Astronomy in reverse

Кагами исчез. Его не было, и никакие крики и наказания не могли этого изменить. Ребёнок покинул безопасную территорию клана, и всё потому, что какие-то глупые подростки убедили его, что он не станет настоящим Учихой, пока не разбудит шаринган. Мадара, конечно, знал, что Кагами нравился не всем, но такой травли он не ожидал. Клан был кланом. Учиха были единым целым. Если они не поддерживали друг друга, то что же оставалось? Трупы. Мёртвые дети, у которых нет глаз или которые используются в целях размножения. Простая мысль о подобной мерзости вызывала у Мадары тошноту. Он даже не осмеливался думать о том, что чувствовал Хикаку, потерявший племянника, или Хана, потерявшая сына. Она и так через многое прошла, а Мадара обещал, что будет защищать Кагами. А теперь… Теперь он шёл по следу, оставленному маленьким мальчиком в своём неловком путешествии по лесу. Изуна и Хикаку перепрыгивали с ветки на ветку рядом с ним, их лица были мрачны. Пронзительный крик, заставил поднять голову. Юки нырнула к нему, воспользовавшись просветом в густой листве, и он притормозил ровно настолько, чтобы позволить приземлиться ему на плечо. — Он отправился на территорию Сенджу, — сообщила ястреб. — Его заметил патруль. Она улетела, не дождавшись ответа. С губ Мадары сорвалось проклятие, а Хикаку влил в ноги ещё больше чакры. Они перепрыгнули через реку, следуя за полётом Юки над навесом, и погрузились в земли Сенджу, не задумываясь о последствиях. Они прибудут слишком поздно. Ребёнок он или нет, Учиха, забравшийся так далеко в земли Сенджу, не был бы допущен. Внезапно взрыв чакры поразил чувства Мадары. Его сердце остановилось. Только один человек был способен подарить ему ощущение холода, тонко растекающегося, как шёлк. Оно распространялось по всей территории Сенджу, а сеть восприятия была достаточно велика. Белый Демон обнаружил незваного гостя. Он нашёл Кагами, без сомнения, почувствовал его издалека, и теперь… Юки нырнула перед ними, указывая местоположение цели. Мадара достал горсть сюрикенов из своей сумки и сконцентрировал чакру. Огонь собрался у него в горле, готовый вот-вот вырваться наружу. Это нападение, безусловно, возродило бы военные действия, но, столкнувшись с угрозой со стороны одного из его подопечных, другой вариант был невозможен. Он вскочил, разум был полон кровавых картин из старых отчётов о жертвах, охотников за их детьми Сенджу. Возможно, это объясняло, почему он не сразу понял открывшуюся сцену. Тобирама стоял на большой ветке в одиночестве. Не было никаких признаков патруля, о котором упоминала Юки. Он был совершенно голым. И на руках у него был Кагами. Мадара ощутил, как огонь угасает в горле, задыхаясь от шока. Неиспользованная чакра и жар причиняли боль, но он не обращал внимания, слишком занятый попытками понять, что видит. — Мадара-шису! — радостно воскликнул Кагами, махнув ему рукой. — Хикаку-одзи! — добавил он, когда его дядя упал с высокой ветки. На несколько секунд в лесу воцарилась абсолютная тишина. Лицо Тобирамы быстро вспыхнуло, но выражение оставалось бесстрастным, будто он не осознавал, какую ужасную картину создаёт. Первым пришёл в себя Изуна, который, несомненно, привык к эксцентричности соперника. — Кагами! — крикнул тот, размахивая катаной. — Отойди от него! Маленький мальчик надулся и прижался поближе к одному из самых свирепых врагов своего клана. — Разве я в беде? Я просто хотел сделать всё хорошо, — добавил он тихим голосом. — Сецуна и