Astronomy in reverse

Мадара не мог поверить своей удаче, когда шёл по освещённым улицам деревни, касаясь руки Тобирамы. Он нашёл свою любовь, он мог видеть его каждый день. Они хорошо ладили, и это было гораздо больше, чем он надеялся, пока искал утешения у Изуны той ночью. Конечно, ещё не всё было улажено. У избранника его сердца была на удивление низкая самооценка. Когда Мадара преодолел внутреннюю панику и попросил его пойти на фестиваль вместе, было душераздирающе видеть недоверие в этих красных глазах. — Для чего? — только и спросил тот. — Потому что я хочу ухаживать за тобой. Мадара понял: избранник его сердца не верит в преданность людей по отношению к нему. При каждой любезности — он ожидал просьбы; при каждом предложении провести время вместе — тупо кивал, будто не ожидал, что это продлится долго. Он уходил с вечеринок; ускользал от разговоров с такой ловкостью, что только такой одержимый, как Мадара, мог его заметить. Тобирама, казалось, считал, что его место в тени. Но сам был центром мира Мадары, и Учиха собирался убедиться, что альбинос это понимает. И если Тобирама предпочитал использовать действия как доказательство своих сомнений, Мадара собирался предоставить их ему. Он протянул маленькую лакированную деревянную шкатулку, на резьбу которой потратил несколько часов, и наблюдал, как тонкие дрожащие пальцы открыли её и как расширились эти прекрасные глаза при виде содержимого. — Это… — Это обычай Учих — дарить знак нашей помолвки в качестве первого подарка вежливости, — объяснил Мадара. — Обычно мы собственники и защищаем друг друга, так что всем будет легче, если люди узнают. Потому что Учиха были страстными, а Мадара был одним из самых страстных членов своего клана. Даже если бы только его клан понял, почему на кулоне в форме Учихи был выгравирован его мангекё, все бы поняли, что Тобирама принадлежит ему. Однако, несмотря на то, что он пытался объединить их обычаи, используя дерево вместо металла, Мадара знал, что его подарок может быть отвергнут. Ибо одержимость Учихи восхвалялась и ценилась так же сильно, как и внушала страх, а Тобирама был не из тех, кого можно держать в клетке. Бледные пальцы сжались вокруг кулона. — Это… — Это доказательство моей преданности и предложение, — поспешил добавить Мадара. — Если ты решишь отказаться, тебе нужно будет только вернуть его обратно мне. В любое время. Он, вероятно, сошёл бы с ума, прикоснувшись к счастью быть связанным с избранником своего сердца, и в конечном итоге остался бы ни с чем, но его клан позаботился бы о нём. Они знали, как справиться с одержимым Учихой. Лицо Тобирамы было мрачным. Когда он поднял голову, чтобы бесстрашно посмотреть в глаза Мадаре, его взгляд был расчётливым, как будто взвешивал риски принятия предложения. Мадара старался раскрыться настолько, насколько это было возможно, чтобы передать своё желание и искренность. — Ты влюблён в меня, — прямо сказал Тобирама. Мадара не колебался. Это был жестокий вопрос, но избранник его сердца всегда предпочитал чистую правду бесконечным хитросплетениям вежливой беседы. Может быть, абсолютная честность была единственным способом не быть отвергнутым. — Да. Я уверен, что твой брат рассказывал тебе о том, как любит мой народ. Красные глаза Тобирамы расширились, и тот вновь обратил внимание на кулон. Всё тело альбиноса расслабилось, выражая что-то вроде согласия или покорности и Мадара знал, что его любовь приняла решение. Он думал, что умрёт, когда Тобирама поднял руку, на мгновение поверив, что избранник его сердца не даст ему шанса, но… Но Тобирама надел кулон себе на шею, и деревянный мангёке был отчётливо виден на его одежде. У Мадары перехватило дыхание, и он поднял глаза на свою любовь. — Я пойду с тобой. Тобирама