Игра со Злом

— Как думаешь, мы так и умрём здесь, трахаясь как безумные сатиры в период весеннего гона? — голый Кир выдохнул сигаретный дым в потолок, пристроив затылок на удобном плече Геры. Это был третий заход за ночь, если считать ночью последние восемь часов, отмерянные цифрами. Судя по тем же часам, непроглядная темнота вокруг автофургона длилась уже третьи сутки. — Не самая плохая смерть, как по мне, — Гера отобрал у него окурок, затянулся почти до фильтра и затушил в полной пепельнице, стоявшей рядом. Втянул запах вихрастой макушки и проворчал в лохматые, чуть влажные волосы. — Ещё не известно, чем бы окончилась встреча с неучтёнными магиками. Вряд ли они пришли бы в восторг от твоей идеи. — Ага, давай, тяни снова лешего за небритые яйца. Вперёд, кто держит то? Как выберемся, чеши назад охранником на станцию отсоса маны. Может, к похоронам расплатишься за свою халупу. Ненавижу эту чудонелюдь. Только по праву рождения им можно вообще не планировать жизнь, не трястись за то, каким будет завтра. Знай себе, сливай ману, получай плюшки да цветочки выращивай в свободное время. А я, высококлассный инженер, вынужден обслуживать манососки, не имея при этом достаточно средств на оплату лечения матери. Мне, видите ли, не по карману забашлять за использование маны для терапии. Да я эти доилки вот этими руками собирал… Кирилла понесло, и Гера запереживал, что опять невзначай затронул больную для него тему. Несмотря на свою внушительную комплекцию и вид громилы, он не любил конфликтов, ничего не имел против магиков, даже жалел их, видя, как некоторые обессиленно отползают от маноприёмников. К деньгам тоже был равнодушен. Но Кириллу никогда не умел отказать. С самой первой их встречи, когда тот заприметил Геру, разгружавшего машину с мебелью. Понаблюдав несколько минут за тем, как ловко он управляется с тяжеленными коробками, вынырнул под носом здоровяка и протянул визитку: — На стации забора маны свободна вакансия охранника. Если интересует, жду завтра к семи утра. С того самого дня Гера ни разу не сказал Кириллу «нет». Бездумное «да», когда тот позвал помочь собирать в гараже нелегальный маноприёмник, Гера спросил только: «А тебе норм, что я совсем не шарю в механике?» Ошалелое «да», когда Кирилл, встав на колени, расстегнул его брюки. Гера так оторопел, что его руки дрожали и не слушались, когда он пытался гладить Кира по волосам. Ему, нескладному и нелюдимому, никогда раньше не удавалось завести столь близкие отношения. Нерешительное «да», когда пару недель назад Кир предложил бросить работу и прочесать заповедным местам в поисках вольных магиков, какие не пожелали менять свою силу на уютную квартирку в центре города. В первый день работы на станции Гера даже оторопел от количества кикимор, берегинь, перевёртышей и иной, иногда невиданно экзотической нечисти, что понаехала в город в желании удобно устроиться на диване с айфоном, предварительно заказав в ближайшей человеческой харчевне пиццу или куриные крылышки. В то же время, ходили упорные слухи о том, что на удалении от городов обосновались противники тесного объединения чудесного народца с цивилизацией людей. Справедливо побоявшись забираться поглубже, они решили начать свои поиски с глухих лесов под Питером. План был бесхитростный — поездить по неведомым дорожкам, поискать следы невиданных существ и попробовать выйти на контакт. Обманом, хитростью, насилием — как получится — принудить поделиться маной. — А ограничения безумные как достали! Того нельзя, этого не моги! Мне уже штук двадцать патентов запороли, — не успокаивался Кира. — Не нужен им, видите ли, мой «Оргазм эльфа». Не положено, говорят. Нарушает какие-то правила использования энергий. Да он же одноразовый. Пшик с утра — и пошёл на работу довольный! Так это ведь нам с тобой волшебный оргазм не положен, а кое-кто небось магией клизмы делает да волосы на заду бреет. — Кирыч, ну чего ты раскричался, как сирена. Посмотри вокруг — в фургоне ступить некуда от твоих игрушек. «Смущённый русал», «Встреча с единорогом», и даже «В объятьях Кракена». Что-нибудь обязательно найдёт применение и спрос. Наберись терпения. Поглаживая вновь закурившего Киру, Гера понимал, что дело, разумеется, не в терпении. Его для исследований набраться было можно. А вот маны нет. Легально добыть ресурс, оборот которого