Тайна, хранимая звёздами

      Графство Хэмпшир, 1999 год.       Поместье Ноттов.       Порой смерть приближается к тебе настолько сильно, что ты начинаешь чувствовать на своей коже ее ледяное дыхание. Смерть — неприкасаемая и невидимая — но она есть, и с этим необходимо смириться. Она не живет во плоти, но существует в пространстве, пронизывая его, и терпеливо ждет своего часа — того самого момента, когда сможет с наслаждением пройти сквозь тебя.              Теодор Нотт сегодня в первый раз в жизни почувствовал, каково это — когда смерть дышит тебе в затылок. Она улыбалась — Тео мог поклясться, что эта сука издевательски ухмылялась над ним — и уже предвкушала дальнейшую трапезу. Тео пережил несколько заклинаний «Круцио», но после четвертого упал на мраморный пол без сознания. Прохладная поверхность приняла на себя удар от такого же холодного тела, которое обездвижено продолжало лежать еще очень долго.              За последние полгода на белоснежный мрамор пролилось много человеческой крови. Но мрамор не впитал в себя ни капли и остался таким же прекрасным, как и прежде.              Теодор думал лишь о нем. О мраморе. О том, какой он холодный и безжизненный. О том, насколько они похожи.              А потом он медленно открыл глаза, совершенно не разбирая того, что видит. Тео бездумно пошевелил рукой, пытаясь дотронуться до своего лица — он чувствовал, как что-то по нему стекает.              — Тише, — прозвучал голос.              Кто-то очень бережно прикасался до его лица и шеи. Тряпка была обильно влажной, капли воды змейкой скользили по коже.              — Мама?              Теодор произнес это, и только лишь секунды спустя он осознал, что… Нет. Это не мама.              Разве что, он не оказался на том свете.              — Тео? — испуганно произнесла девушка. Теодор начал замечать свет, скользящий по чьим-то огненно-рыжим волосам. — Это я.              Когда Теодор пытался пошевелиться, то чувствовал, как каждая мышца — даже самая маленькая — скручивалась от нечеловеческой боли. Мир еще долго не приобретал очертания.              — Я боялась, что ты уже мертв, — прошептала девушка. Ее голос был словно чем-то сдавлен, она едва могла говорить, сдерживая слезы. — Мерлин, я так боялась…              Она порывисто выдохнула и, наконец, убрала тряпку с его лица. Теперь на коже остались лишь практически незаметные кровавые разводы. Девушка положила ладонь на его щеку.              — Мне не надо было слушать тебя, — голос приобрел оттенки обиды и злости. — Зачем ты сказал бежать мне?! Сегодня ты бы погиб!              Он увидел кристально-чистые слезы, стекающие по лицу девушки. Он словно смотрел на того, кого знал всю жизнь, а теперь почему-то едва ли мог вспомнить имя этого человека. «Круцио» выбивало из него жизнь, крупицу за крупицей, а вместе с этим и память.              Эти рыжие волосы. Карие глаза — такие круглые, добрые…              — Как у олененка, — едва шевеля губами, прошептал Теодор. — У тебя глаза, как у олененка.              Девушка застыла, перестав плакать. Она была одновременно напугана и растеряна. Словно все слова, которые она хотела сказать, вылетели из ее головы.              Только сейчас Теодор заметил, что наконец-то на улице вышло солнце. Свет создавал ореол вокруг головы девушки, и ее рыжие становились золотистыми, как рожь.              Мелоди. Ее имя, буква за буквой, мгновенно выстроилось в его голове. Оно было таким родным и теплым.              — Мэл, — нахмурился Теодор. Он свел брови вместе, но тут же почувствовал, как в голову словно закинули копьем. Нестерпимая боль. — Какого… ты вернулась? Где… Лорд?              — Не думай об этом, — прошептала Мелоди. — И помолчи. Не трать силы. — Тео почувствовал на своих губах ее палец. — Все позади.              