О полезных демонах, рыжих кошках и настоящих именах

Найти хоть кого-то в толпе, кажется, было нереально. Но один человек обладал способностью выделяться в любой ситуации. Даже сейчас Малфой в неизменном белоснежном одеянии привлекал внимание, и Джеймс кинулся к нему, едва завидев. Благородный лорд был в мыле, уставший и растерянный. Джеймс ловко вцепился ему в рукав, и Малфой сначала попытался огреть его заклинанием, но потом узнал. Замер. Выдохнул. — Мистер Эванс. Не думал вас здесь увидеть. — А где… — начал Джеймс, но перебил сам себя: — Неважно. Я был в Хогвартсе, Сиэль пересказал мне ваш разговор и объяснил, что искать. Малфой, только что собиравшийся отделаться от разговора, чтобы бежать дальше, повернулся к Джеймсу всем корпусом и заинтересованно наклонил голову. — Слушаю вас, мистер Эванс. Вы привлекли моё внимание. — А нечего рассказывать. Вы вели, мистер Малфой, на диво скучную и спокойную школьную жизнь. Играли в квиддич, возглавляли ораторский клуб. Малфой покивал. — Ссорились с гриффиндорцами в компании мистера Нотта и ходили не то на свидания, не то на дуэли с мисс Палмер. Больше… — Как вы сказали? — переспросил Малфой, подходя чуть ближе, чтобы их не разделила мечущаяся толпа, и заодно создавая щит. — Мисс Палмер? — Да. Судя по записям в газете и в карточках наказаний, вы были друзьями. — Мистер Эванс, — Малфой нахмурил густые светлые брови, — простите, но я вынужден уточнить: по вашим словам, мы были дружны с мисс Палмер? — это «мисс» он выделил голосом. — Именно так. — Видите ли, — слегка отстранившись, Малфой коснулся острого подбородка, — я не помню такого человека. Более того, я твёрдо убеждён в том, что знаю всего одного человека с фамилией Палмер, и он мужчина. Мой хороший приятель по Хогвартсу. У нас были дуэли и споры, конечно, но… — Вы знаете Палмера по Хогвартсу? — переспросил Джеймс, чувствуя, что у него совершенно ничего не сходится. Он и сам вспомнил Палмера, молодого аристократа-маггла, который первоначально фигурировал в списке подозреваемых у Сиэля. На приёме в поместье Фантомхайва он испытывал заметный дискомфорт от действия магглоотталкивающих чар. И там, на том самом приёме, они познакомились с Малфоем. Джеймс прикусил губу, подстёгивая память. Себастьяна бы сюда с его способностью цитировать чужие слова! Он не помнил точно, что там было и как, но Малфой точно заинтересовался Палмером. Он спросил его… «Простите, мы с вами нигде не встречались?» Да, именно так он и сказал! Джеймс был в этом уверен. Но тогда выходит полнейшая чушь. — Палмер, которого вы знаете, как он выглядит? — Молодой человек моих лет, — начал Малфой, напряжённо морща лоб, — но выглядит младше, субтильный, невысокий, темноволосый. Мягкие кудри, гладкий подбородок, хорошая осанка. Ну, не близнецы же они! — Вы видели его на приёме у Сиэля? Люди сходились и растекались, бились о щит Малфоя, напирали и отступали, освобождая место. Джеймс всё время видел их боковым зрением и подгонял собственный мозг: «Ну, думай быстрее!» Потому что каждая минута промедления — это продолжение беспорядков, это демоны, беснующиеся где-то в городе, это Сиэль и Себастьян, пропавшие под куполом. — Разумеется. Мы немного поболтали, вспомнили старые школьные деньки. — Нет, — возразил Джеймс резко, — не так. Вы только познакомились на приёме! При мне! Лорд Хамфри вцепился в Палмера мёртвой хваткой, рассказывал о своих проектах. А Палмер… Малфой зашипел и зажмурился, сжал тонкими пальцами виски. — Вас с мисс Палмер как минимум дважды ловили на непристойном поведении, — тихо добавил Джеймс, чутко ощущая, что сейчас Малфою понадобится любая помощь. — Вас наказали, в первый раз — пять ударов розгами и неделя отработки у завхоза. — Мистер Жаба, — пробормотал Малфой, по его лицу совсем неаристократично стекали крупные капли пота, — мало того, что выдал мне шесть ударов вместо пяти, так ещё и заставил перебирать вручную старый вонючий хлам. Меня, наследника рода Малфоев! Хорошо хоть Лоре не слишком сильно досталось. Она боялась, что напишут отцу… Говорила, он её убьёт. Но они не стали втягивать в это дело магглов. — Вас наказали во второй раз. — Хоть в пятый, — прошипел Малфой сквозь стиснутые зубы, с зажмуренными глазами, — нам с Лорой надо было только дождаться июня. Мне бы исполнилось семнадцать, и мы смогли бы пожениться в Гретна-Грин. Пусть бы потом спорили… Малфои не лишают детей наследства. А магглов я вообще не собирался спрашивать. Она тоже ждала даты… Долго. А после пасхальных каникул вернулась сама не своя, сказала, что это слишком поспешное решение, что у неё дела дома. Мы помирились быстро, но двадцатого июня она как взбесилась. Велела мне убираться, держаться от неё подальше, вытащила палочку… — Вас наказали за дуэль. — В основном меня, — тихо поправил Малфой, выдыхая, — я сказал, что первый начал. Она согласилась. Я… — он открыл глаза, сглотнул. — Мы оба отличались способностями. Во всём. И в ментальной магии тоже. Но мне всегда лучше давалась окклюменция, а ей — легиллименция. — Выходит, — проговорил Джеймс, чувствуя, что всё только больше запутывается, — мисс Палмер стёрла вам воспоминания о себе, чтобы… — Назваться мистером Палмером. Уверен, не