сказал это, принял мягко, но твёрдо, точно так же, как с тех пор он имел дело с реакцией людей на заявление Мадары. Учиха разрывался между радостью и страхом, потому что связь между Демоном и Бедствием сулила катастрофу. Так много всего могло пойти не так, но ничто не могло перенаправить такую одержимость в другое русло. Лучшее, что можно было сделать, — это дать Тобираме все основания остаться с Мадарой. Было даже забавно, как, несмотря на недоверие, он старался поддерживать сердечные отношения с избранником своего сердца. Мадара с удовлетворением отметил, что отсутствие агрессии немного расслабило Тобираму. Альбинос оставался изолированным, но больше не напрягался, когда кто-то говорил с ним, опасаясь убийственного замечания. Это было всё равно что наблюдать за диким зверем, вылезающим из своего логова, или за распускающимся цветком. То же чувство удивления и уверенности в том, что один неверный шаг может всё остановить. И избранник его сердца действительно был прекрасным раскрывшимся цветком, так думал Мадара, поворачивая голову, дабы посмотреть на альбиноса. Тобирама сменил свою обычную одежду на красивое кимоно насыщенного синего цвета — без сомнения, подарок от Мито. Он был похож на зимнего лиса. Восхитительный контраст с запахом пыльцы и цветущей вишни, что плыли по воздуху и приземлялись подобно розовому снегу. — Мадара? — Прости, — пробормотал он, проводя по нему своими проворными пальцами. Прикасаться, но никогда не брать. Никогда не обездвиживал и не контролировал, если только Тобирама не говорил ему об этом. — Ты выглядишь просто великолепно. И какое это было удовольствие — видеть, как нежный розовый оттенок разливается по кончикам этих очаровательных ушек. Мадаре захотелось обвести пальцем контуры этих ушей и прошептать в них нежные слова и обещания будущего. Если бы он был действительно смелым, мог бы подсунуть цветок, как придворный, соблазняющий прекрасную принцессу. — Не говори глупостей. Словно пытаясь скрыть смущение и удовольствие, Тобирама фыркнул и отвернулся. Мадара, как влюблённый дурак, нашёл такое отношение очаровательным и улыбнулся. — Конечно, ты всегда прекрасен. Но сегодня даже больше, чем обычно. Его замечание должно было быть искренним, но игривым, поэтому он был удивлён, когда притворно угрюмая гримаса сменилась обидой, а язык тела стал замкнутым. Это был Призрак, все защитные грани и режущие слова. И Мадара не знал, что именно сказал не так. — Пойдём, — промолвил Тобирама, и робкая рука покинула его, обдав холодным воздухом. Не дожидаясь, он растворился в толпе. Мадара последовал за ним секундой позже, убитый горем. Было ли это из-за комментария о его внешности? Без капли сомнения. Ведь каждый Учиха с шаринганом мог заметить хенге, который вечно носил альбинос. До того как Мадара открыто продемонстрировал свою привязанность к Тобираме, даже заключались пари, пытаясь угадать, какое уродство или шрам Сенджу так отчаянно пытался скрыть. Тобирама ухмыльнулся, когда тот присоединился к нему, и Мадара обернул вокруг него свою чакру. Как он и надеялся, избранник его сердца вздохнул и расслабился. Мадара придвинулся ближе, чтобы прикоснуться к нему, установив длинную линию контакта, и погладил по руке. — Прости, что расстроил тебя, — прошептал он. В рубиновых глазах промелькнуло раскаяние. — Это не твоя вина, это я… Мадара сжал его руку ободряющим, крепким жестом. — Ты прекрасен, и не потому, что на тебе красивое кимоно. Он закрыл рот, комплименты коснулись его губ. Ещё не время подвергать хрупкое сердце Тобирамы преданности Учихи. Мадара должен был быть нежным. Осторожным. Терпеливым. Никто бы не подумал, что он способен на такое, но это было так просто для избранника его сердца. Длинные пальцы скользнули между его.