контролировался неусыпным жёлтым оком Службы Контроля за Оборотом Магии (СКОМ), не было ни малейшей лазейки. Кириллу больше всего на свете были важны его изобретения, на которые требовалась уйма магического ресурса. Гере был важен Кирилл. Простое немагическое уравнение, которое никак не желало решаться законным способом. Готовились к поездке недолго. Маноприёмник Кирилл собрал без проблем. Протестировать его пока не получилось, но он уверил Геру, что никаких неожиданностей быть не может. А на случай, если кто из магиков надумает вредничать, за ширмой установили накрепко привинченный к полу стул с ремнями для рук и ног. «Для их же безопасности, пойми, — убеждал Кирилл. — Чтобы не покалечились. Я и транквилизатор на ферме прикупил, ментальное сопротивление понизить. Ничего, с них не убудет. Сцедим немного и отпустим. Пусть послужат на благо науки». Жидкокристаллический Определитель Паранормальной Активности Гера предпочитал именовать по аббревиатуре, стараясь не сильно задумываться о том, что будет делать, когда он наконец загорится красным. Основное пространство фургона занимало рабочее место Кирилла, заполненное порождениями его изобретательской мысли разных степеней кошмарности и готовности, жестянками, колбами и проводами. В углу теснилась скромная кровать — Кирилл к быту был равнодушен. Гера тоже имел о нём весьма своеобразное представление, ограничившись в наведении уюта принесёнными из дома пледами, чайником, чтобы заваривать лапшу, и кактусом по имени Сэм. На стену фургона он, игнорируя демонстративно кривившегося Кирилла, прикрепил пару рисунков, которые выпросил на выставке «Искусство славянских магиков». Первый рисунок Кир обозвал иконой. На нём на фоне лесной чащи изображалась одинокая фигура существа, которое могло быть кем угодно. Человеком или магиком, мужчиной или женщиной. Над головой существа разгоралось свечение, выглядящее, видимо в силу особенностей создателя рисунка, как настоящий живой огонь. Вторая, по мнению Киры, представляла из себя невыносимую абстрактную композицию, вызывающую чувство тревоги и желание отвернуться. Геру же она, напротив, успокаивала. Сейчас сохранять хладнокровие не помогало ничего. Три дня назад они упёрлись в указатель «Экологическая тропа», на котором подробнейшим образом были перечислены запретные для этих мест действия. Даже машину и электронные устройства рекомендовалось оставить. По всему выходило, что и дышать следовало через раз, причём со специально полученным разрешением. Детектор магии не подавал признаков жизни, Кира ворчал, что опять ничего нельзя, и Гера решил проехать дальше. Вновь появившийся указатель тропы странно напоминал предыдущий. Опасения подтвердились на следующем. Гера вышел, подобрал большую суковатую ветку, прислонил её к столбу и двинулся дальше. Ветка стояла у следующего указателя. Трое суток они провели в замершей и вязкой, словно кисель, темноте, перепробовав все возможные способы выбраться. Отчаявшись, пошли на нарушение первой заповеди всех фильмов ужасов — никогда не разделяться. Повернулись спинами друг к другу и пошли в противоположные от указателя стороны. Вернулись к нему так же одновременно, с двух противоположных сторон. Исчерпав все идеи, последние несколько часов они провели в кровати, трахаясь ненасытно, зло и нервно. Детектор тревожно вспыхнул красным и запищал как раз в тот момент, когда Гера попытался ещё раз подмять под себя порядком уже замученного Кирилла. Почти одновременно с этим раздался дробный стук по обшивке фургона, словно несколько пар ног пробежало одновременно по его крыше и стенкам. — Ёкарный хухлик! Дери ж меня взвод инкубов! Манометр зашкалило! — Кирилл вывернулся из-под Геры, спешно натягивая брюки. — Не ебушитесь, отроки, — зычный бас, раздавшийся снаружи, слышался так, словно каждое слово отдавалось напрямую в голове. — Впускайте, сильно не забижу. — Ага, сейчас! — Кир махнул рукой Гере, и тот подхватил с пола электрошокер и портативную манососку. Сам метнулся к шкафу за огромным, словно реквизит комедийного фильма, шприцем с транквилизатором. — Только стол накроем. Нетерпеливый визитёр не стал дожидаться готовности пикника. Замок затрещал, словно его грубо поддели невидимой фомкой, и дверь фургона распахнулась, впуская внушительную фигуру. — Не желал я к гостям ломиться. Да разгорчили вы меня сильно. С