Фотография

Ты говорил, что я красивая, так и хочется фотографировать. После того, как заинтересовалась процессом, подарил фотоаппарат и поцеловал в щёку. Учил делать правильные кадры, и я вовсю старалась, чтобы делать успехи, получать такую нужную похвалу от тебя. Плёнка заполнилась снимками. Это наши поцелуи, улыбки, объятья, счастливые глаза, моя ладонь в твоей, весёлые рожицы и ухмылки. Фото вешала на стены в спальне, клеила в альбом и сочетала с засушенными цветами и стебельками. Здесь запечатлена наша любовь. Ты изменил. Я разбила аквариум. Стекло разлетелось на осколки, украсило пол острым калейдоскопом, вода разлилась лужами, а рыбы били по песочному ковру хвостами и плавниками. Выжить хотели. Спастись. Но не смогли. Умерли, и трупики безмолвно валялись рядом со мной. Я ревела, захлёбываясь в боли. Плечи дрожали от истерики, в горле застрял плотный ком, и слёзы непрерывно текли из щиплющих глаз. Я шмыгала носом, распустила волосы и закрыла прядями лицо, бросилась в безумном порыве на кровать и уткнулась в подушку, которая сразу же промокла. Фотоплёнка забита чувствами. Мне придётся всё удалить — острые края счастливых мгновений режут душу без ножа. Задумчиво кусаю пересохшие от волнения, аж покрывшиеся плёнкой губы до крови, ведь сложно нажать маленькую корзинку на экране. Фотография — не искусство. Фотографировать — не любить. Я поймала все твои родинки и теперь не смогу забыть. А незаметная с первого взгляда, но такая родная серёжка в правом ухе, кажется, отпечаталась на сетчатке. Руки до сих пор помнят прикосновения и приятные ощущения, когда касалась твоих шелковистых каштановых волос. Фотография — лишь пародия. Фотографировать не значит любить. Ложусь на стол и, содрогаюсь в рыданиях, чищу галерею. Мелькают снимки. Ты со своим фотоаппаратом в руках, задумываясь, подпираешь щёку рукой. Ухмыляешься, высовываешь язык вместе со мной и показываешь два пальца — указательный и средний. Твоё лицо в профиль. Смотришь в даль. Невесомо, нежно касаешься губами щеки. Но теперь ничего этого нет. Тянусь к стене и достаю свою фотку. Счастливая версия меня смотрит с улыбкой, а щёки окрашены румянцем цвета от чувств. Я грустно улыбаюсь в ответ. Прошлое не вернуть.