_____________________________________

В качестве второго любезного подарка Учиха обычно предлагал что-то личное. Это было доказательством того, что они старались узнать человека, с которым ещё не имели близких отношений. Они должны были расспросить близких своего суженого, а заодно и завоевать их доверие. Мадара вырос, слушая довольно забавные истории об угрозах или ложных уликах, что давали его родственники. Он не думал, что у него возникнут какие-либо трудности в этом вопросе, ведь его лучший друг был братом избранника его сердца, а Хаширама являл собой известного романтика. Поэтому он не понимал, почему обычно открытое лицо потемнело. — Ты уверен? Мадара нахмурился. — Что взять Тобираму на пикник — плохая идея? Знаю, что у него аллергия, но я приготовлю сам, ты только скажи мне, что он предпочитает. — Нет, — возразил Сенджу, пренебрежительно махнув рукой, — не это. Твоя идея хороша, очень интимна и романтична, просто… С Тобирамой? Ты уверен? На обработку информации в его мозге ушло неловко много времени, но когда он понял, чакра Мадары вспыхнула. — Что ты имеешь в виду? На этот раз Хаширама не отступил от конфликта. Просто смотрел, выглядя старым и подозрительным. — Тобирама не… Возможно, это не тот человек, с которым ты хотел бы провести свою жизнь, Мадара. Как он посмел. Даже Изуна, который ненавидел своего соперника, когда Мадара впервые сказал ему об этом, не осмелился произнести такое. Он просто промолвил, что, по крайней мере, Тобирама будет верным спутником, если Мадара завоюет его доверие. Изуна лучше, чем кто-либо другой знал, что альбинос никогда не отпускает ни вещи, ни человека, как собака, вцепившаяся в кость. — Я не спрашивал твоего мнения о моём выборе, — ледяным тоном произнёс Мадара, выпрямляясь во весь рост. — Я просил тебя помочь мне угодить Тобираме, твоему младшему брату, твоему кровному… — На самом деле, он мне не родной брат. Это заявление смутило Мадару настолько, что он не стал поджигать этого идиота. — Что? — Отец взял его, чтобы… На самом деле, Тоби даже не… Он не сказал тебе? Это… многое объясняло в отношениях между его избранником и кланом Сенджу. Пространство привело к изоляции, недоверию и страху. Но чтобы Хаширама тоже так думал, Мадара не допустил бы. — Я пытаюсь построить отношения с Тобирамой, — пояснил он. — Я подожду, пока он мне поверит, и пойду в его темпе. Неважно. Ты явно бесполезен. Он повернулся, чтобы уйти. — Подожди, Мадара! — воскликнул Хаширама. — Я не это имел в виду… Просто поговори с Тоби. Я буду рад за вас обоих, если всё получится, но тебе обязательно нужно об этом поговорить. — Поговорить о чём? — выпалил тот. Хаширама поджал губы с выражением лица, жутко похожим на то, которое иногда делал его брат — приёмный брат. Мадара знал, что его друг ничего ему не расскажет. Он позволит Тобираме сделать это, идти своим чередом, и эта уверенность немного успокаивала. — Это как-то связано с хенге, который он всегда носит? — Ты знаешь? Да, прости, — пробормотал Хаширама с невозмутимом лицом, — конечно, ты заметил. Да, это связано, и он должен сам рассказать тебе об этом. Ты не сможешь построить доверие, пока не узнаешь этого. Это моя единственная просьба, Мадара. Не заходи слишком далеко в свиданиях, пока он сам не скажет тебе. Мой младший брат не заслуживает того, чтобы в конечном итоге его сердце было разбито. Впервые Мадара ощутил себя неловко. Он догадался, что определённые темы вызвали оборонительную реакцию Тобирамы, но Хаширама так сильно настаивал… Почему они оба были так уверены, что Мадара от всего сердца отвергнет избранного? Он не объяснил им, что Тобирама значил для него, но, тем не менее, в этот момент должны были понять, как сильно он заботился об альбиносе. — Ты должен знать, что Учиха никогда не бросает тех, кого любит, — просто сказал он. Хаширама грустно улыбнулся. Он был там, когда Мадара бросил его ради своей семьи и когда возобновил их дружбу, чтобы спасти своего брата. — Нам известна репутация вашего клана, Мадара. Учиха нахмурился. Репутация его клана? Дети Аматэрасу, благословлённые богиней способностью видеть насквозь, чтобы отличать монстров от праведников, способны отличать призраков и других ёкаев. Именно они составили основную часть особой стражи, защищающей Коноху от злобных сверхъестественных существ, и именно их жрецы выжигают зло из одержимых. В голове Мадары прорастает идея. Могло ли это быть… В конце концов репутация Белого Демона должна была откуда-то появиться. Ему придётся проверить записи клана. — Мадара, — Хаширама снова остановил его. — На свидание… Суп или что-нибудь жидкое, желательно сладкое и пикантное. Он может быть густым, но без слишком больших кусков. От Сенджу было невозможно не ожидать, что он соединит все точки. Это не говорило ему, но направляло в достаточной степени, чтобы подготовить Мадару к откровенной тайне избранника его сердца.