только моя память подверглась изменениям. — Но зачем?! Малфой неожиданно посмотрел на него как на полного идиота, словно он только что признался в неспособности наколдовать Люмос. — Потому что мистер Палмер унаследовал от отца титул и земли, которых никогда бы не досталось мисс Палмер. Впрочем, — Малфой покачал головой, — уверен, дело не только в этом. Пойдёмте, мистер Эванс, снимем эту дрянь с Букингемского дворца. — Я уже пробовал… — Все пробовали, — Малфой развеял щит, ограждавший их от посторонних людей, и устремился к куполу, — даже я. Только тогда я не знал, кто автор. Я знаю колдовство Лоры как своё собственное. Вы мне поможете? Она действовала не одна, и… Джеймс заверил Малфоя, что полностью в его распоряжении. Работая локтями и помогая себе заклинаниями, они снова пробрались к переливающемуся в тусклом дневном свете пузырю. *** Когда первокурсники Хогвартса попадают на первое своё занятие магией, они начинают зубрить формулы заклинаний и правильные движения палочкой. Раз за разом хором и по одному они повторяют: «Винга-ардиум Левио-оса», — отрабатывают классический жест, слегка похожий на движение дирижёра. Меньше чем за год они привыкают пробовать новое заклинание в тот же день, как впервые услышали о нём. И если волшебство выходит с десятой-одиннадцатой попытки, это считается нормальным средним результатом. Если пятикурсник с третьего раза не в состоянии применить новые чары — это повод как следует позаниматься. К концу шестого курса большая часть заклинаний, кроме некоторых исключений, колдуется невербально. И «невербально» на самом деле не означает «прошептать потише», что бы там ни думали ленивые студенты. А далеко за пределами школьной программы лежит настоящая магия, которую нужно не заучивать, а чувствовать. Купол над Букингемским дворцом ничуть не походил на школьную поделку. Её создавал опытный умелый маг, и не один. Возможно, если бы прошлые свои жизни Джеймс посвящал разрушению проклятий, он справился бы с колдовством. Но ни артефакторика, ни медицина, ни сомнительный навык победы над тёмными лордами помочь ему не могли. И он послушно пошёл на поводу у Малфоя, нанося точные быстрые удары туда, куда он требовал, замирая, когда нужно, поддерживая и дополняя его заклинания. Малфой не снимал купол — он прорубал в нём узкую дверцу. И когда она отворилась, Джеймс первым быстро проскользнул внутрь. Малфой вошёл следом — и дверь захлопнулась. Купол не ощущался никак. Не искривлял свет, не душил, даже не фильтровал запах дыма. Не задумываться, игнорировать ощущение на самом краешке сознания — и не поймёшь, что он есть. Внутри купола люди не толкались и не кричали, они стояли, запрокинув головы. Аристократы, полицейские, горожане побогаче и победнее — все вперемешку. Нетрудно было догадаться, куда они смотрят. Всех интересовал балкон дворца. Уже не пустой. Джеймс, не оглядываясь на Малфоя, пошёл вперёд, машинально бросая на ходу: «Извините», — когда задевал кого-то плечом или наступал на чью-то юбку. Заболели уши, и над площадью пролетел мягкий женский голос, не старушачий, но и не молодой, надтреснутый. Маленькая фигурка в чёрном стояла, сложив руки на объёмистом животе, и о чём-то говорила. Джеймс явно пропустил начало речи, но выхватил слова: «Волшебники никогда не были нашими врагами, но они помогут нам против врагов. Среди вас многие хранят в тайне правду о жизнях сыновей, дочерей, матерей или отцов». — Какого Мордреда… Малфой! Сможете сделать так, чтобы она замолчала? — Она королева Англии… — прошипел Малфой сквозь зубы, — то есть моя прямая ответственность. Конечно, смогу. — Я создам поверх купола свой, чтобы никто не ушёл. Обливиаторам предстоит много работы. А дальше… Лицо Малфоя исказилось в гримасе. Он явно разрывался между желанием найти Лору Палмер и обязанностью прервать королевскую речь. — Не думаю, что она далеко, — разрешил его сомнения Джеймс. Аппарировать было невозможно, и он, оградив площадь собственным контуром, бросился к замку. Дворец охранялся и магглами — гвардейцами в смешных шапках, настоящими военными, — и магами. Боясь, что любой конфликт может оказаться губительным при таком скоплении народу, Джеймс снова надел мантию-невидимку, чтобы незамеченным пробежать по лестницам и бесконечным галереям комнат. Удивительно, но в комнате с балконом он оказался одновременно с Малфоем — и тут же присоединился к короткой, но ожесточённой схватке с теми, кто следил за королевой. Они не носили никаких ряс, ничем не отличались от обычных людей с улиц, но магией владели превосходно. Малфой — искусный боец — попал в незавидное положение, один против троих. Джеймс, невидимый и незаметный, закончил схватку тремя оглушающими заклятиями, снял мантию и рявкнул переводящему дух союзнику: — Королева! Малфой поспешил на балкон, а Джеймс замер. Прислушался. Что-то настойчиво утверждало, будто за изумрудной расшитой лилиями ширмой в углу не может быть ничего интересного. Именно поэтому Джеймс просто сдёрнул ширму и, к своему огромному изумлению, увидел там вовсе не мисс Палмер в мужском обличии, управляющую представлением. Прижавшись спиной к стене и втянув как можно сильнее объёмистый живот, за ширмой стоял лорд Хамфри.