Опасное прикрытие

      В эти дни Тодду приходилось сдерживать очень много желаний. Ладно, фактически одно желание — закопать Ра’са. Посреди пустыни. По частям. Защитить Тима, вообще было его главной задачей. Как его телохранителя, парня, человека с совестью и честью в конце-то концов! Уберечь этого маленького птенчика, что прижимался к нему, Джейсону, по ночам, в поисках тепла и защиты. Маленького птенчика, которого он уже битый час ожидал в кровати, пока над цитаделью стояла глухая темная ночь.       Когда-то, будучи мелким, он очень боялся ночей Готэма. Шумные, полные огней и криков, они казались ему холодными, темными, полными боли и проблем. Но темнота пустыни была совсем иной. Слишком непроглядной, густой и, одновременно, как бы это ни звучало, пустой. Одинокой.       Ровно пока в темноте не послышались едва слышные шаги. Тимоти. Заледеневший от того, что слишком долго отмокал в ванне после домогательств Ра’са, заплаканный и истосковавшийся за день по ласке и теплу. Лишь ночью открываясь сильнее и напоминая самого себя, которого Тодд знал там, в Готэме.       Когда силуэт Уэйна застыл возле кровати, точно решаясь, будто Джейсон еще не доказал, что никогда не причинит ему вреда, Тодд молча откинул одеяло, предлагая нырнуть к себе под крылышко. И протянув еще какое-то бесконечно долгое мгновение, Тим все же без слов и дополнительных жестов нырнул к Джейсону, прижимаясь к нему дрожащей ледышкой.       В последние дни он заметно сдавал позиции, все меньше говорил, все больше плакал, когда думал, что никто не видит. Возможно, тепло Джейсона не помогало, а наоборот, делало Тимоти слабее? Заставляло страдать, позволив сравнивать, надеяться. И только Дэмиан по-прежнему заботил его в полной мере. С малышом рядом он становился живым, прежним.       Думая обо всем этом, обнимая забывшегося беспокойным сном Тимоти, Джейсон заснул только под утро. Чтобы привычно проснуться в пустой постели. Ранняя пташка, когда бы не заснул, если засыпал вообще, а не притворялся спящим, потому что синяки под глазами становились все темнее, его птенчик уже покинул гнездо. Хотелось надеяться, чтобы покормить Дэмиана, а не…       Эта невыносимая мысль, к которой он так и не смог привыкнуть, побудила к действиям, и Джейсон отправился на поиски.       Цитадель, конечно, уже не спала. Цитадель в принципе не спала никогда. Ученики и младшие воины вели дежурство круглосуточно. Ближний круг, имея проблемы со сном, колобродил всю ночь. У Талии для этого имелся целый гарем. Как они выживали в подобном ритме было непонятно, но дурных привычек Тим нахватался явно здесь.       В столовой искомой персоны не оказалось. Там, на удивление, не было никого, кроме горничной, полирующей столешницу тряпкой. Она то и сообщила, что все собрались в общей зале, заставив поспешить туда, гонимого любопытством. Что за повод?       Все оказалось просто: прибыл Уэйн-старший. И сердце вдруг забилось от предвкушения перемен. Но, как и все присутствующие, он сохранил бесстрастное, безразличное лицо, остановившись возле Тимоти, незаметно подцепив мизинцем его мизинчик в знак поддержки, не рискуя обнимать или как-то иначе проявлять внимание, чтобы не давать Лидеру повода в очередной раз сорвать на Тиме злость. Как будто ему этот повод был в принципе нужен. Но аль Гула очевидно возбуждала перспектива «наказать» непослушную птичку, а Джейсон не хотел доставлять ему такого удовольствия.       Не посвященный в детали, пропустив начало этой какой-то тягучей встречи, загустившей воздух в помещении, Тодд предпочел молча наблюдать за развитием событий. Просто держась рядом с Тимом, словно исполняя возложенные на него обязанности. Ведь могло произойти все, что угодно.       Он вновь пробежался взглядом по собравшимся, более внимательно, придирчиво, с облегчением замечая, что хоть малыша Дэмиана тут не было. И одновременно это же и напрягло. Пусть ненужный, никчемный, больной, откровенно неудавшийся наследник его величия, но Дэмиана Ра’с с рук не спускал, передавая его только Тимоти. А уж тем более на подобных публичных мероприятиях. С другой стороны, ребенок мог просто спать сейчас. Но отпустить внутреннее напряжение Джейсон так и не смог. Как не смог вслушаться в речь Лидера. Он заливал какую-то очередную бурду про честь, величие. И наследников всего этого недостойных.       Стоп, что?!       