_____________________________________

Он сверился с реестрами вместе с Изуной. Ничего. — Как ты думаешь, он был одержим? Или всё ещё? — Возможно, Буцума испробовал что-то на больном сыне, — ответил Учиха, читая свиток по диагонали. — Если душа ребёнка не выдержала шока и потеряла сознание, дух мог остаться запертым в теле и жить почти нормально. Они также могут слиться воедино. Мадара не учёл возможности того, что дух Тобирамы был осознан и заперт в собственном теле. Хаширама не позволил бы своему брату так страдать. Изуна издал звук отвращения. — Буцума был действительно жалким человеком. Но знаешь, если Тобирама не человек… Мадара отрывается от бухгалтерских книг смотрит на своего брата. — Что у тебя на уме? Изуна вздохнул и подпёр подбородок ладонью. Он сморщил нос, но преодолел своё отвращение и принялся объяснять. — Мне неприятно это говорить, но, несмотря на то, что он не человек, он явно жертва Буцумы. Я имею в виду, что ни один ёкай не стал бы служить такому человеку, если бы его не заставили. Он добровольно остаётся ради Хаширамы, но во времена их детства… В любом случае теперь он нам верен. И никогда не делал ничего подозрительного, поверь мне, я наблюдал за ним, аники. Он не представляет угрозы. Возмущённый, Мадара присел. — Ты за ним следил? Изуна бросает на него взгляд, который показывает, каким придурком считает своего брата. — Аники, на самом деле есть причина, по которой люди его боятся. Его способности странные, как и внешность. Серьёзно, он может чувствовать родство людей по их чакре. Может пересекать пространство и время. Наш долг — убивать то, что не является человеческим. Конечно, я следил за ним, особенно когда он проявлял интерес к детям. Он был голый с Кагами на руках, ради Аматэрасу! Я не сказал тебе, потому что ты стал бы более заботливым, чем мать-медведица. Мадара начал сжимать челюсти. «Нам известна репутация вашего клана», — сказал Хаширама. Неужели они действительно думали, что Мадара по традиции убьёт своего избранника? Что Учиха не сможет различить злое существо или нет? Верил ли Тобирама, что Мадара собирался убить его? От этой мысли стало плохо. Учихи были рождены, чтобы бороться со злом — такова роль, отведённая им богиней, и Мадара всегда исполнял её с гордостью. Он был чудовищем из чудовищ. Тем, кого посылали в качестве последнего средства, и он заслужил эту репутацию. Он на неё претендовал. Если подозрения подтвердятся, у Тобирамы будут все основания опасаться за свою жизнь. — Аники. Он посмотрел на своего младшего брата, который сочувственно положил руку ему на плечо. — Я не собираюсь причинять ему боль. И я убью любого, кто попытается напасть на него. — Я знаю, аники, — прошептал Изуна. — Знаю.

