Niemand als du

Внутренняя сторона предплечья, скрытая плотным слоем повязки, неприятно саднит. Исаги стойко терпит неприятные ощущения, немного сожалея о своем импульсивном, непродуманном решении. Если честно, подобные действия ему несвойственны, но теперь Йоичи ждёт того дня, когда повязку можно будет снять, чтобы продемонстрировать всем прячущийся под ней рисунок. Больше всего, конечно, хочется посмотреть на лицо Кайзера, который вроде бы запретил бить тату. Предсказать реакцию немца невозможно — Михаэль терпеть не может чужое неповиновение, но Исаги его выходки обычно сходят с рук достаточно легко. Брюнет искренне верит, что и в этот раз все обойдется. — Что это? Ты получил травму? — Кайзер хмурится, прикидывая, кого из команды он прикопает первым. — Нет, это не травма, — отвечает Йоичи, начиная заметно нервничать под внимательным взглядом. Михаэль чуть наклоняет голову вбок, вопросительно изгибая бровь. Он явно ожидает продолжения. — Там татуировка, — скороговоркой говорит Исаги, отводя взгляд. Комнату окутывает тяжелая тишина. Кайзер подходит к Исаги, замахивается, давая тому звонкую пощечину, хватает за подбородок, поворачивает голову и заставляет смотреть прямо в глаза. — Я. Тебе. Запретил, — Кайзер зло выплёвывает каждое слово в чужое лицо. Щеку Йоичи наливает краснотой, а в глазах так и читается обида и разрастающаяся злость на действия немца. Исаги поджимает губы, отводит взгляд, впивается пальцами в чужое запястье, обвитое рисунком, пытаясь избавиться от цепкой хватки. Кайзер лишь давит сильнее. — В глаза мне смотри, — шипит он тихо, заводясь еще больше, — Я тебе запретил, змееныш. Запретил себя портить, но ты все равно все сделал по-своему, непослушный мальчишка. Знаешь, что делают с непослушными мальчишками? Их наказывают. На-ка-зы-ва-ют, Исаги, — Михаэль жёстко сжимает чужую талию и притягивает к себе. Он на самом деле злится не так сильно, как кажется со стороны. Просто хочет показать мальчишке некоторые границы, за которые не стоит заходить. — Прек-к-к-рати. Отпусти меня, Кайзер, — Исаги дёргается, краснея. Он не верит, что Михаэль сделает с ним что-то плохое. При всей паршивости своего характера, Михаэль любит его, а значит, по-настоящему больно делать не станет. Так ведь? Кайзер игнорирует любые попытки Йоичи высвободиться, разжимает пальцы на подбородке, кладёт руку на заднюю часть шеи, несильно надавливая, и грубо целует в губы. Цепляет зубами нижнюю, хозяйничает языком внутри, демонстрируя мальчишке свою власть над ним. Рука на талии опускается ниже, Кайзер сжимает ягодицу, отвешивает звонкий шлепок, затем ещё один и ещё. Йоичи глухо стонет в поцелуй, выгибаясь навстречу. Михаэль заламывает руки Исаги в квадрат, заставляя пальцами обхватить локти. Новая пощёчина на корню обрубает попытку сопротивления, Михаэль тянет его к дивану, садится и укладывает поперёк своих коленей. Одна рука сжимает руки, все ещё заломанные за спиной, другая срывает шорты до колен. Ладонь широко гладит вздернутую вверх задницу и заднюю сторону бедер. — Их будет шестнадцать. И ты будешь считать, — приказывает Кайзер, продолжая ласкать нежную кожу. Первый удар не очень сильный — скорее неожиданный, — вырывает из глотки Йоичи звонкий вскрик, после которого уже гораздо тише звучит следующая цифра. Дальнейшие удары поочерёдно опускаются на краснеющие ягодицы, Кайзер постепенно наращивает силу, наслаждаясь доносящимися снизу звуками. Йоичи стонет, возбуждаясь от первых «разогревающих» ударов. В его паху твердеет, и к ощущениям понемногу примешивается приятная боль, которая только распаляет чужое сознание. На последних ударах он всхлипывает, не в силах сдержаться, по его щекам катятся слезы, но член все ещё твердый, а возбуждение никуда не уходит. — Шестнадцать, — вскрикивает Исаги, давясь всхлипом. Кайзер оглаживает красную кожу, ласково проводит рукой по измученным шлепками ягодицам. Он полностью стягивает с Исаги шорты и помогает оседлать себя. Всматривается в заплаканное лицо, ласково стирает большим пальцем дорожки слез. Йоичи обвивает руками его шею, ловит губами подушечку пальца и прикусывает её. До слуха тут же добирается недовольное шипение. Брюнет прижимается к тонким губам, получая нежный поцелуй. Михаэль проходится руками по его бокам, обнимает, отрывается от губ и целуя угол челюсти, затем подбородок, после — изгиб шеи. Он прикусывает кадык, оставляет засос на ключице, трётся кончиком носа о солнечное сплетение, вдыхая аромат чужого тела. — Что набил? — спрашивает Кайзер. Вголосе ни намёка на злость, скорее обречённость и принятие. — Утром увидишь, — бурчит Исаги, втягивая немца в новый поцелуй. Утром Михаэль видит на правой руке зеленую змейку, обвивающую бутон синей розы.