавило горло, и он вновь успел пожалеть о своих опрометчивых действиях.       – Я понимаю, что тебе сейчас сложно всё это принять, – Продолжил Попов. – Но я хочу предложить тебе попробовать. Это действительно всё очень странно, и если ты будешь согласен, то мы могли бы начать не спеша.       Антон сделал небольшой шаг вперёд, всё никак не решаясь. Порыв ветра вновь разбросал непослушные волосы парня, от чего защипало в глазах. Шастун уж было потянулся к лицу, но тут он почувствовал тёплые пальцы у себя на лбу, которые бережно убирали кудрявые пряди, одновременно слегла накручивая их. Антон замер, забыв о том, что вообще хотел сделать.       От одного только вида Арсения хотелось зарыться в его объятия и сбежать от реальности. Особенно сейчас мужчина выглядел таким красивым и таким спокойным. Свет от фонаря, который падал лишь на одну сторону его лица, освещал все прекрасные контуры. Антон прикусил губу, когда снова не смог разглядеть его глаз.       Но парень долго не думал. Ощущая полный контроль над собой, Антон потянулся к неподвижным губам Арсения и накрыл их своими, стараясь сделать всё как надо. Руки мужчины моментально переместились ему на волосы, но теперь они не оттягивали их в порыве страсти, а бережно зарывались в них пальцами. Ответом на действия Антона, Попов приоткрыл губы и позволил парню взять роль ведущего на себя. Сначала Шастун не понял, но спустя несколько неподвижных секунд неуверенно проник языком, охотно соприкасаясь с горячим языком Арсения.       И в этом лёгком, чистом поцелуе не было ничего дикого и накрывающего с головой. Антон позволил себе быть честным и позволил чувствам показать истинные желания сердца. Позабыв об окружающих, Шастун так увлёкся Арсением, что буквально забыл дышать. Ему даже пришлось заставить себя прервать сладкий поцелуй, чтобы перевести дух.       – Я сочту это за своеобразное «да», –Тут же прокомментировал Арсений, усмехаясь.       А на фоне играли разноцветные фонари и разведённый мост был в своём самом лучшем виде...