_____________________________________

Теперь, когда он знал о такой возможности, Мадара не мог не заметить признаки. Тысяча деталей, которые можно было бы использовать в качестве улик, чтобы привлечь избранника его сердца к проверке. Его клан регулярно устраивал их по просьбам заказчиков, чтобы разоблачить возможных ёкаев. У них была отдельная процедура и тесты, которые Тобирама даже не заметил бы, и их было бы так легко выяснить. Но Мадара этого не сделал. Его возлюбленный идёт в своём собственном темпе, а сам отказывался предавать того каким бы то ни было образом. Несмотря на все предосторожности, Тобирама колебался, когда Мадара предлагал провести время вместе, и всегда проверял содержимое чашек, что давал ему Учиха. Хаширама явно предупредил его, что стало ещё одним доказательством его преданности и любви к приёмному брату. На столе избранника сердца появилось комнатное растение — предупреждение и защита. — Не хочешь поужинать со мной в субботу? Это был их выходной, любезно предоставленный Хаширамой. Сенджу ныл при мысли о том, что придётся работать без них обоих, но обещание, что Изуна и Хикаку придут ему на помощь, успокоило. Мадара не предлагал помощь своим второму и третьему командирам. Это было доказательством его добросовестности, хотя все они знали, что он смог бы справиться с Тобирамой в одиночку. Тонкие черты лица дрогнули. — Где? У него сжалось сердце от того, что он отказался от удовольствия удивить избранника своего сердца. Но сейчас было не до сюрпризов, поэтому ответил: — На стороне горячих источников, у подножия горы. Там есть поляны, идеально подходящие для пикника. Тоска и сладость, которые он увидел в этих красных глазах, давали трепетную надежду. — Я зайду за тобой в полдень, — проговорил Тобирама. Другими словами, он не хотел, чтобы Мадара был в его доме, но это было нормально. Он собирался доказать своему возлюбленному, будь то человек или нет, что его доверие не будет напрасным.

_____________________________________

Мадара созвал собрание клана. — Я требую снисхождения. Комната разразилась ропотом. Учиха заставил всех замолчать с помощью своего шарингана. Эффективно. — Вы уверены, что он не человек? — поинтересовался Хикаку. Никто не спрашивал, для кого предназначалось это снисхождение. Был только один человек, ради которого Учиха Мадара, — Бедствие, тот, кто убил дракона, — мог уклониться от своего долга. Изуна пожал плечами. — Он может быть, а может и не быть. У нас нет веских доказательств, но инстинкты не следует игнорировать. — Человек или нет, каждый знает о последствиях, если он пострадает, — прорычал Мадара, прежде чем какой-то идиот предложил погнаться за Тобирамой. И с удовлетворением заметил, как собравшихся охватила дрожь. Хорошо. Пусть они боятся его безумия и ярости. Пока он жив, несомненно, будет защищать избранника своего сердца. Было несколько обвинений в том, что он не в состоянии трезво судить о ситуации, но его намерение убить и логические доводы Изуны сумели убедить других. В конце концов, трудно было сомневаться в добросовестности альбиноса, пока тот позволял перевозбуждённому Кагами цепляться за себя при каждом удобном случае. Вид прыгающего маленького мальчика, тащащего снисходительного Тобираму, стал обычным явлением для других детей, приближающихся к нему. В этот момент, если бы фанатики захотели убить Сенджу, им пришлось бы столкнуться с толпой опечаленных детей и их родителями. Они лучше, чем кто-либо, знали, как трудно уничтожить ёкая, который защищал своего детёныша. Если бы одно из этих существ решило защитить детей Учих, было бы глупо отказаться от этой грозной защиты. Учихи были остриём человечества, вооружённым Аматэрасу для борьбы с хаосом. Однако они понимали, что хаос являлся необходимым противовесом порядку вещей. Некоторый хаос принёс новизну и возрождение вместо разрушения. Вот почему можно было просить о благодати. Они были охотниками, вовсе не фанатичными варварами. Несмотря на то, что возлюбленный Мадары не был человеком, его гениальность, самоотверженность в строительстве деревни, верность и страсть к исследованиям и обучению ясно дали понять, что он не был плохим хаосом. В конце концов имя Сенджу Тобирамы было внесено в «реестр благодати», было принято решение о новом пуле ставок. Теперь победителем станет тот, кто угадает истинную природу любимого человека их лидера.