Теодор чувствовал, что точно не все позади. Мэл скрывала что-то неладное. Но он не мог спорить — все, что было в его силах, это закрыть глаза и больше ни о чем не думать.              В следующий раз, когда сознание вернулось к нему, он все так же лежал в своих покоях, но солнце уже не проливало света. На горизонте сгущались чернично-синие сумерки, пугающие, таинственные, словно таящие в себе самых страшных монстров из сказок.              Тео чувствовал себя намного лучше. Он протер глаза, пытаясь сконцентрировать зрение, и потянулся за стаканом воды, который по своему обыкновению всегда лежал на прикроватной тумбе. Жажда еще никогда не была такой острой.              Допив целый стакан, Тео в почти кромешной темноте попытался нащупать и кувшин с водой, но его не оказалось.              — Эй, — кто-то шикнул из-за угла. — Ты очнулся!              Он не видел ее лица, но заметил, как быстро она встала с пола и подошла к нему.              — Ты лежала на полу? — полушепотом поинтересовался Теодор. Сейчас ему было не до смеха, но он почему-то улыбнулся: Нотт представил Мелоди, отдыхающей на полу в комнате, хранящей в себе огромную кровать, диван и два кресла.              Когда Мелоди порывисто обняла Теодора, парень тесно прижал ее к себе. Она вся была холодной, как лед.              — Я с ума сходила, — поделилась Мэл. Она долго не отпускала Теодора из объятий. Тео почувствовал, что ее щека была мокрой. — Ты долго не просыпался.              И вновь Тео улыбнулся.              — Все хорошо, — прошептал он.              В двери очень тихо постучали. Но успел Теодор ничего сказать, как дверь бесшумно приоткрылась. В комнату скользнула тонкая полоса света.              — Хозяин еще спит?.. — поинтересовался домашний эльф. Он поднял над своей головой подсвечник, и на его лице просияла счастливая улыбка. — Хозяин уже не спит!              Мелоди неторопливо отстранилась от Тео и смутилась, когда эльф, шлепая ступнями, быстрыми шагами добрался до кровати хозяина.              — Нобби клянется, что не знал, что хозяин проснулся, — смиренно сведя руки, поклонился эльф. — Нобби правда просил грязнокровку, — домовик бросил на Мелоди презрительный взгляд, — предупредить его! Ужин будет готов сейчас же, Хозяин…              — Закрой свой рот! — неожиданно вспылил Теодор и попытался встать с кровати, но Мелоди, испугавшись, удержала его.              — Не надо, — попросила она, нахмурив брови. Девушка скрыла то, что ее обидело это слово.              — Извинись сейчас же перед Мелоди, — процедил Теодор.              — Перестань, ничего не надо, — все еще удерживая парня за грудь, сказала Мэл. Она оскорбленно посмотрела на домовика. — Он же не знает иного…              — В Нотт-Мэнор еще не ступала нога полукровок, — разъяренно, скрывая гнев прошептал эльф. Он перебил девушку. — Но Нобби сделает, как сказал хозяин. Приношу извинения полукровной ведьме.              А дальше последовал поклон.              — С глаз моих, — прошипел Теодор, сжав кулак. Мелоди только сейчас заметила, насколько жесток может быть его взгляд и голос.              Нобби затравленно посмотрел на хозяина и вновь поклонился. Через секунду испарился в воздухе.              — Он каждые пять минут интересовался, проснулся ли ты, — вдруг сказала Мэл. Она осторожно взглянула на Тео.              — Мне все равно.              Парень, устало потерев лицо, вздохнул.              — Несмотря на метку, — тихо, словно их могут услышать, произнес Нотт, — ты никогда не будешь для меня…              — Грязнокровкой? — мрачно усмехнулась Мэл.              — Не говори этого слова, — измученно пробурчал Тео. — Не верю я в весь этот бред… грязная ли, чистая кровь…              Мелоди промолчала. Она знала об этом еще с пятого курса, когда Теодор признался, что любит ее.              Думал ли он когда-нибудь о том, что, возможно, у них будут дети в будущем? Мелоди смущенно об этом мечтала, а потом одергивала себя от этой мысли. Может, Тео и любит ее. Но разве он позволит своей фамилии вылететь из «великого» списка благородных чистокровных семей? Как однажды вылетела фамилия «Поттер», стоило лишь Джеймсу Поттеру взять себе в жены магглорожденную Лили Эванс.              — Тебе нужно поесть, — перевела тему Мэл. Положила ладонь на его плечо.              — Сначала расскажи, что случилось, Мэл, — потребовал Теодор. Голос его вдруг ожесточился, а взгляд стал мрачнее ночного горизонта за окном. — Ты пытаешься отвлечь меня, но я прекрасно вижу, что что-то не так.              Он порывисто встал с кровати, оставив девушку одну. Она молча смотрела за тем, как парень быстро снял с себя одежду, пропитанную собственной кровью.              — Я слушаю тебя, — словно напоминая, что он все еще здесь, сказал Нотт.              На его плечах — не успела Мэл прийти в себя — мигом оказался халат. Тео выжидающе встал перед ней.              — Твой отец, — вырвалось из девушки, но потом она замолчала. Теодор замер. — Это он… применил на тебе заклинание.              — Нет, — не веря своим ушам, запротестовал Нотт. — Это Лорд сделал.              — Первое заклинание — да, — сдавленно проговорила девушка. — Я все видела. Тео, твой отец продолжил это… Вы не привели ему Невилла.              — На что ты…              — Волдеморт сказал, что если завтра вечером твой отец не найдет Невилла, то он убьет и его.              Теодор стоял как вкопанный. Он не понимал, к чему клонит девушка, а если быть точнее — не хотел понимать. Он смутно помнил сегодняшнее утро, диалоги после первого «Круцио» и то, как вел себя отец, когда Темный Лорд направил на Теодора свою палочку и применил заклинание.              — Ваш проклятый Лорд повелел твоему отцу убить тебя, — вспылила Мэл. Затем почувствовала жар от того ужаса, который был в ее словах. Она не хотела таить от него правду, но ей было больно об этом рассказывать. — А он все мучал тебя этим заклинанием, а я не могла просто… стоять там.              Ее голос сорвался, и Мэл резко замолчала. Подступившие слезы душили.              — Что ты сделала? — членораздельно спросил Теодор и сел к ней. Повернул ее лицо к себе.              И увидел стеклянные влажные глаза и дрожащие слипшиеся ресницы.              — Я предала его.              Ее шепот разрывал сердце. Переворачивал все изнутри.              Лицо Теодора медленно вытянулось.              — Я предала Невилла… — дрожащим голосом призналась Мэл. — Я ненавижу себя!              — Нет, — заверил Теодор и крепко прижал к себе. Ее лицо беспомощно уткнулось ему в грудь. — Не говори так…              — Я не могла долго думать. Либо ты, либо Невилл! Он почти убил тебя, понимаешь?!              Мэл рвано вздохнула. Ей словно не хватало воздуха в легких.              — Я пообещала вашему никчемному Лорду, что помогу найти Невилла, — словно не веря своим же словам, сказала девушка. — Я сказала, что телепортировала Невилла на окраину Лондона. Там, где раньше жили родители моего отца.              Теодору было невыносимо слышать, как голос Мелоди дрожал от боли.              — И все сразу закончилось. Они тут же телепортировались, оставили тебя истекать кровью.              — Ты спасла мне жизнь, Мэл, — прижавшись губами к ее лбу, прошептал Теодор. — А Лонгботтом убегал от смерти десятки раз, и в этот раз убежит.       Хотел бы Теодор сам верить собственным словам.              