остальные сказали мне, что я не стану Учихой, пока не получу шаринган. — Чушь, — дружно ответили все взрослые. Учиха уставился на Тобираму, чьи уши стали ярко-красными. — Поговорим об этом позже, — постановил Мадара. — Отпусти его, Сенджу. Бледный мудак приподнял бровь, не сводя глаз с губ Мадары. — Ты собираешься напасть на меня? С Кагами на руках? Его голос свидетельствовал о том, насколько пустой и глупой показалась эта угроза. Мадара почувствовал, как Изуна ощетинился от негодования, но его собственный разум был спокоен и ясен. Он должен был найти решение, притом быстро. Их задачей было вернуть Кагами. Проблема, помимо очень правильного замечания Тобирамы, заключалась в том, что они находились на территории Сенджу без подкрепления, да ещё и в лесу. Хаширама, вероятно, уже ощутил их присутствие. Им нужно было торопиться. Они могут напасть на Тобираму. Сенджу не мог защитить себя достаточно хорошо, чтобы сбежать. Но Кагами рисковал получить травму, что было недопустимо. В идеале Тобирама должен был отпустить их, но не было никакой возможности… Подождите. Но решение было найдено, понял он, видя, как уверенно Кагами остаётся в объятиях демона. Слабость, которая могла бы объяснить многие сообщения о телах воров из родословной, найденных на границе, или очевидную забывчивость Кагами, ничуть не сопротивляющегося. Мадара склонил голову набок и сказал задумчивым голосом: — Ты защитил Кагами. Изуна и Хикаку не повернули голов, чтобы удивлённо посмотреть на него, но только потому, что не хотели отрывать взгляд от Тобирамы. Уголки рта Сенджу дёрнулись, прежде чем тот восстановил контроль. — Ни один ребёнок, находящийся под моей опекой, не пострадает, — признался он. — Он не на твоём попечении! — возразил Изуна. Хикаку хранил молчание. Мадара был уверен, что соединяет все факты воедино. Его двоюродный брат не был гением, но у него всегда хорошо получалось находить общую схему из деталей. Это сделало его замечательным исследователем и организатором. Тобирама равнодушно приподнял бровь, привыкший к настроению соперника. — Он был на моей территории. Мадара споткнулся на этой фразе (это была территория Сенджу, а не Тобирамы), но он пропустил её мимо ушей. Сейчас нужно было думать о более важных вещах. — Похитители крови тоже были на вашей территории? — усмехнулся он. Шаринган легко уловил едва заметное напряжение мышц Сенджу. Без защиты и одежды бесстрастный Белый Демон был подобен раскрытому свитку. — Пожалуйста, Мадара-шису, — воскликнул Кагами, извиваясь, дабы обернуться вокруг плеч Тобирамы, словно пародия на его обычный белый мех. — Тоби-сенсей немного пугающий, но он очень милый! Я знаю, что мы должны убить его, но… — Ш-ш-ш, малыш, — пробормотал Сенджу. К изумлению трёх других Учих, Кагами тут же замолчал и драматически надулся. Уголки рта Тобирамы слегка приподнялись. Это смягчило всё его лицо, и теперь, когда он был уверен, что Кагами ничего не угрожает, Мадара наконец заметил, что Сенджу красив. Он был не самым мускулистым, но грациозность его движений, пропорции тела и извилистый узор татуировок, покрывавших его алебастровую кожу, поражали… О чём он только что думал? Ситуация была серьёзной. Сейчас не время выяснять, что враг может быть хорошим партнёром в постели! Или просто хороший партнёр, подсказывали инстинкты. Опасный и смертоносный, но такой нежный с детьми. Жестокий, но неизменно преданный своей семье. Тобирама был, по сути, кошачьей мятой Учихи. Нет. О, нет. Он был в беде.