_____________________________________

Хаширама был не единственным, кто наблюдал за Учихой. — Она смотрит на меня, не моргая, — пожаловался Изуна, драматично опускаясь за стол. — Это пугает. — Сенджу Тоука всегда пугает, ты просто слишком влюблён, чтобы замечать это, — возразил Хикаку, открывая свиток. Мадара слушал их перебранку вполуха, читая собственный свиток. Был ли избранник его сердца вампиром? Бледная кожа, красные глаза, чувствительность к солнцу… Кровью он не питался — Изуна заметил бы это во время своего дежурства, — но ему могла понадобиться другая форма энергии. Может, чакра? Хашираме не составило бы труда накормить его, используя свои запасы, и это объяснило бы необычное обнаружение. Мадара также мог бы без проблем кормить его, поддерживать его здоровье. Дрожь удовольствия пробежала по телу при мысли о том, что он заботится о своём избраннике и таким образом демонстрирует абсолютное доверие к нему. — А Ёсэй? — поинтересовался Изуна. — Обычно они маленькие, но со временем им нравится играть. И с мёртвыми тоже. По телу младшего брата пробежала дрожь, но Мадара лишь рассеянно хмыкнул. Это была возможность. В любом случае Тобирама был достаточно красив, чтобы быть ёсеем, хотя его темперамент не был типичным для того, что Учиха наблюдал на протяжении многих лет. Хикаку кивнул и внёс это в список. — А нингё? — спросил он. Это объяснило бы хенге и пристрастие к сырой рыбе. Более того, пользователю суитона было бы легко незаметно оставаться здоровым. Однако Мадара не мог понять, как Буцума украл яйцо, не навлекая проклятия на свой клан. Он со вздохом отодвинул свиток и взял список, который составлял Хикаку. Возможностей было слишком много, несмотря на их критерии. Хаширама твёрдо заявил, что Тобирама не был его кровным братом. Несмотря на то, что всё ещё существовала вероятность того, что дух изгнал душу Сенджу из его тела, казалось более правдоподобным, что Тобирама был в своём собственном теле. Что ещё может скрывать хенге? Если Тобирама действительно был волшебным существом, он, должно быть, принадлежал к разумному виду, но не был изначально злым или даже проказливым, всеядным или плотоядным. Хотя ему нравились его привычки, он не соблюдал никаких особых правил и не придавал большого значения вежливости. Вероятно, он был приспособлен к лесной среде обитания, иначе Сенджу не нашли бы его, а, может быть, и морским, но уж точно не в слишком сухом или жарком месте. — Добавь шелки, — внезапно сказал младший брат. Мадара нахмурился. Название звучало по-иностранному, но Изуна не ошибся, заглянув дальше Земли Элементалей. К сожалению, торговля существами процветала, и у Сенджу были давние связи с Узумаки, которые поддерживали успешную торговлю. — Вид с севера, верно? — поинтересовался он, расчёсывая катакану. — Северо-запад. Они обладают способностью превращаться в тюленей благодаря коже, которую всегда должны иметь при себе. Если ты украдёшь шкуру и спрячешь её, то сможешь управлять шелки. У Мадары скрутило желудок. Тобирама всегда носил свой драгоценный мех при себе и никому не позволял к нему прикасаться. Если Изуна был прав, то Буцума так бы и сделал… — Мадара. Успокойся. Голос Изуны вырвал его из яростного оцепенения, в которое он погрузился. Мадара моргнул, деактивировав болезненный шаринган. — Думаю, на сегодня мы достаточно сделали, — проговорил Хикаку. — В любом случае мы никогда не можем быть уверены. Тобирама-сама, вероятно, нэкомата или дракон, или даже существо, которое никогда не упоминалось. — Но как я должен заботиться о нём, если не знаю! — воскликнул Мадара. — Это ты у него спроси, — мягко ответил двоюродный брат. — Ты делаешь то, что делал всё это время: ждёшь, пока он согласится поговорить с тобой и, возможно, покажет тебе. В любом случае он находится под защитой Учих. Как часто его двоюродный брат оказывался прав.

