Двое на одного

      Гарри сидит в довольно удобном кресле и лениво наблюдает, как небольшая группа специалистов по времени-пространству калибрует записывающие устройства и настраивает все для этого сеанса.       Когда Гарри впервые пришел сюда, он был привязан к стулу, а над ним висели какие-то ужасно острые предметы. Ничего из этого не дало никакого результата, Невыразимый просто хотел подразнить Гарри.       Сеансы обычно заканчиваются тем, что Гарри выполняет разные фокусы, пока его сканируют разными предметами. Они сравнивают Гарри с базовыми показаниями волшебника и пытаются определить, действительно ли что-то изменилось из-за его короткого путешествия между измерениями.              Они один раз просканировали выцветший шрам Гарри, а затем провели следующие четыре часа, неоднократно сканируя его с помощью все более мощных заклинаний.              Невыразимый просовывает голову в дверь, возможно, с улыбкой под размытым заклинанием на лице.       – Эй, Номер Три! Строительная бригада в припадке из-за одного из твоих отродий Темного Лорда.       Гарри проводит рукой по лицу. В секретной исследовательской организации под названием «Невыразимость» ни один из этих придурков не умеет держать язык за зубами.       Невыразимый Гарри отрывается от работы с плавающей каплей, которую Гарри обычно дают подержать. – Который из?       — Э-э, что-то вроде зла?       — Да, но какой злой? – Невыразимый спрашивает Гарри снова.       – Супер умный? Очень капиталистический?       – Нет, но они оба такие, так кто из них ты… – Гарри вскидывает руки вверх. – Ради Мерлина, посмотри, мальчик блондин или у него темные волосы?       Посещающий Невыразимый издает звук осознания. – Это блондин.Да, нет, мы где-то потеряли другого мальчишку.       — Все в порядке, — вздыхает Гарри. – Том, вероятно, просто пытается найти волшебную версию ядерной бомбы.       – Что такое ядерный?       – В любом случае, — прерывает Невыразимый Гарри. — Один Двадцать Шесть, меня вообще не волнует, насколько раздражает Строительная компания, просто скажи им, чтобы они разобрались с этим сами».       – Они не расстроены, – отмахивается Невыразимый Номер Один Двадцать Шесть. – Они хотят его оставить, просто сообщают вам, что он теперь подписан в качестве консультанта.       — Да, ладно, принеси мне документы.       Один Двадцать Шесть ныряет обратно, и Гарри опирается локтем на подлокотник стула, подперев рукой подбородок. Раньше Гарри думал, что это здорово, что никто не слишком «расстроен» из-за мальчиков, но есть такая вещь, как слишком принятие.       Теперь Гарри прекрасно осознает, что он тоже является частью проблемы, но ему это позволено, потому что он достаточно глупый человек, чтобы вообще воспитывать мальчиков. Однако Невыразимые старше, зрелее и гораздо мудрее Гарри, поэтому им следует, по крайней мере, принять меры предосторожности.       За исключением того, что все очень любят этих двух мальчиков за их ум, магическую силу и странности. Что Гарри очень ценит и определенно поощряет, потому что эта академическая атмосфера хороша для Тома и Геллерта, они так хорошо вписываются.       За исключением того, что два мальчика используют Невыразимых, чтобы продолжить свое собственное вторжение в опасную, незаконную магию - которая практикуется в секторе исследований и разработок только из-за действующих правил.       И, очевидно, никто не думает просто так отказывать мальчикам, когда Том спрашивает о зельях модификации тела, а Геллерт размышляет о дестабилизации защитных палат как в больницах, так и в тюрьмах.       Это еще не все Невыразимые, потому что Гарри видел, как смешные из них прятали Геллерта и Тома за заклинаниями или собственными одеждами, когда встречали некоторых других. Иногда Невыразимые, которые позволяют мальчикам получить доступ к опасному оборудованию, выглядят сдержанными.       «Невыразимый Гарри» приказывает людям заботиться о мальчиках, активно скрывает это от некоторых людей и даже просит подчиненных показать мальчикам определенные отделы или подарить им книги или сырье.У Геллерта и Тома есть какая-то сделка с Невыразимым, а Невыразимые находится настолько высоко в иерархии командования, что любой, кто обычно думает иначе, вместо этого просто убрал руки с поводьев гиппогрифа и сказал, что это не их проблема, что происходит с следующим.       Гарри должен возразить, но мальчикам здесь очень хорошо, потому что, по крайней мере, они учатся командной работе (или лидерству) и контролю качества (или тому, как подделывать документы), и это заставляет их интересоваться академическими кругами, а не мировым господством (или просто как академические круги могут способствовать мировому господству). Итак, проблема в том, что Гарри не знает, Том или Геллерт придумали план сотрудничества с Невыразимым. Или, может быть, Невыразимые сами все это подстроили.       — Ты выглядишь растерянным, — размышляет Невыразимый Гарри, бросая каплю Гарри в руку.       — Я думаю об обычном, — признается Гарри, раздавливая каплю. Он садится прямо и начинает сжимать его обеими руками. – Тебе три года, верно? Где Невыразимые Один и Два?       – Я хотел повышения по службе, – вот и все, что говорит Невыразимый.       Гарри хмурится. – Знаешь, я думаю, ты плохо влияешь на мальчиков.       – О, я никогда не буду так плох, как ты, хотя и по другим причинам».       – Если это, что бы ты ни делал, причиняет им боль…       Невыразимый наклоняется над стулом настолько близко, что Гарри видит под капюшоном что-то вроде глаз, что-то вроде зубов, что-то вроде улыбки.       – Я собираюсь остановить тебя прямо здесь, – усмехается Невыразимый. – Я знаю, ты никогда этого не поймешь, Гарри, но мы играем в разные игры.Я даю им все, и все, что им нужно сделать, это произвести на меня впечатление».       – Что значит проиграть? – Гарри требует и пытается ткнуть каплю в лицо Невыразимому.       Невыразимый отступает назад, отбрасывая руку Гарри. – Ничего страшного, не раздражайся. Они просто теряют мое… уважение.       — Я не вижу в этом ничего плохого, — ворчит Гарри, наступая на ботинок Невыразимого, прежде чем он успевает увернуться.       – Да, возможно, потому, что ты потерял все мое уважение за двадцать минут пребывания в этом измерении.       – Я назову дракона Ногардом.       Невыразимый садится на ближайший стол и издает такой звук, будто ему физически больно это слышать.