Джейсон дернутся не успел, как дверь в залу захлопнули и повернули в замке ключ. Теперь ни виновные, ни зрители отвратительного действа не имели возможности покинуть помещение. Ра’с сделал всего один взмах рукой, а Талию и Брюса Уэйна уже взяли под стражу, лишая возможности выкинуть какой-нибудь фортель.       Находясь совсем рядом с Тимоти, почти соприкасаясь предплечьями, Джейсон почувствовал, как тот напрягся.       Взгляд Лидера как раз остановился на нем. И Ра’с улыбнулся. И это была улыбка не умудренного жизнью старца, ведущего за собой неразумную паству, которого он тут из себя строил двадцать четыре на семь на триста шестьдесят пять последние лет сорок. Нет. Это была улыбка тигра, который решил поиграть с трепетной ланью, прежде чем ей перекусить.       — Тимоти, мой маленький гений, неужели тебе нечего сказать мне?       И Тодд внутренне подобрался. Чтобы там ни было потом, он не позволит причинить птенчику вред. Тимоти рядом молча покачал головой, определенно, на людях, становясь смелее и увереннее, прямо глядя Лидеру в лицо.       — И даже не посвятишь меня в то, как уводил со счетов мои же деньги? — почти ласково проворковал аль Гул, шагнув навстречу, чтобы подцепить пальцами подбородок Уэйна, заставив смотреть себе в глаза. И Тим не избегал этого взгляда. Лишь выдернул подбородок.       — Зачем? Это будет не так интересно.       Губ его коснулась усмешка. Ра’с же как-то удовлетворенно хмыкнул в ответ.       — Раз ты решил унести эту тайну с собой в могилу, не смею настаивать на обратном.       Джейсон еще осмысливал услышанное, когда в руке аль Гула сверкнуло лезвие кинжала. А потому, пусть и на доли секунды, но опоздал. Ударил Лидера по руке, но не смог остановить лезвие, лишь сбил с выбранной траектории, и оно вошло в тело чуть ниже и правее.       — Нет! — вскрик одновременно сорвался с губ Тодда и Уэйна-старшего.       Удар ногой отбросил убийцу от жертвы, и Тодд застыл. Броситься к Тимоти, означало подставиться под удар, сражаться — ему не выстоять.       Аль Гул чуть усмехнулся, выпрямляясь.       — Все такой же дерзкий, Сойка. Нужно было избавиться от тебя еще тогда.       Вновь махнул рукой, и через мгновение к горлу Джейсона прижалось лезвие ножа.       — Нет! — вскрикнула Талия, рванувшись. — Отец!       Столь близко от неминуемой смерти, опасно было даже дышать, но Джейсон осмелился заговорить, почувствовав, как по коже покатилась капелька крови.       — С вас станется. Что для садиста, насильника и убийцы чья-то жизнь… Но помните, что, однажды, кара настигает каждого. Я готов заплатить за свои грехи. А вы?       Нес откровенный претензионный бред, ибо где Ра’с, а где расплата. Но и выбора, кроме как тянуть время, у него не было. Если у этих двоих мамкиных — хотя в данном случае папкиных — свергателей Головы Демона имелся план «Б», то самое время пускать его в ход, потому что с таким ранением птенчик долго не протянет. Он с перерезанной глоткой и того меньше.       Если Лидер и планировал что-либо ответить, то просто не успел. К счастью, в помещении находились не только верные ему люди, но и сторонники Талии. В один миг в зале началась массовая схватка. Под этот шумок, не будь дураком, Тодд и ушел из-под ножа отвлекшегося на миг ассасина. Бросился к осевшему на пол Тимоти, боясь, как бы его, помимо прочего, еще и не затоптали в пылу схватки. Оттащив за колонну, зажал рукой рану.       — Держись только, Тим, — попросил он.       Младший Уэйн улыбнулся дрожащими обескровленными губами. Чуть завалился на него, кажется, за прошедшие несколько минут, потеряв немереное количество крови.       — Конечно, — едва слышно выдохнул он, прикрыв глаза. — Я еще должен тебе «долго и счастливо»… подальше ото всего этого. Тебе и Дэмиану. Да…       — Именно. Потому молчи, береги силы. Они тебе еще понадобятся, обещаю, — заверил Джейсон, мягко похлопав по щеке. — Не спи, слышишь?       Он отвлекся на миг, оценивая обстановку, проверяя не грозит ли им близка опасность, но в этом хаосе смог вырвать взглядом лишь несколько человек, не узнать которых было просто невозможно.       И то, что Шива и Бэн были на их стороне, не могло не радовать. Чуть вздрогнул, когда, окончательно завалившись на него, Тим тихо, немного бессвязно прошептал:       — Очень-очень… Люблю. Ага. Люблю… Потрясающий…       — И я тебя, птенчик, — выдохнул Джейсон, осознавая, что другого шанса сказать о своих чувствах может просто не быть… — Очень.       