_____________________________________

В тот вечер, после изнурительного дня общения со Старейшинами, идиотами, уговорившими Кагами уйти, и самим Кагами, который вдруг обрёл несуществующую ранее уверенность и с удивительной свирепостью напал на любого, кто плохо отзывался о его Тоби-сенсее, Мадара вошёл в комнату брата. — Мог бы постучать! Мадара не слушал его и плюхнулся на футон, который только что развернул Изуна. Наступила тишина, затем младший брат присел перед ним на корточки и откинул пряди волос с его лица, чтобы посмотреть на него с беспокойством. — Аники? Мадара не часто нуждался в утешении. Он был слишком занят тем, что был старшим братом, хорошим лидером и исключительным шиноби. Возможно, это объясняло, почему, когда он протянул руку, Изуна принял объятие без протеста. — Что происходит? Мадара повернул голову и вдохнул приятный аромат масел для волос, исходивший от волос младшего брата. Изуна всегда нравилось заботиться о своей внешности. Когда он был маленьким, брал косметику матери, а потом у их двоюродной сестры Акари. Последняя в конечном итоге заманивала свои вещи в ловушку с порочной изобретательностью, которая всегда давала интересные результаты. Запах масел для волос означал семью. Дом. В этом пузыре безопасности было легко ответить. — Меня поразили. Изуна напрягся в его объятиях. Его младший брат не был глупцом. Сегодня был только один человек, который произвёл впечатление. — Аники, он… — Я знаю, Изуна. Я ничего не мог с собой поделать. Избавь меня от нравоучений. Младший брат вздохнул и повернулся, чтобы молча обнять покрепче. Говорить было особо не о чем. Учиха влюбился быстро и сильно, и хотя Мадара был только в начале своей одержимости, он всегда был страстным. В конце концов он сойдёт с ума, если только не окажется в присутствии Тобирамы. — Могло быть и хуже, — наконец пробормотал Изуна. — Он верный, сильный и защищает детей. Сердце Мадары потеплело от попытки благословения его младшего брата. Это было нелегко — знать, что член семьи полюбил человека, который пытался убить тебя в каждом бою. Изуна редко соглашался с ним или находил его неловким (Мадара признался, что не знал, как управлять социальными отношениями, что маскировал криком), но он никогда не отворачивался от него. Не тогда, когда Мадара нуждался в нём. Даже если думал, что его брат совершает монументальную ошибку — он последовал бы за ним, чтобы исправить нанесённый ущерб. — Прости, Изуна. Его младший брат фыркнул и потянул за прядь волос. — Не глупи. Твоё сердце выбрало. Теперь у тебя есть, по крайней мере, один рычаг для мира, который тебе так дорог. Сердце Мадары ёкнуло. Он немного высвободился из объятий, чтобы получше разглядеть лицо своего брата. — Мир?.. — Твоё сердце сделало выбор, аники, — устало повторил брат. — Я не говорю, что понимаю или что это будет легко, но никто в клане не настолько глуп, чтобы попытаться отделить тебя от него. Я же говорил тебе, он верный. Если ты сможешь заслужить эту лояльность, мы больше выиграем, чем потеряем. Не говоря уже о материальных благах мира. Мадара не смог отреагировать на столь откровенную демонстрацию поддержки. У него слишком сдавило горло. Изуна всегда был против мира, но теперь он изменил своё мнение ради сердца своего брата. — Ты самый лучший, — наконец удалось прошептать ему. — Я знаю. И буду напоминать тебе об этом всю оставшуюся жизнь, — самодовольно ответил маленький засранец. Мадара фыркнул. Он не сомневался в этом.

