Следуй за мной

Утренний эфир отнимал у него все жизненные силы. Три часа бессмысленного трёпа в микрофон казались каторгой в сравнении с пятью минутами, что некогда отводились на приветствие в старшей школе «Веддингтон». Ныне Эверетт с трепетом вспоминал те времена и приходил к выводу, что хоть немного, но скучает по школьной жизни. Говорят, что пора студенчества – самая прекрасная в жизни каждого человека. Логан склонен был ставить это утверждение под сомнение. Потому что у него практически каждая минута жизни была расписана, и он метался от одного дела к другому, к вечеру выбивавшийся из сил окончательно и готовый продать душу за чашку бодрящего напитка и тёплую ванну. Не так давно ему исполнилось двадцать, за плечами остались два года обучения в университете, переезд из родительского дома в квартиру Шелдона, попытки доказать свою самостоятельность и поиски работы, как раз, чтобы подтвердить свой статус взрослого человека, не нуждающегося в опеке. Природное обаяние, хорошо подвешенный язык и дикое стремление приступить к своим обязанностям едва ли не с порога, убедили будущее начальство Эверетта в том, что кандидат вполне достоин получить это место, потому его без промедлений взяли на работу, и теперь страна просыпалась под показательно бодрый голос Логана. Но как бы сильно не вдохновляла Эверетта работа, через полтора года он от неё устал и пришёл к выводу, что так жить нельзя. Нужно что-то менять. А именно – обстановку. Ему требовался отдых. До заветного отпуска оставался всего один эфир, и Логан только что благополучно с ним покончил. Радости его не было предела. Хотелось выскочить в коридор, выхватить из рук первого проходившего мимо человека бумаги, подбросить их в воздух и убежать, весело смеясь. Но Эверетт понимал, что с такими поступками следует повременить, иначе его без промедления отправят в психушку. Ну, или просто уволят, если по дороге повстречается некто из правящей верхушки, внезапно нагрянувший с проверкой. Пусть сейчас работа Логану надоела, в целом, он её любил, потому в ближайшем будущем расставаться с ней не планировал. Собственные эмоции следовало держать под контролем, снизив уровень сумасбродства до минимума, а эйфорию оставить на потом, для более подходящей обстановки. Здание Эверетт покинул относительно спокойно. Нацепил на нос тёмные очки и счастливый побежал к машине, где его ждал Блэр. Забравшись на пассажирское сидение, он потянулся и мягко коснулся губами чужой щеки. – Я свободен, – произнес счастливо. – Как птичка. Для выразительности даже помахал руками в воздухе, словно имитировал полёт этой самой птицы. Шелдон не удержался и засмеялся. Ухватил Логана за воротничок рубашки и притянул ближе к себе, целуя уже серьёзно, в губы, не ограничиваясь детским чмоком в щёчку. – Поздравляю, птичка, – произнес Блэр, спустя пару минут и один сладкий поцелуй. – Не хотелось бы портить идиллию, но, может, мы уже поедем? – раздался недовольный голос с заднего сидения. Логан обернулся и встретился взглядом с бывшим одноклассником, Пьером Джастисом. Тот приветливо помахал Эверетту рукой, привлекая к себе внимание. Разумеется, ничего необычного в его присутствии не было, и он не появлялся из воздуха. Он находился здесь всё это время и внимательно наблюдал за действиями бывших одноклассников. На чём держатся их отношения, Пьер так до сих пор и не понял. То есть, он понимал, но верить отказывался. Джастис знал прекрасно, что его друг, Шелдон, был приличное время влюблён в Эверетта, но вот чувства последнего до сих пор оставались для него тёмным лесом. Не то, чтобы совсем не верил в их искренность, просто не знал некоторых нюансов, а потому склонен был ставить наличие каких-то тёплых чувств под сомнение. Слишком ярко полыхала ненависть между этими двумя на протяжении почти всей школьной жизни, чтобы так стремительно закончиться в выпускном классе. Но она закончилась, как бы удивительно это не звучало. Клуб любителей журналистики и отношения типа «редактор школьной газеты и его заместитель» остались в прошлом, но, несмотря на это, Пьер всё равно несколько Логана побаивался. Тот был слишком ядовитой