Невольно вздрогнул, когда кто-то оказался рядом. Не переставая зажимать рану, поднял взгляд, с облегчением увидев рядом Бэна.       Тигр окинул Тимоти взглядом и тихо цыкнул: плохо дело. Джейсон, ощущавший, как горячая кровь толчками выходит из раны, пачкая его заледеневшие от ужаса пальцы, и так это понимал. Как и то, что схватка затихает, а значит они могу попытаться пробиться к выходу.       — В медицинский отсек. Быстро, — сказал он, судорожно поднимая Тимоти, стараясь при этом не переставать жать на рану, ведь это единственный шанс хоть немного отсрочить неизбежное. — Дверь.       Бэн кивнул и двинулся вперед, расчищая им путь и сняв с дверей тяжелый засов и отомкнув замок.       Быстрыми шагами пересечь лабиринты коридоров и лестниц, стараясь не растрясти раненого, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Чертово время! Как всегда, напоминало своенравного кота: он довольно растягивается у тебя на коленях, когда не надо, и удирает как спринтер, стоит только подумать о том, чтобы его поймать.       Только держись. Пожалуйста.       Эта мысль билась в голове на протяжении всего пути, пока они не ввалились в медицинский отсек и Джейсон не уложил Тимоти бесцеремонно на операционный стол. И пусть только попробуют отказать птенчику в шансе на жизнь… Впрочем, никто и не собирался. Так что он послушно уступил место медикам, застыв в сторонке, внимательно следя за происходящим издали.       К счастью, его не выгоняли, слишком серьезной была ситуация. И ранения. Кажется, птенчик попрощался с селезенкой. Черт! Джейсону казалось, что он не дышал все это время. Бесконечно долгое чертово время. Он не знал, когда в медотсек ворвался Брюс, просто выпав из реальности, наблюдая за показаниями приборов и молясь про себя всем ему известным богам.       И только разговор о переливании привел его в чувства. Встрепенувшись, он посмотрел на работодателя:       — А какая нужна группа?       Если бы только понадобилось, он отдал бы хоть всю свою кровь, только бы Тимоти выжил.       — Четвертая отрицательная, но нужен близкий родственник, — отозвался доктор.       Сердце заколотилось до боли, группа совпадала, но…       — Джейсон подойдет, — сухо отозвался Брюс.       Тодд посмотрел на мужчину с надеждой и сомнением, не понимая. Тот, в отчаянии, готов был рискнуть?       — Но я же не родственник. Если организм Тима не примет мою кровь…       — Ты подойдешь, — уверенно выдохнул Брюс, открыто смотря на Джейсона с упрямством и виной во взгляде. — Поверь мне, ты подойдешь.       Джейсон застыл, хмурясь:       — Что? — переспросил он. Хотя уже знал ответ, но это осознание сбивало с ног.       Нет. Нет, это же невозможно, да? Его мир рушился от нескольких простых слов, но голос врача, напоминающего, что время идет на мгновения, не позволил утонуть в хаосе мыслей и сомнений.       И Тодд просто кивнул, с готовностью закатав рукав. Оставляя выяснение отношений на более благоприятное время.       Пока же он лежал на соседней от птенчика кушетке, медитируя на показания приборов. Низкое давление, слабый пульс. Все плохо, но стабильно. В какой-то момент от этого начало тошнить. И он попытался сконцентрироваться на слабом дыхании Уэйна-младшего. Время до того летевшее со скоростью ястреба, теперь ползло со скоростью студента, собирающегося на ненавистную первую пару.       Со стороны двери послышался перестук каблуков.       — Ты предупредить могла? — спросил он, не поворачивая головы. Вопрос этот уже набил оскомину. Но то, что Талия точно знала, он не сомневался.       Женщина передернула плечами:       — До сих пор эта информация не имела важности.       Ох, если бы не игла в вене… Хотелось рвать и метать, вот только вряд ли эти двое были способны понять, чем грозит эта «не важная информация»… и Джейсон только стиснул зубы.       — Кому как, — процедил он.       — А что поменялось? Кроме того, что ваше родство сейчас спасает ему жизнь.       Да она издевается?! Не выдержав, он кинул взгляд на и поныне бесстрасную наставницу. И сдулся, словно прохудившийся шарик.       — Он знает? — хрипло спросил Тодд, не готовый услышать ответ, но… Вряд ли способный чему-то удивляться.       — Нет.       