Тайна, хранимая звёздами

      Графство Хэмпшир, 1999 год.       Поместье Ноттов.              Теодор Нотт неподвижно стоял у высокого арочного окна. Молчание, куполом накрывшее окружающее его пространство, прерывалось лишь глухими ударами каплей дождя о стекло. Складывалось ощущение, что погода навсегда облачилась в темно-серые одеяния: на свинцовом небе за все утро не проскользнуло ни одно белое облако, ни один луч не прорезал туманную пелену.              Между пальцев скользил браслет из шелковых лент: бесполезная безделушка, переливающаяся нежными оттенками, словно букет из полевых цветов. Она не гармонировала ни с одним элементом интерьера комнаты и была совершенно лишней деталью в черно-белом беспросветном кабинете, но она абсолютно точно была тем, без чего Теодор Нотт не смог бы вздохнуть.              Молодой человек медленно поднял взгляд с безбожно промокших клумб (когда-то давно там цвели обожаемые мамой примулы) на безграничный зеленый лес.              Сколько дней он уже не видел света? Его страдания были столько же бесконечны, сколько простирался этот чертов лес. Теодору думалось, что если он попытается сбежать из мэнора, будет месяцами бродить по лесу, то все равно не сможет выбраться, потому что он сам выбрал свою судьбу — судьбу Пожирателя смерти — можно сказать, добровольно заточил себя в клетку. Он навсегда привязан к этому месту, а метка на его предплечье отдавала чудовищной болью каждый раз, когда он смел давать слабину.              Нельзя.              Нельзя показывать свои слабости.              Нельзя даже думать о них.              Вчера ему исполнилось девятнадцать лет. Дни рождения не отмечались в этом поместье с тех пор, как маленькому Тео стало шесть лет, поэтому для него это был лишь один из трехсот шестидесяти пяти дней, ничем не отличающийся друг от друга.              С того времени, как Теодор примкнул к Темному Лорду, он не замечал, как день за днем начинает покрываться непробиваемым панцирем. Теперь его мало что волновало. Дни текли размеренно, незаметно. «Каким бы сильным не был ветер, море не иссохнет» — так же и Нотт: как бы тяжело ни было, он не колыхнется с места, ведь когда-то у него уже забрали то единственное, что способно было вызвать теплые чувства внутри. Он всегда сравнивал их с мягким щебетанием птиц с утра или легкой щекоткой каким-нибудь перышком: эти чувства были слишком особыми, хрупкими. Эти чувства были связаны с человеком, которого он давно не видел, с мыслью о котором Тео просыпался каждый день.              Теодор устало протер глаза. После трехчасового беспокойного сна он чувствовал вселенскую усталость, резко опавшую на его плечи.              Когда в его кабинет неожиданно вошли, он не сразу обернулся. Лишь только мгновения спустя Теодор почувствовал что-то неладное. Сердце в груди тревожно забилось.              — М-мистер Нотт… — прошептал слуга.              По тону голоса — дрожащему, способному вызвать лишь жалость — Теодор сразу понял, что у его безмозглых слуг ничего не получилось.              — Мальчишка сбежал, — проговорил второй маг. — Мы его не поймали.              Бледные жестокие пальцы Теодора сжали палочку.              — Тупоголовые кретины, — полушепотом проговорил он. Страх парализовал слуг. Теодор скучающе вздохнул: — Вы мне надоели. Пора показать Темному Лорду, что вы ни на что не годитесь.              Оба страшно побледнели и были удивлены, словно до этого надеялись на милость.              — Нет, господин! — заверещал первый слуга. — Клянусь, мы поймаем этого жалкого жирдяя!              Теодор скривился, словно увидел нечто мерзкое, и одернул правую руку, к которой тянулся слуга. Он мертвой хваткой сдавил шею мага, отчего тот замер. Его серые глаза расширились от ужаса, и взгляд панически забегал по лицу господина.              — Лонгботтом должен быть у меня, — медленно процедил Теодор. — Завтра же.              А затем взгляд Теодора переместился на второго слугу.              — Привести живым, ты меня понял? Только Лорд имеет право покончить с ним.              