_____________________________________

Мадара тихо вздохнул, но, учитывая шум, царивший в комнате, в этом не было необходимости. В большом зале, используемом для внеочередных собраний клана и торжеств, раздавался гулкий звук. Начинала болеть голова. Всё потому, что этим идиотам не понравилась идея послать Сенджу ястреба с мольбой о мире. — Я не спрашиваю вашего разрешения, — прорычал он после часа жарких споров, хлопнув ладонью по столу. — Я просто информирую. Эти мужчины и женщины обрекли поколение Мадары на детство под ударами и огнём войны. Пусть не удивляются, что их трудно было согнуть. Мадара был готов прибегнуть к насилию, если это необходимо, и напомнить всем, что Учиха — клан, основанный не на праве, а на силе. Их основатель хотел создать сообщество, которое могло бы найти себе место в этом мире, и Мадара воплотил эту философию. — Тогда ты проведёшь этот клан к гибели, — с такой же ядовитостью выплюнул Даичи-сан. — Ты думаешь, что можешь решать вопреки единогласию совета… — Не единогласного. В зале воцарилась тяжёлая тишина. Все головы повернулись к человеку, который впервые заговорил на этом собрании. Мадара нахмурился, узнав дедушку Кагами. Такара-сан был великим шиноби до того, как был захвачен шиноби Кири. Электричество, использованное во время пыток, повредило нервную систему, заставив его руки дрожать. Он компенсировал это остроумием, острым языком, которым не часто пользовался. Тот факт, что он решил заговорить сейчас, говорил сам за себя. Мадаре он нравился. Он был спокоен и умел отбросить своё мнение, чтобы объективно рассмотреть ситуацию. Его место в совете было оправданным, в отличие от большинства сидящих здесь идиотов. — Такара-сан, — пробормотал Даичи. Старик сделал глоток чая из наполовину наполненной чашки из уважения к его неуверенным движениям. Все слышали плеск воды в такт дрожащей руки. — Моя семья в долгу перед Тобирамой Сенджу, — тихо сказал он. — У меня достаточно благодарности и честности, чтобы признать это. Он спас моего внука и вернул его обратно, хотя мог бы сделать заложником. Благодаря ему первое видение Кагами шарингана — это кто-то, кто защищает его. Это милость, на которую способны немногие. Никто из присутствующих не знал, что двое сыновей Буцумы погибли от рук охотников за детьми. Смерть ребёнка Учихи была бы достойной местью. — Это притворство! Он знает, что Вы хотите мира, Мадара-сама, и он пытается заставить Вас сдаться! — Нет, — вмешался Изуна, сидевший справа от Мадары. — Наши шпионы сообщают, что Тобирама откровенен до оскорблений. Более того, это не первый раз, когда он спасает одного из наших детей, и он никогда не стремился заявить о себе. — Это не значит, что у него нет скрытых мотивов. — О, ещё как значит, — ответил Изуна. — Он изобрёл дзюцу, способное воскрешать мёртвых, просто чтобы снова увидеть своих братьев. Я думаю, что человек, которому больно от потери, не может сидеть сложа руки, когда чувствует, что ребёнок в опасности, враг он или нет. — Это только доказывает, насколько он сумасшедший! — Даичи сплюнул. — Не больше, чем любой скорбящий Учиха. Мадаре пришлось напрячь всё своё самообладание, чтобы не уставиться на брата широко раскрытыми глазами. И не только ему. От такой наглости, как сравнение демона Сенджу с Учихой, у нескольких старейшин открылись рты. Но глубина боли Тобирамы была тем, что его брат мог понять лучше, чем кто-либо другой. Ведь он видел, как его брат-близнец был убит Сенджу. Даже сегодня он ходил во сне, чтобы добраться до его могилы. Мадара подозревал, акт милосердия Сенджу — это половина причины, по которой он заручился поддержкой брата. На мгновение они услышали воспоминания о своих мёртвых детях, кричащих в комнате. Такара допивает чай. — Я предлагаю окончить собрание. Вы дали нам пищу для размышлений, Мадара-сама. Мадара кивнул. Лучше дать им переварить и поразмышлять, прежде чем снова говорить на эту тему. Возможно, на следующем собрании у них появятся веские причины для беспокойства. Он дождался, пока все уйдут, встал и хлопнул брата по плечу, чтобы отвлечь того от неприятных воспоминаний. — Всё прошло довольно хорошо, — простонал Изуна, выходя из зала совета. Он потянулся в лучах весеннего солнца и удовлетворённо вздохнул, когда его спина затекла. — Не могу найти, — пробормотал Мадара, роясь в карманах. Он тяжело вздохнул, когда понял, что забыл свою кисэру. — Столько шума из-за пустяка. У меня от них голова болит. — Перестань ворчать! — рассмеялся Изуна. — Такара-сан на твоей стороне, и ты знаешь, что он обязательно поговорит с несколькими людьми, чтобы повлиять на их мнение. Хикаку говорит, что большинство семей более благосклонно относятся к миру, и я позабочусь о том, чтобы разобраться с самыми непокорными из них, — уверял он. — Успокойся, Нии-сан. Сенджу не откажутся от него, только не этот древесный мозг, выкрикивающий мирные предложения в каждом бою. — Я знаю. Брат повернулся к нему, прищурив глаза. Мадара оттолкнул его. — Хватит меня анализировать! — Что тебя расстраивает? — Ничего. Изуна равнодушно фыркнул. — Похоже, ты только что съел одно из экспериментальных блюд Акари. Тёмные круги под твоими глазами начинают выглядеть как синяки настолько, что я хочу отдать тебе свою косметику. Твои волосы умудрились выглядеть так, будто они падают и встают дыбом одновременно, и я уверен, что у тебя появятся морщины, если ты будешь продолжать хмуриться. Только не говори мне, что это пустяк. Мадара нахмурился и коснулся своих тёмных кругов. Да, мало спал прошлой ночью, но не думал, что это заметно. Он действительно выглядел таким усталым? Учиха знал, что не такой красивый, как его брат, но думал, что в нём есть хотя бы немного присутствия привлекательности. — Прекрати. Заткнись. Изуна поднял бровь, и Мадара вздохнул. Младший брат не отпустит его, пока не получит ответ. — Перестань вздыхать, это делает тебя похожим на старика. Или на сварливого кота. Надеюсь, твоему избраннику нравятся загадочные старики. Изуна расхохотался, прежде чем остановиться, когда Мадара ещё немного зарылся в волосы. — Подожди, только не говори мне, что это всё. Мадара зашагал немного быстрее, заставляя своего брата-идиота бежать за ним. Изуна гоготал, как бабка, жаждущая сплетен. — Ты боишься не угодить ему? После того, как я столько раз говорил тебе отдыхать, есть здоровую пищу и заботиться о своих волосах? О, это просто золото! Неспособный признать, что Изуна был прав, Мадара поступил так, как поступил бы любой старший брат пренебрегший своим авторитетом. Вид Изуны, отборно ругающегося и вылезающего из пруда с рыбой с возмущённым видом, как кот, окунувшийся в воду, поднял ему настроение.

