Deadstar

      Чживон возвращается в спальню, вновь спотыкаясь обо что-то, но теперь этим «чем-то» оказываются не кубики, а просто порог. Бобби видит силуэт человека, который сидит на кровати, сонно потирая глаза руками. — Я наделал много шума, да? — Ты просто как слон, Чживон, — летит в ответ обвинение, и Бобби обиженно дует губы. — Разбудил тебя? — Да нет, тебе мерещится, — вновь язвительный ответ. — Знаешь что… — Задыхается от несправедливости Чживон. — В следующий раз ты пойдёшь! — Нет, до утра это твой ребёнок. — Какое-то нечестное разделение. — Что, извини? Нечестное?!       Чживон забирается на кровать, прихватывая по пути одеяло и заворачивая в него с головой возмущённого Ханбина, который сразу же начинает брыкаться и пинаться, пытаясь высвободиться из плена. — Тише, опять разбудишь ребёнка, — смеётся Бобби, когда из-под одеяла наконец показывается растрёпанная макушка. — Я не понял, что значит нечестное? — продолжает Ханбин. — Ты сделал из меня, великого рэпера, мамочку в декрете! Я сижу дома, кормлю ребёнка, меняю подгузники, стираю пелёнки, пока его отец скачет на сцене! Ты загубил мою грандиозную хип-хоп карьеру!       Чживон внимательно смотрит на БиАя, а после ложится на кровать, утягивая его за собой, укладывая на свою грудь и медленно проводя по волосам. Он целует его в лоб, когда тот вновь поднимает голову, заглядывая в глаза, вздыхает и счастливо улыбается. — Ну чего ты… Ты тоже его отец, и тебе нравится с ним нянчиться. — Ханбин обиженно сопит, потому что все эти слова — неоспоримая правда. — И никто твою «грандиозную хип-хоп карьеру» не загубил, у Бинни папы — самые крутые рэперы на свете. — Ага, а один из них ещё самый бестолковый… Назвать сына так, как зовут его мужа… — Ханбин расслабляется и укладывает голову обратно, подставляя её под чужие поглаживания. — Ты мне это до конца жизни припоминать будешь. — Пока это у него в свидетельстве о рождении — да! Я для чего лазил по сайтам, выбирал, придумывал? Для того, чтобы ты привёз свидетельство, а там моё имя? Два Ким Ханбина, зашибись. — Да ладно тебе, — снова смеётся Чживон. — Зато всем понравилось. «Вау, бро, ты назвал сына в честь лучшего друга! Вот это я понимаю!» — пародирует многочисленные восклицания Бобби и получает за это тычок в рёбра.       Он замолкает, и в комнате воцаряется почти идеальная тишина. Чживон только вслушивается в такое близкое, спокойное дыхание Ханбина. — Знаешь, мне приснился такой ужасный сон… — Решается рассказать Бобби. — М? — голос Ханбина звучит опять уже немного сонно. — Я снова заставлял тебя есть живых лягушек? Я уже говорил, что это отвратительно и я никогда не буду так делать. — Нет, — тяжело вздыхает Чживон. — После этого сна я понял, что съем сколько угодно лягушек, если ты попросишь. — Тело БиАя в его руках слегка напрягается. — И что же тебе снилось? — Что я тебя не люблю.       Вокруг снова тишина, руки Ханбина коченеют, и он нервно поводит ногой, цепляясь за простынь и запутываясь в одеяле. Он не знает, что вообще может на такое ответить. Чживон не знает, что вообще может услышать в ответ на такое. Поэтому и продолжает сам: — Но представляешь, там и у Сынхён-хёна с Джиён-хёном было всё не очень хорошо. Даже совсем не хорошо, я бы сказал… — Пф, — фыркает Ханбин, зарываясь носом в грудь Чживону и подтягивая одной рукой одеяло выше, укрывая собственные обнажённые лопатки. — Вечно тебе какая-то фигня снится. — Это точно, — соглашается Бобби и снова молчит, а потом крепко обнимает Ханбина, утыкаясь ему в волосы. — Я люблю тебя.

***

      Бобби садится на кровати, оглядывая непроницаемую темноту вокруг...