Резким хладнокровным движением Теодор оттолкнул от себя слугу и отвернулся.              — Господин, у нас еще одна новость, — сглотнув, произнес маг. — Мы не поймали Лонгботтома, потому что в последний момент его защитила девчонка… Применила заклинание, и он исчез. Мы успели поймать ее.              — Что за девчонка? — поинтересовался Теодор. Он отложил браслет и взялся за сигару.              — Мы связали ее. Ну, она такая, мелкая, шустрая… — словно припоминая, сказал слуга. Зачем-то указал на голову. — Рыжая вроде бы.              Конец сигары застыл в нескольких сантиметрах от губ Нотта. Молодой господин замер и замолчал.              — Джерри, приведи девку! — заорал слуга, и в ту же минуту сопротивляющуюся рыжеволосую девушку затащили в кабинет и бросили на пол.              К ногам молодого господина.              — Стоять, — невольно зашипел Теодор, когда до девушки дотронулись грязные руки Джерри. Тот отстал от тряпки, которой завязали ей глаза, и покорно отошел.              — Ублюдки, — усмехнулась девушка. Ее губа была треснута, на лбу вырисовывалась свежая гематома. В рыжих волосах была примесь и грязи, и веток, и листьев. Теодор больше не смог сказать ни слова: он словно оцепенел. — Вам не достать Невилла, ясно?! Пусть ваш Лорд подавится и сдохнет!              — Прояви уважение, маленькая дрянь! — заорал один из магов, но больше не посмел сдвинуться, так как их господин медленно опустился на корточки прямо перед девушкой.              Теодор смотрел на нее и словно пытался найти какую-то разгадку, спрятанную в чертах ее лица. Глаза были скрыты, но он до сих пор помнил все до мелочей: миндалевидные карие глаза и их жадный взгляд, а еще янтарные вкрапления в радужке и рыжие пушистые ресницы.              От невесомого прикосновения Теодора девушка дернулась, словно его рука была невыносимо горячей, и снова выругалась.              — Господин? — нетерпеливо прошептал слуга. Он с искренним изумлением наблюдал за Теодором, за всеми его осторожными движениями и за этим странным взглядом.              В ответ на это Тео лишь грубо махнул рукой, повелевая выйти всем вон.              За исключением ее единственной.              Вскоре они остались совершенно одни.              В тишине — бездонной, как океан.              Ухмылка на губах девушки тронула землю под ногами, и у Теодора закружилась голова. Неужели это она?              — Не знаю, кто ты, — до сих пор ухмыляясь, сказала девушка. — Но могу сказать одно: ты чертов…              — Мэл.              Губы девушки больше не улыбались. Даже не видя ее глаза, можно было сказать, насколько она была удивлена. Между бровями образовалась складка, девушка после считанных секунд начала медленно отстраняться, не веря своим ушам.              Когда же Тео дотронулся до тряпки, скрывающей ее глаза, девушка испустила дрожащий вздох, словно сильно испугалась. Парень снял тряпку.              — Мелоди…              Мелоди Поттер слегка зажмурила глаза. В кабинете не было светло, даже наоборот, однако девушка продолжала щуриться, словно ей было больно смотреть.              — Тео?              В ее янтарно-карих глазах он видел жизнь, которую потерял.              Увидел те единственные три дня, врезавшиеся в его память и имеющие для него ценность.              В первый день Тео встретил Мелоди Поттер впервые, когда она предпочла не его компанию, а компанию Грейнджер и Лонгботтома — по совместительству, мальчика, который выжил. Это был первый случай, когда Теодор — мальчик, которому не отказывают — почувствовал себя не таким уж совершенным.              Во второй день уже подросшие Теодор и Мелоди впервые поцеловались. Мэл до жути боялась, что кто-нибудь об этом узнает — особенно, если об этом узнает ее папа — поэтому взяла с Тео обещание, что они будут встречаться тайно. К слову, ни Лили, ни Джеймс так и не успели познакомиться с избранником своей дочери из-за того, что наступил третий — самый мучительный — день в жизни Теодора.              Тогда он получил свою метку. Свое личное проклятие.