Мэл порывисто вытерла ладонью слезы и подняла на Теодора взгляд.              И — о, чудо — на ее губах появилась улыбка. Грустная, болезненная, но все равно улыбка.              Тео заправил прядь ее волос за ухо и вдруг произнес:              — Я хочу, чтобы ты поела. Хоть немного.              Девушку не стоило уговаривать. Несмотря на весь перенесенный ужас сегодня, в голове Мелоди оставались мысли и о еде.              После позднего ужина стоило лишь Мелоди снять с себя мантию и лечь в постель, она немедля провалилась в сон.              Теодор же не мог уснуть. Он чувствовал себя разбитым и подавленным после всей правды, которую сказала Мелоди, но как бы не старался — не мог ни на секунду сомкнуть веки. Приобняв девушку, он неподвижно лежал в постели и смотрел в потолок. Словно пытался там найти ответы на свои вопросы.              Он не верил тому, что происходит. Мелоди Поттер разделяла с ним кровать, хотя еще вчера Теодор думал, что больше никогда не увидит ее. Рыжие волосы, все еще немного мокрые после ванны, касались его груди. Мэл так сильно прижалась к парню, словно боялась, что во время сна он попытается сбежать. Ее грудная клетка беспокойно вздымалась — видимо, ей что-то снится.              И так прошла половина ночи. Теодор перевел тяжелый измученный взгляд с мрачного потолка на небосвод. Где-то вдалеке поблескивал нежно-персиковый свет. По горизонту словно мазнули медовыми сверкающими сумерками.              Теодор почувствовал, как Мелоди шевельнулась и что-то промычала.              — Ты не спишь? — сонно проговорила она и сощурила глаза. Тео улыбнулся.              — Пока не хочу.              — Мне снился Сириус, — рассказала Мэл. Она вновь опустила голову на плечо Теодора и начала рисовать пальцем невидимые линии на его коже. — Я так скучаю по нему. Папа обещал, что после войны мы все вместе будем путешествовать по миру...              «А мой отец собственноручно отдал меня Темному Лорду», — мрачно подумал про себя Теодор. Он вновь тяжко вздохнул.              — Если ты хочешь, — проговорил Тео и перестал гладить ее волосы, — я отпущу тебя к ним. Только обещай, что не вернешься.              Ее палец тоже замер.              — Что? — приподнявшись на локте, растерялась Мелоди. — О чем ты говоришь?              — Я знаю об Ордене. И о том, что вас невозможно отследить, — признался Тео. — Ты можешь вернуться к своей семье. Хоть прямо сейчас. Лорд об этом не узнает.              Мелоди смотрела на него так, словно была только что оскорблена и унижена.              — Если бы я хотела, — процедила она, уже окончательно приподнявшись. Ее рука упиралась в подушку, а взгляд был остро направлен на лежащего Тео. — Я бы давно сбежала от тебя.              — Я не об этом, Мэл…              — А о чем? — парировала девушка. — Ты не ценишь то, что я сделала для тебя? Если я убегу, то какой был толк от всего, что произошло?              Теодор устало завертел головой.              — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности…              — В безопасности! — с издевкой воскликнула Мэл. Рыжие локоны были рассыпаны по груди и плечам и вздрагивали от любого жеста девушки. — Сейчас идет война! Покажи мне хоть кого-то, кто мог бы быть в безопасности.              Тео молчал. Он пронаблюдал за тем, как Мэл отворачивается от него и притягивает к себе колени.              Она прошептала:       — Я бы и правда хотела вернуться к родителям. К Ордену. Но ведь ты бы не пошел за мной, верно? — Мэл испытующе посмотрела на него через плечо. — Ты бы не предал метку и свою чистую кровь ради меня.              Не проронив ни слова, Теодор Нотт приподнялся вслед за Мэл и впустил пальцы в ее густые волосы, бережно поворачивая голову девушки к себе.              — Я проклинаю тот день, — начал он, — когда принял метку.              У Мелоди промелькнуло сомнение во взгляде.              — А еще, — прошептал Тео, — я без ума от тебя, Мэл Поттер.              Мелоди цокнула языком, и смущенная улыбка тронула ее губы, которые через пару мгновений Теодор нетерпеливо поцеловал. На пару секунд Мэл потеряла ощущение времени и пространства, однако вскоре вновь его обрела и недовольно сказала:              — Мы не договорили, Нотт…              — Я тебя очень сильно люблю, — обхватив ее за талию, прошептал парень на ухо. Мелоди покрылась мурашками. — Больше, чем треклятую метку и свою чистую до тошноты Ноттовскую кровь.              Мэл не сдержалась и рассмеялась, о чем позднее пожалела. Это был для Теодора как зеленый сигнал к дальнейшим действиям. Парень провел ладонью по оголенному бедру и сжал сильнее, когда добрался до нижнего белья.              — Тео… — прошептала Мэл. Она закрыла глаза от неги, неожиданно накрывшей ее. — Может, не стоит?              — Ты не хочешь? — отстранился Тео и посмотрел девушке в глаза.              Она помолчала и призналась:              — Хочу. Конечно хочу. Но не знаю, вдруг…              Не дожидаясь продолжения, Теодор накрыл ее губы своими. Они целовались непрерывно, растягивая удовольствие.              За то долгое время, когда они не виделись, многие детали были забыты. Пальчики Мелоди скользили по грубоватой коже парня, огибая рельефы, практически забытые. Она снова изучала его, и этот процесс был незабываем.              Теодор, не прерывая поцелуй, опустил девушку обратно на кровать. Теперь они лежали, и парень был сверху. Его ладонь нагло забралась под черную майку, исследуя под ней каждый сантиметр. Грудная клетка Мелоди задрожала от прерывистого дыхания — девушка была напряжена как никогда — а пальцы парня подсчитали выпирающие ребра. Затем добрались до груди.              — Ты выбрал очень подходящее время для этого, — прошептала Мэл.              — Мы можем прекратить в любой момент, — пообещал Тео.              — Раз начал, то доведи дело до конца, — недвусмысленно произнесла Поттер и привстала, снимая с себя майку.              Теодор грязно ухмыльнулся и помог девушке с этим. Сразу после того, как майка оказалась на полу, он нежно поцеловал ее в шею. Один поцелуй, другой, третий, Мелоди провела ногтями по коже на плече и с силой сжала его, когда Тео поцеловал ее в яремную ямку, стиснув выступивший сосок.              — И это все?              В следующую секунду Мелоди уже и не думала о том, что Тео делает недостаточно. Пальцы парня, словно специально мучая девушку, которую переполняло желание, обвели силуэт нижнего белья и очень медленно скользнули под ткань. Когда они добрались до промежности, то Мэл задержала дыхание. И в следующую минуту она совсем не знала, как себя контролировать.              Она забыла обо всем. О предательстве. О темном лорде. Об Ордене.              Выпустив бесстыдный стон, Мэл обильно покраснела и с упреком посмотрела на ухмыляющегося Тео.              Сняв с девушки нижнее белье, Тео со всей нежностью поцеловал ее в губы, налитые красным, а затем в мочку уха. Он знал, насколько она это обожает. Любит, когда по телу проходит эта невыносимая дрожь, словно подключая каждую клеточку тела. А он любил, когда она закатывает глаза от удовольствия, словно попробовала самый вкусный шоколад в мире.       — Я не хочу снова тебя потерять.              Эти слова в ту же секунду растворились между ними.       Это была ночь, когда они смогли почувствовать себя свободными. На одно лишь мгновение, мимолетное и мучительно короткое, но такое желанное...       Это была ночь, когда они в последний раз смогли вкусить свободу перед тем, как потерять ее.