трудом протиснувшийся в дверь посетитель выпрямился, задевая макушкой потолок. Поправил кокетливо заброшенную на одно плечо мохнатую накидку, выставлявшую на обозрение восхищённого зрителя изрядную часть оголённого торса. Тряхнул головой, демонстрируя творение местного безумного парикмахера — рассыпавшиеся по плечам длинные тёмные волосы. Лесной брейдер постарался от души, украсив невообразимые жгуты и косички разноцветными камнями и перьями. Что ни говори, а все шансы выиграть любой конкурс нечеловеческой мужской красоты у лешака были. — И то, разве гости так барагозят? — Леший скрестил руки на груди, разглядывая парней с таким видом, будто решал, что можно из них приготовить к позднему ужину. — Пришли, стало быть, без почтения. Без хлебушка. Гоже оно, без хлебушка в гости ходить? А, отроки? — А хлеба у нас нет, — Гера развёл в стороны руками, в которых намертво зажал предметы стратегического нападения на нечисть. — Лапша вон осталась. С куриным вкусом. Будете? — С курой можно, — не стал привередничать лешак. — А вы зачем здесь? В лесях ходючи, на всякую штуку попадёшь, отроки. Напужаться можно. — Ты нам зубы не заговаривай, патлатый, — заведенная за спину рука Кирилла с зажатым в ней шприцем ходила ходуном, но с голосом он сумел совладать. — Только попробуй нам что-то сделать, СКОМовский ГРАМ твою берлогу с землёй сравняет. — Комам грамм — это маловато будет. Комам надобно стопку блинов на пенёк приспособить. — И юродивого из себя не строй. Думаешь, я поверю, что в наше время осталась чудь, какая не слышала о Договоре и ни разу в города не наведывалась? Так что влип ты по полной за незаконное проникновение в человеческую частную собственность. Обяжут тебя строгие дяди с жёлтыми глазами на погонах всю свою силушку до конца отдавать во искупление грехов. Но мы люди добрые. Немного поделишься с нами маной — и забудем обо всём. — Поймал. Молодец, — речь лешака выправилась, глаза заискрили весёлым азартом. Гера не успел заметить, в какой момент его наряд изменился. Теперь на нём были высокие берцы, камуфляжные брюки и защитного цвета футболка. Черты лица ужесточились, скулы раздались. Причёска при этом осталась на месте. Очень она ему, по всей видимости, нравилась. — Позволь лишь усомниться, что, отправляясь в столь увлекательное путешествие, ты уведомил своих КОМов, где и чем планируешь заниматься. Связи здесь нет. Дороги на выход — для вас — тоже. Ты уж покумекай да сообрази, кто и с кем здесь должен делиться. — Что тебе от нас нужно? — Кирилл отступил на шаг назад. Его богатое воображение подкидывало лютые идеи того, чем захочет с них поживиться лесная тварь. Одна идея страшнее другой. Гера попытался сделать шаг к Лешему, выставив шокер, но тот не глядя провёл лапищей, и парень застыл на месте нелепой одеревеневшей фигурой с вытянутой рукой. — Ничего особенного. Просто игра. — Леший казался довольным, чуть не мурлыкая котом, почуявшим любимое лакомство, — Я помещу вас в различные ситуации, а вы будете выбирать. Правил нет, подсказок нет. Будет сложно. Страшно. Больно. Каждый выбор будет иметь последствия и двигать игру дальше. Прошедший в финал сможет выбраться отсюда. А чтобы не мухлевали, вспомнить себя настоящих вы не сможете. — Зачем тебе глупые игры? Какой в них прок? Давай лучше обменяем твою ману на что-то полезное, — Кирилл пытался торговаться, но надежда вывернуться таяла с каждой секундой. Вряд ли у них было что-то, что могла заинтересовать это существо. — Как знать. Может быть, мне всего лишь скучно. Здесь, в глуши, нет ваших интернетов. Вдруг я страдаю, что не могу посмотреть Тикток и «Давай поженимся»? Вот и придумал, как позабавиться. В любом случае, важен лишь результат игры. При этом меня устроит любой исход. — Но это не справедливо. Ты не оставляешь нам выбора. — Справедливость? А вы собирались оставить выбор, когда захотели силой отобрать то, что может быть отдано только по доброй воле? Поверьте, вам повезло гораздо больше. Возможностей выбора у вас будет предостаточно. — Скажи хотя бы, в чём смысл этой игры? Как пройти испытания, в которых ничего не помнишь о себе и не сможешь исправить ошибок? — Кирилл сделал ещё одну отчаянную попытку оттянуть неизбежное. — И почему я всё ещё не потерял веру в смысл существования «людиков»? — брезгливо поджал губы Лешак. — Достаточно вопросов. Пора начинать…