Еще одно небрежное пожатие плечами. Ну да «не важная информация». Господи!.. Нет, Джейсон-то с этим справится, но как отреагирует Тимоти. Нет. Нет. Нет. Он не должен знать, что они… братья. Господи! До сих пор в голове не укладывалось!       Но ведь такое не скроешь. Знают двое — знают все. А здесь свидетелей побольше будет. Да и вообще. Ему-то как с этим жить?! Как бы он тут не храбрился, но его буквально затошнило от всех этих мыслей. Хотя, может и от переливания.       Наконец, вынув иглу, его оставили на кушетке, не позволив встать — слишком много крови взяли для подобного геройства. И Джейсон обессиленно откинул голову на подушку, прикрывая глаза, чтобы остановить кружение помещения. Уэйн вышел с доктором в коридор, очевидно не желая, чтобы кто-то из них слышал, о чем они говорят, и Тодд нашел на ощупь руку Тимоти. Кто знает, доведется ли ему еще хоть раз прикоснуться к нему… Погладил, мягко сжав, будто надеясь отогреть и без того всегда холодные, а сейчас просто ледяные от малокровия пальцы. Но понимал ведь, что не выйдет. Ничего не выйдет.       И мысль эта душила. От нее хотелось бежать как можно дальше.       Но все, что он мог себе позволить, осторожно присесть, игнорируя головокружение и слабость, чтобы прижаться губами к бледной ладошке. Почувствовав слабый отклик, который вполне мог оказаться рефлекторным сокращением мышц, поднял взгляд и на губах Тимоти ему померещилась улыбка, спрятанная в самом уголке.       — Не умирай.       Даже если они никогда не смогут быть вместе.       Пожалуйста, только не умирай. Джейсон пережил многое. И многих. Но этого не переживет точно.       За спиной послышались шаги. Тодд даже не был уверен, что он их услышал. Скорее уловил аромат дорогого парфюма. И, внезапно, сигарет. А, ну да, от Альфреда прятаться ведь не надо.       — Как вы, Джейсон? — мягко спросил Уэйн-старший.       — Физически или морально? — с горькой усмешкой полюбопытствовал Тодд, не выпуская руки своего… брата. Факт, который еще долго будет причинять боль. И самое лучшее лекарство — долгая разлука.       — А что хуже? — поинтересовалась большая страшная летучая мышь, скользнув ближе, робко коснулась спутанных волос сына. Джейсона. Блять.       Тодд передернул плечами, одновременно, словно невзначай, уходя от нежеланной ласки:       — Тело привыкло терпеть боль — оно справится. А… — Он покачал головой, в очередной раз, беспомощно и тщетно отказываясь принимать правду. Он прекрасно жил без нее все эти годы. Но уже не сможет так, не сможет забыть… — Я могу забрать расчет?       Не то чтобы ему были нужны эти деньги. Он мог уйти и без них. Просто обозначал намерения.       На лице миллиардера ни один мускул не дрогнул. Но руку он все же убрал, не желая докучать.       — Конечно. Деньги поступят на ваш счет в течение часа, мистер Тодд.       Джейсон кивнул, благодаря за понимание. Как бы там ни было, а всегда приятно иметь дело с работодателем, с которым расстаешься по-людски. Даже если он последний кобель.       — Я оставлю записку для Тимоти. Отдайте ему… когда окрепнет, — попросил он.       Это будет нелегко написать, а Тиму читать, но смыться вот так, не попрощавшись, не поблагодарив за то, что между ними было, не попытавшись все объяснить… Чем он будет лучше Уэйна-старшего?       Брюс Уэйн только кивнул, не давая другого ответа. Впрочем, Джейсон был уверен — передаст. Потому что каким бы кобелем, мудилой и скотиной тот ни был — он любил своего сына. Тима любил точно. Хоть и не умел этого показать.       А может Джейсону просто хотелось в это верить.       А еще ему хотелось остаться наедине с Тимом: целовать его пальцы, улавливать дыхание. Да, так эгоистично. В последний раз.       Но у них всегда были разные дороги, разве нет? Кем бы не оказался Тим в итоге, наемник — не его вариант. Джейсон не хотел становиться этим вариантом. Не хотел причинять боль тем, что не вернется однажды. Тогда, когда они увязнут окончательно. Когда за спиной будут годы, дом и, может, даже собака.       Боже, о чем он думает вообще?.. Этого не будет. Уже нет. Никогда.       Пробыв рядом с Тимоти до утра, пытаясь надышаться перед смертью, и оставив на прикроватной тумбочке записку, адресованную ему, Джейсон поднялся. Склонился над раненым, в последний раз коснувшись губами безучастных губ, решительно вышел. Не прошло и часа, как он покинул крепость, чтобы больше никогда не возвращаться.