Двое на одного

      Они отходят от поезда и садятся в последнюю маленькую лодку на озере, Том и Геллерт внимательно следят за Криденсом. Они всегда могут свалить и отправиться в Дурмстранг, если они не пустят Криденса.       Но, судя по рассказам Гарри о том, как он здесь провел время, стражи не пропускают ничего: учителя, издевающиеся над учениками, тролли, акромантулы, Темные Лорды, василиск в подвале…       Они проходят мимо строя, Том и Геллерт с палочками в руках наготове. Криденс вздрагивает, его плечи ссутуливаются, и он напрягается под внезапным давлением такого количества магии — его антитезы — пытающейся сдержать его, и это неудобно и заставляет его хотеть рассеяться, но это не останавливает его.       Пальцы Креденса дергаются к карману, куда он положил плащ-невидимку, но он делает глубокий вдох и выпрямляет спину. Он едет в Хогвартс, потому что так хочет Гарри. Теперь его не запугать.       – Все в порядке? – осторожно спрашивает Геллерт.       Креденс глубоко вздохнул, – Оно не может меня остановить.       – Это настораживает, — предложил Том. – Учитывая, что ты сейчас чуть ли не худшее, что есть на Британских островах.       – Я удивлен, что тебя это не останавливает, — пробормотал Креденс.       – Что это было?       – Ничего, брат.       Когда лодки достигают входа в Большой зал, первокурсникам велят сгрудиться вместе, и как бы Креденс ни старался держаться вне зоны видимости, они все равно на него наседают. Это вполне очевидно, ведь одиннадцатилетние дети не умеют контролировать свои выражения.       – Ты странный! — воскликнула девочка.       – Твои волосы странные! – ответил Геллерт.       Она отступает назад, поднимая руки, чтобы пригладить белокурые локоны. Больше никто не говорит, возможно, потому, что Том стоит прямо за плечом Криденса и делает то, что он делает, когда краснит глаза, чтобы отпугнуть других детей в парке — и это действует на магических детей так же хорошо, как и на маглов.       Их ведут внутрь, и это становится еще хуже, когда они проходят мимо середины длинных столов: присутствие Криденса омывает столы Рейвенкло и Хаффлпаффа, пока они идут по центру. Старшие ученики затихают на полуслове и вздрагивают, неловко поворачиваясь, чтобы не оказаться к нему спиной, в их глазах появляется страх.       Все очень быстро становится неприятным: взгляды, оскорбления, спонтанные действия, которые, кажется, удивляют даже тех, кто ведет себя неадекватно. Геллерт идет прямо впереди, а Том — чуть позади Криденса; палочки все еще засунуты в рукава, но освобождены от заклинания кобуры, которое обычно удерживает их на предплечьях.       – Жаль, что никто еще не пытался напасть на тебя, — пробормотал Геллерт, голос которого был достаточно тихим, чтобы его услышали только братья.       – Если тебя ударят в моем присутствии, притворись, что тебе больно, — шепчет Том. – Так я смогу заявить о расширенной самообороне, когда отправлю их в Св.Мунго.       Глава Рейвенкло поднимается с Распределяющей шляпой в руках и начинает называть имена. Это довольно сдержанное действие, учитывая, что все в их радиусе смотрят на Криденс с легким ужасом.       – Корвид, Криденс!       Они не могли использовать Дамблдора, ведь Альбус — Темный Лорд, а Поттеры — настоящая семья, так что пришлось взять фамилии Тома или Геллерта — но они поссорились из-за этого, так что Гарри пришлось вмешаться и назвать свое вымышленное имя.       Криденс поднимается, и наступает напряженная тишина. Сортировочная шляпа открывает рот, но из него не выходит ни слова. Криденс — единственный, кто слышит крик, рваный, вне себя от боли и такой, такой мучительно человеческий.       Том шагнул вперед, тело Геллерта скрывает поднятую палочку Тома.       – Хаффлпафф! — кричит Шляпа своим обычным весёлым голосом.       Глава Рейвенкло настороженно наблюдает за Криденсом, пока тот снимает шляпу: материал странно провисает и морщится. Криденс идет садиться за стол Хаффлпаффа, где все сползают со скамейки в сторону от него. Он нервно поглядывает на своих братьев, но улыбается, когда они оба незаметно поднимают на него большие пальцы.       Мимо проходит еще несколько детей, а затем, – Гриндельвальд, Геллерт!       Геллерт думает об огромном Гриффиндоре, и когда Распределяющая шляпа все равно пытается запихнуть его в Слизерин, он очень сильно задумывается о том, чтобы вернуть шляпу Криденсу.       – Гриффиндор!       – Большое спасибо, — бормочет Геллерт, и когда он садится за стол, то улыбается и легко смеется, быстро заводя друзей.       – Риддл, Том!       Распределяющая шляпа еще не успела надеться на голову Тома, а она уже кричит – Слизерин!.       Том садится за стол, и все видят кольцо Гонтов на его шее и восхищаются, тем более что большинство старших Слизеринцев уже слышали о Томе и его брате от своих родителей и были предупреждены, чтобы они были осторожны.       – Тот, с кем вы разговаривали, — осторожно начал Нотт. – Хаффлпаффец, он…       – Мой младший брат, — спокойно отвечает Том. – Немного тихий. Я не хочу, чтобы вы приближались к нему.       Они все принимают это со всей серьёзностью

******

      После того как префекты провели их по общежитиям, они снова встречаются в потайной комнате на седьмом этаже, сидят на огромной мягкой кровати около зеркала Гарри и ждут звонка.       – Сложная схема, но у меня есть несколько идей, как сделать карту, которая отслеживает людей, — сообщил Геллерт.       – Как в рассказах Гарри о Карте Мародеров? – спросил Криденс, откусывая булочку от кучи еды, которую они с Томом принесли из кухни по пути.       – Конечно, это теперь семейная традиция, — заявил Геллерт. – Нам нужно сделать карту, которой гордился бы дед.       – А потом мы сможем на районы, — пробормотал Том, сузив глаза. – А потом города и, в конце концов, весь мир.       Зеркало загорается, и Криденс нырнул за ним, – Гарри!       – Как прошел ваш первый день? – спросил Гарри. – Я ждал так долго, как только мог, чтобы вы могли завести друзей и спокойно изучать планировку, но — ах! В каких Домах вы учитесь?! Расскажите мне всё!