***

Иду в школу на следующий день, всё время смотрю в пол. Не общаюсь ни с кем, замкнулась в себе, словно интроверт или бука. Молчу, не тяну руку, не рвусь к зелёной доске на любимых предметах. В столовой сажусь одна с пустым взглядом за столик в тёмном углу. Скучающе-медленно протекают семь уроков. На переменах хожу, как труп. Стрелки круглых серебристых часов двигаются со скоростью улитки, а от их тихого мерного тиканья, что слышно лишь на некоторых уроках и так убаюкивает, хочется спать. Кажется, сердце просто вынули из груди, оно не бьётся и валяется где-то на свалке вместе с мусорными мешками, затерявшееся среди разбитых бутылок, осколков стекла, рваных бумаг и вонючих пакетов с протухшей едой. А в душе пустота. В душе скребут кошки с противным визгом, острыми длинными когтями разрывают на части, царапают с противным скрежетом, как будто некто ведёт вилкой по стеклу. В душе тьма разливается. Густым вязким дёгтем широкими мазками вытесняет светлые воспоминания, закрашивает, словно пытается уничтожить. Вот последний, дополнительный урок для подготовки к экзаменам. Сижу на последней парте и молча конспектирую, решаю задачи. Оглушительно звенит звонок, вытаскивая из мыслей, словно меня кто-то схватил за шкирку, как шкодливого котёнка, и хорошенько так встряхнул. Наконец-то можно идти домой. Невыносимо двигаться по школе и вспоминать о тебе. Вот здесь мы вместе сидели на синем диванчике, болтая. За этим столиком вместе обедали. А там… Но воспоминания обрываются, когда вижу твой силуэт. А я и не знала, что ты пришёл — учимся в разных классах. Рядом с тобой проявляются демоны, до того бушующие в душе, срываются с цепей. Все мерзко пищащие крысы стаей вырываются из затаённого уголочка. Сердце ворочается, неужто оно вернулось со свалки? Нет уже пустоты в душе, эмоции возвращаются. Как же мне это, блин, нравится. Азарт. Пылаю от ярости, но сдерживаюсь, лишь сжимаю руки в кулаки, царапая ногтями кожу ладоней до месива. И, конечно, слежу за тобой, незаметно преследую — по крайней мере, ты не показываешь, что увидел меня. Всё так же спокойно идёшь к самому дальнему кабинету этажа. Теряюсь в догадках, вопросы одолевают. Все уже ушли домой. Так почему ты здесь? Заворачиваешь в класс. Незаметно подкрадываюсь, немного высовываю голову в дверной проём. По кабинету разбросаны парты — значит, здесь бушевали малыши. Куда смотрит классный руководитель? Стоишь у деревянного шкафчика с какой-то брюнеткой и смотришь на неё со своего высокого роста, улыбаешься, а она наверняка неверяще глядит на тебя и в душе пищит от восторга. Ревность. Брезгливо морщусь, глазами пытаюсь просверлить дырку. Нет, я уж досмотрю, что вы творите. Она отворачивается, смущаясь, а ты заботливо наклоняешься, всматриваешься в её лицо, жестами поддерживаешь, наверняка спрашиваешь, что случилось. Зависть. Она мгновенно краснеет и скромно, смущаясь, берёт тебя за руку. Брюнетка встаёт на носочки, что-то шепчет — вижу, как губы приоткрываются, но не слышу её слов — и тянется к тебе. Как ни странно, именно скромняжка проявляет инициативу. Я не узнаю тебя, и что-то в душе воет, что это всё — ложь. Ненависть. Внутренние демоны сорвались с цепей, удерживающих их ранее. Хорошие девочки не могут постоянно терпеть. Наступает анархия. Я ухмыляюсь и нажимаю кнопку. По пустому классу разносится характерный для фотосъёмки щелчок. Последнее фото сделано. Ухмылка превращается в какую-то вымученную грустную улыбку, рукой касаюсь стены. Где радость от свершённого? Отчего душа тоскливо воет, как волк на луну, почему чувствую вину? Я же права… Ты зло подбегаешь и пытаешься отобрать фотоаппарат. А я задорно прыгаю, как маленькая, и уворачиваюсь. Встречаюсь с твоим взглядом и обомлела. Любовь. Почему не могу уничтожить свои чувства? С корнями вырвать, как сорняк. Почему храню их на памяти-плёнке? Заботливо поливаю, а надо растоптать, выдрать, разметать. Ты непозволительно близко, и я ощущаю твоё горячее дыхание. Сердито шепчешь: — Зачем ты меня преследуешь? Разве мы всё не решили?.. — Нет, — уверенно отвечаю. Чёлка спадает на твои сердитые глаза, и я её поправляю. На заднем фоне чувствую какое-то движение — видно, та девушка сбежала. Задеваю дрожащими пальцами щёку, а ты удивлённо смотришь в ступоре. Забираешь фотоаппарат из ослабевших рук. Разворачиваешься, делаешь несколько шагов, но голова повёрнута в мою сторону. Почему-то вижу какие-то нотки грусти в твоих карих глазах, промелькнувшие на секунду. Я тянусь за отобранным, но он падает, и трещины расходятся по белому корпусу. Кнопки не работают — сломан. Беру в руки и грустно смотрю, а потом поднимаю взгляд в твою сторону. Ты медленно уходишь, застёгивая расстегнувшиеся пуговицы рубашки. Я поворачиваю голову в противоположную сторону. Фотография — лишь пародия.

Фотографировать — не любить.