_____________________________________

— Аники, ради Аматэрасу, прими решение! Это дипломатическая встреча, а не свидание! Мадара развернулся, едва сопротивляясь желанию провести рукой по волосам. Изуна потратил два часа, укладывая их, используя множество масел и гребней, и он не хотел бы, чтобы его усилия были испорчены. Мадара должен был хорошо выглядеть, вот почему его комната в данный момент выглядела как завал одежды. — Отото, что мне надеть? Его младший брат вздохнул и пробормотал проклятия, прежде чем войти в комнату и окинуть взглядом жертв волнения Мадары. Секундой позже он агрессивно схватил одежду Учихи с высоким воротником и швырнул её в своего брата. — Разве это не слишком обычно? — с сомнением спросил Мадара. — Ради всего святого… Нет, Нии-сан, это прекрасно. Краска всё ещё хороша, и фиолетовый цвет подчеркнёт твой трупный цвет лица. Так же простота подчёркивает сложность твоей причёски и в то же время предоставляет тебе достаточную свободу движений для боя, — заметив ступор и непонимание в глазах брата, он подытожил: — Короче говоря, это практично и идеально подходит для дипломатических переговоров. А теперь надень это, или я попрошу Хикаку и Акари помочь мне вытащить тебя отсюда в твоей спальной юкате. Его тон был очень серьёзным. Мадара поспешно оделся. Слишком быстро: край воротника зацепился за булавку. Достаточно было одного рывка, чтобы волосы рассыпались потоком шпилек и гребней. — Серьёзно? — воскликнул Изуна. Мадара застыл в ужасе, затем медленно поднял глаза на брата. — Изу… — Нет! — воскликнул тот, выходя. — Не смотри на меня своими щенячьими глазками, я больше не буду. Мы уже опаздываем. Пойдём! Мадара виновато последовал за ним, убитый горем.

