Niemand als du

Ревность — разновидность чувства собственности.

© П. Лафарг

Михаэль опирается о капот форд мустанг, наблюдая за выходящими из аэропорта людьми. Перед глазами все ещё стоит увиденная вчера в одной известной социальной сети фотография, на которой его мальчишку нагло лапает Итоши Саэ. Полузащитник Реала бесит одним фактом своего существования. Он топ-11. Он играл против Йоичи в достаточно серьезном внутреннем матче. Он явно заинтересован. Иначе какой смысл? Крепкие объятья на грани фола, чужие пальцы поверх тату, подбородок на тёмной макушке и нагловатый взгляд в камеры, а потом все это в сториз на двух аккаунтах. Исаги выбирается из душного помещения на улицу, замечает знакомую фигуру, слабо улыбается, радуясь собственному возвращению. Недовольство Кайзера Исаги просекает сразу. «Чертов ревнивый немец, — мелькает в его мыслях.» Исаги здоровается, почти не обижается на Михаэля за холодный взгляд и показательное молчание. Убирает вещи в багажник и садится рядом с водителем. Михаэль уверенно выезжает с парковки аэропорта, так и не проронив ни слова, игнорируя чужую болтовню. Атмосфера в салоне машины гнетущая, давящая на нервы не хуже вынужденной недолгой разлуки. Исаги заводится, начиная раздражаться, пока в голове не всплывает сцена и просмотренного на днях фильма. Губы сами собой расплывается в нехорошей усмешке. — Хочешь, прямо сейчас отсосу тебе, а? Михаэль давится воздухом, свистит пошло, с трудом заставляя себя не отвлекаться от дороги. Он упрямо напоминает себе, что вообще-то зол, раздражён и собирается наказать нападающего за проявленную своевольность. Только вот Исаги явно плевать хотел на его планы. Так и не дождавшись вразумительного ответа, он отстёгивает ремень безопасности, вырывая из чужого рта раздраженный рык. Йоичи чуть отодвигает кресло назад, изворачивается и ложится, удобнее устраивая голову на чужих бедрах. Смотрит на острый подбородок, крепкие руки, сжимающие руль, прослеживает путь вен от запястья до локтя и возвращает взгляд наверх. Кайзер не отвлекается от дороги, хотя очень хочется посмотреть вниз. Йоичи облизывает губы, думая, что делать дальше. — Мы что в «Однажды в Голливуде…»? — голос у Михаэля низкий, насквозь пропитанный ядовитым сарказмом. — И ты, кажется, хотел мне отсосать. Последняя фраза звучит так насмешливо и издевательски, что её можно считать даже не вызовом, а банальным разводом "на слабо". Исаги не ведётся, спокойно поворачивает голову, трётся носом о чужую ширинку. Сверху тут же раздаётся предупреждающий рык. Одна из рук соскальзывает с руля на крепкий пресс, плавным движением продвигается вверх прямо до беззащитной шеи, на которой предупреждающе сжимается. Исаги не спешит трогать Михаэля в ответ, понимая, что терпение того уже натянуто, словно тонкая плёнка мыльного пузыря — еще чуть-чуть и лопнет. Кайзер перемещает руку с шеи в волосы, тянет вверх, заставляя брюнета вернуться на пассажирское сидение. Исаги покорно садится, обратно пристёгиваясь, кладет ладонь на крепкое бедро, невесомо поглаживая. Он не утруждает себя просчётом ситуации, усталость после достаточно долго перелета берёт своё, поэтому он прикрывает глаза, проваливаясь в сладкую дрёму. Заметивший это Михаэль позволяет себе едва заметную улыбку, заранее зная, что он сделает дома с этим дрянным заигрывающимся и переходящим все возможные границы мальчишкой.