_____________________________________

Погода стояла прекрасная, и волосы Тобирамы блестели на солнце, как тончайший шёлк. Мадара улыбнулся ему и взял за руку. — Пойдём. Тобирама последовал за ним, нерешительно и застенчиво, как будто не совсем верил искренности Мадары. Тем не менее он позволил вести себя, и его глаза загорелись от удовольствия, когда он ощутил запах рыбы, которую приготовил для него Учиха. Он знал, что вкус был деликатной и одновременно нежной смесью солёного и сладкого, — как рекомендовал Хаширама, — а текстура была тающей, растворяющейся при прикосновении языка. И Мадара ничего не сказал, когда избранник его сердца забыл о вежливости, проглотив свою еду. К счастью, он выбрал уединённое место. Татуированный подбородок был испачкан соусом, между укусами блестела слюна, а звуки, с которыми он глотал, были абсолютно неподобающими. Но тепло расцветает в груди Мадары при виде доказательства того, что избранник его сердца любил еду, приготовленную им. Видно, он хорошо заботился о нём. Внезапно Тобирама замер и медленно поднял голову. Его глаза были широко раскрыты, а кожа имела бледный оттенок вместо обычного нежно-розового. — Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Мадара. Он надеялся, что его согласие успокоит альбиноса, но, судя по растущему ужасу в жестах Тобирамы, это займёт больше, чем предложение. Учиха сел, решив отказаться от полуправды. Тобирама должен был понять, что Мадара не представляет угрозы. — Мне посоветовал Хаширама. Я рад видеть, что он не пытался подшутить надо мной. Тобирама опустил голову на дрожащие руки, в которых держал полупустую тарелку. — Мадара-сан, я… Его голос был тихим и пристыженным, и Мадара не мог этого вынести. Медленно протягивая руки, он подошёл к своему возлюбленному и нежно коснулся кулона мангекё. Тобирама резко вздохнул, но не дрогнул. — Этот подарок — знак притязаний и защиты, — мягко проговорил Мадара. — Тобирама, ты должен понять, что поражённый Учиха не может любить дважды. Это абсолютно. Никто из моего клана не посмеет причинить тебе боль или позволить кому-либо причинить. Ты заметил это, верно? То, как они обращаются с тобой. Альбинос дрожал, в его глазах была боль, но он слушал. И ловил каждое слово Мадары. — Тобирама, есть список, созданный нашим основателем и обогащающийся с каждым поколением. Каждый Учиха способен прочитать его наизусть. Он называется «Реестр благодати». Когда ёкай помогает члену моего клана или мы обнаруживаем, что вид не является разрушительным, мы записываем это в этот список. Таким образом, если мы столкнёмся с этим существом, мы знаем, что должны оставить его в покое или даже помочь ему. Мы уже собрали детёнышей, ставших жертвами торговли ёкаев, чтобы вернуть их семьям. У нас есть книги о том, как ухаживать за этими существами. У каждой семьи Учиха есть история о том, как один из их предков спас ёкая. Он положил ладонь на деревянный мангекё и на это сердце, что так сильно билось. — Мы не убиваем всё, что движется, и нашу защиту нелегко снять. Они стояли так некоторое время, дыша вместе. Мадара не шевельнул рукой и позволил грозному духу альбиноса вникнуть в его объяснение. В конце концов толчки прекратились. — Не понимаю, почему ты мне это говоришь. Мадара закрыл глаза, чтобы отогнать боль от холодного голоса Тобирамы. Он не ожидал признания, но тем не менее это новое знание должно было успокоить его недоверие. Учиха отступил назад и взял свою чашу, которую согрел своей чакрой. — Можешь взять ещё, если хочешь, — сказал он с притворной небрежностью. — Я сделал это для тебя. — Мадара… Я… — обычно уверенный и суровый голос дрогнул, и Мадара посмотрел на виноватое лицо альбиноса. Он улыбнулся, уставший от своего медленного продвижения, но полный решимости быть терпеливым. Красные глаза расширились. — Я приготовил это для тебя. Чтобы ты был счастлив. Я хочу провести с тобой свою жизнь, Тобирама, и пока ты не оттолкнешь меня, я не уйду. Он начал есть и через несколько секунд услышал звуки ложки в маленькой посуде. И улыбнулся, когда возобновились звуки глотания и удовольствия, хотя и намного тише, но не поднял головы и позволил Тобираме насладиться едой в уединении. После еды они прогулялись, разговаривая на более лёгкие темы. Учиха подпрыгнул, после того как почувствовал — длинные пальцы скользнули между его пальцами. Тобирама хотел убрать их, испугавшись реакции, но Мадара поспешил пожать альбиносу руку. Он поцеловал впадину этого белого запястья и заметил, как порозовели уши избранника его сердца. Да, он мог быть терпеливым.