_____________________________________

В течение следующих нескольких месяцев клан Учиха развлекался несчастьем главы клана. Мадара изо всех сил старался поддерживать свою репутацию, потому что не знал, когда он стал настолько откровенно отчаиваться. До такой степени, что подростки, потерявшиеся в муках своей первой любви, бросали на него сочувственные взгляды, а старухи ворковали над ним о том, что его попытки привлечь внимание ледяного Сенджу напоминают им об их юности. Это было ужасно. Ужасно. И Изуна, несмотря на свою огромную помощь, не постеснялся посмеяться над ним при первой же возможности. Исчерпав терпение брата и кузенов, он укрылся в вольере, чтобы пожаловаться наставнику. — Когда мы увиделись в первый раз, я ему угрожал. Во второй раз мои волосы были растрёпаны. Потом Хаширама споткнулся и пролил на меня чернила, а я попытался задушить его и сказал глупость про канализацию, а потом я хотел поговорить с ним и нечаянно оскорбил его. Он, должно быть, думает, что я мусор. Грёбаный мусор. Юки не вздыхала, но, судя по её голосу, хотела. — Ты хочешь помощи или просто пришёл пожаловаться? Прислонившись к стене, Мадара позволил себе жалко сползти на землю. Через секунду на плечо опустился лёгкий груз, и тонкий клюв начал приводить в порядок его волосы. — Я не знаю, что делать. Он красивый, такой умный и добрый, но никогда не говорит ни о чём, кроме работы. Когти Юки несильно сжали его плечо, успокаивая. — Думаю, твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь. Вы подходите друг другу, цыпочка. Тебе просто нужно попросить его заняться чем-нибудь, что выделит тебя. Если хочешь доставить ему удовольствие, но он капризничает, уговори его. — Но как? — Ты знал как уговорить меня или нин-нэко из клана. Он издал негромкий смешок, вспомнив, каким издевательствам подвергал призывателей своего клана. — Но ты же ёкай. С людьми всё немного иначе. — О, поверь мне. Между нами меньше различий, чем тебе кажется.

_____________________________________

Дело в том, что Учиха умел обращаться с ёкаями. Они были благословёнными Аматэрасу, избранными ею, дабы изгнать весь хаос из мира. Их глаза умели видеть сквозь маскировку слабых и гипнотизировать сильных. На протяжении веков они совершенствовали свои знания о сверхъестественном мире до такой степени, что не было большего специалиста, чем они. Это принесло им уникальный статус благородного клана шиноби при дворе дайме и полную казну, когда остальная часть Страны Огня голодала. Мадара заработал себе репутацию в этой области. В возрасте семнадцати лет он убил безумного дракона и пожертвовал свою жемчужину в храм Аматэрасу в столице. Эта победа достойна бога Сусаноо, по мнению придворных сказителей, за что он получил прозвище Бедствие. Как и все дети Учих, Мадара начал своё обучение у ёкаев, которые жили на их территории. Он воровал рыбу, чтобы предложить ниннеко в обмен на историю. И уговорил Юки тренироваться с ним. Он наблюдал за колониями диких Кодама в лесу, надеясь поймать их, чтобы предложить своей старшей сестре. Мадара хорошо знал ёкаев. Ему было гораздо комфортнее с ними, чем с людьми. Возможно, Юки была права. Если бы он относился к Тобираме как к ёкаю, с ним не происходило бы тех жалких случайностей, которые, казалось, случались каждый раз, когда он оказывался в компании Сенджу. Он начал с самых нейтральных комплиментов, какие только мог себе представить. То, что показывало, что он ценит рассудительность и остроумие Тобирамы. Это было легко, поскольку Сенджу предлагал изобретательные решения возникающих проблем. Это тоже не осталось незамеченным. — Знаешь, я рад, что ты хорошо ладишь с Тобирамой, — выдал Хаширама. Они осматривали огромную строительную площадку Конохи. Ранний весенний воздух ещё хранил в себе пряный аромат зимнего утра, а после полудня обещал лето. Это напомнило Мадаре о том дне, когда он влюбился в Тобираму, почти год назад. — Твой брат умён. Без его помощи ничего из этого не было бы, — искренне ответил он. — Совершенно верно, — улыбнулся Хаширама. — Ему всегда нравилось что-то строить и организовывать, поэтому ему очень нравится иметь возможность весело провести время в Конохе. Надеюсь, он найдёт здесь свой дом. Голос звучал слишком ностальгически, и Мадара нахмурился. — Разве он не счастлив среди Сенджу? Он заметил, как избегают альбиноса члены его собственного клана. Учиха не осмеливались сделать тоже самое. Не тогда, когда Мадара был так влюблён, но они были подозрительны. Шиноби не являлись особенно высокоморальными людьми. Нужно было совершить чудовищное преступление, чтобы быть единодушно отвергнутым. — Я знаю, ты не любишь, когда люди говорят о твоём избраннике, — однажды нерешительно сказал Хикаку, — но здесь что-то не так. Я не могу сказать тебе, что именно, но мне кажется, он что-то скрывает от нас. Ты знаешь, что он обладатель хенге? Тобираму действительно постоянно окружал слой чакры, словно какое-то гендзюцу. Мадара не мог понять, какой шрам мог быть настолько ужасным, чтобы альбинос мог его скрыть. Шиноби жили в окружении шрамов или носили их на себе, и все согласились никогда не упоминать о них. Разве что для того чтобы скрыть напоминание о мрачном моменте? Некоторые дзюцу могли отмечать своего создателя, особенно если находились на экспериментальной стадии. Тобирама был дипломированным изобретателем, а Мадара видел только дзюцу, которое могло принести ему исключение. — Это из-за его дзюцу воскрешения? Хаширама подскочил и схватил мужчину за плечи. — Откуда ты знаешь? — Мадара бросил на него очень плоский взгляд, прежде чем ослабить железную хватку своего лучшего друга. Хаширама рассмеялся, почесав затылок. — Хорошо. Шпионы. Честно говоря, я немного завидую. Изуна настолько талантлив, что наши долго не протянут. Раздуваясь от гордости за успехи младшего брата, Мадара только тогда понял — Хаширама так и не ответил на вопрос, удобно устроившись в своей постели, но не в силах заснуть. Получив устную поддержку, Мадара начал действовать. Они только что переехали на постоянное жительство в Коноху, и отношения с Тобирамой были достаточно тёплыми, чтобы альбинос не оскорблял всю его родословную каждый раз, когда совершал какую-нибудь глупость. Надо признать, он почувствовал облегчение. Как бы ни было забавно наблюдать за тем, как высокомерные задницы уходят, поджав хвосты, не хотелось проходить через это. Тобирама, как он обнаружил, проявлял весьма ограниченную терпимость к большинству людей. Это было незаметно, если его плохо знали или не были одержимы, как Мадара, но, за исключением нескольких избранных, лучше не беспокоить Сенджу и просто перейти к делу. Ярким исключением был Хаширама, который без колебаний беспокоил своего младшего брата с постоянством, по сравнению с которым Изуна казался святым. Он также узнал, что Тобирама из-за того, как его клан относился к нему, опасался новых попыток завязать дружбу, не говоря уже о любовном интересе. Мадаре нужно быть осторожным. К счастью для него, возможностей встать на сторону альбиноса было предостаточно. — Почему ты хочешь оставить территорию, полную диких и потенциально опасных ёкаев, рядом с домами? — воскликнул Изуна. — Этот лес находится рядом с самыми дальними тренировочными площадками, — возразил Тобирама. — Ближайшее здание — это моя лаборатория. — Вот именно! Я знаю, что ты можешь защитить себя, но как начальник службы безопасности и охотник на ёкаев, я не могу тебе этого позволить! Ёкаи — это не только милые кодама, Сенджу! Есть гигантские многоножки, которые могут съесть тебя на закуску! — Изуна! — всхлипнул Хаширама. — Ты хочешь сказать, что Тоби тебе небезразличен? — Заткнись, — в унисон ответили оба мужчины. Столкнувшись с таким доказательством соучастия, Хаширама мог только разрыдаться. Никто не обращал на него никакого внимания, кроме матриарха Нары, которая бормотала себе под нос о надоедливых идиотах. Тобирама закрыл глаза — так он часто делал, когда не хотел выражать свои эмоции, — и ответил с вынужденным спокойствием: — Слушай, я знаю о риске, Учиха. И могу подписать отказ, если хочешь. Изуна открыл было рот, чтобы возразить, но Мадара остановил его. — Это было бы идеально. Лес Смерти останется, и ни один Учиха не ступит в него. — Аники! Взгляд Изуны обещал яростное возмездие, но, увидев, как Тобирама одарил его мимолётной улыбкой, Мадару это не волновало.

_____________________________________

Наконец, Мадара появился у Тобирамы с лакированной деревянной шкатулкой в руках, одетый в свою лучшую одежду.