гадюкой, чтобы в его присутствии можно было расслабляться. Впрочем, подобная, не самая лестная характеристика, не помешала Эверетту и Джастису забыть о былых разногласиях и стать приятелями. Направления в жизни они выбрали разные, потому никакой конкуренции у них теперь не было. Пьер изучал литературу и собирался стать переводчиком-лингвистом, а Логан пошел по проторенной дорожке и сейчас осваивал профессию журналиста, как в теории, так и на практике. Этот выбор никого не удивил. Все понимали, что для Эверетта это едва ли не идеальная профессия. Деловая хватка, жажда новых знаний, стремление сунуть нос во все возможные тайны... Чем не свойства безупречного журналиста? У Логана этих качеств было – завались, так что сомнений в правильности его выбора у окружающих не возникло, а у самого Эверетта – и подавно. Его не привлекали экономические перипетии, не тянуло в мир глянца, не хотелось лезть в чужое грязное бельё. Он пока не определился, в каком направлении хочет работать, но понимал, что всё равно свяжет свою жизнь с журналистикой, а в любой другой сфере слабо себя представлял. Иногда приходил к выводу, что станет модным колумнистом, иногда видел себя издателем. В любом случае, на размышления у него было много времени, и Логан понимал, что когда-нибудь определится со своими желаниями. В данный момент у него была только одна мечта – отдохнуть от ежедневного трёпа в радиоэфире и набраться новых впечатлений, воспоминания о которых будут согревать его во время рабочих будней. Целых двадцать восемь дней, которыми можно распорядиться по собственному желанию! Это ли не счастье? Безусловно, отдыхать Эверетт собирался не в одиночестве, а в компании Шелдона, потому его путешествие обещало превратиться в романтическое приключение, но не сложилось. В самый же первый момент всю идиллию поломало присутствие поблизости третьего человека, бесцеремонно влезшего в общение. Логан лишь тяжело вздохнул, но как-то комментировать чужое заявление не стал. И так было понятно, что Пьер сейчас в мерзком настроении, а потому способен только портить его же окружающим, а не дарить улыбки направо и налево, расточая оптимизм. Буквально пару дней назад Джастис со скандалом расстался со своей очередной пассией, а потому пребывал в мрачном расположении духа. С ним такое случалось довольно часто. В последнее время ему вообще не везло с объектами влюбленностей. Пьеру нечем было себя занять, потому он набивался в общество другим людям и первой же жертвой оказался Шелдон, а вместе с ним и Эверетт. За компанию, как говорится. Первая неделя их отдыха и так обещала выдаться не из приятных. Романтику родственники Логана торжественно отправили в нокаут, заявив, что полететь в другую страну парни могут в любое другое время, а сейчас просто жизненно необходимо присмотреть за загородным особняком. Стефани, успешно охмурившая директора школы и теперь гордо носившая статус его жены, сослалась на то, что у неё медовый месяц, родители заявили, что их присутствие необходимо в городе, а у Логана как раз свободная минутка. Эверетт пытался слабо протестовать, говоря, что в любое другое время особняк спокойно пустует, и это никого особо не волнует, но его протесты заглушили. Задавили авторитетом и количеством персон, проголосовавших «за». Под конец Эверетта порадовали тем, что, когда особняк пустует, всё нормально, а вот когда там появляются гости, нужен кто-то, кто их будет развлекать. Логан, конечно, восторга от нарисованных перспектив не испытал, осознав, что его просто выбрали в качестве местного клоуна, но махнул на это дело рукой и согласился. Потому сообщение о расставании Пьера и желании оного развеяться, Эверетта воодушевило. Он понял, кого можно сделать гидом для этих самых гостей и не беспокоиться о собственном душевном равновесии. Пока Джастис будет развлекать гостей, они с Шелдоном смогут провести время наедине, которого в будни катастрофически не хватало. Впрочем, в этом тоже были плюсы. За неделю они успевали соскучиться друг по другу основательно и не гавкались на тему того, чья очередь мыть посуду, а проводили свободное время с пользой и удовольствием. У Блэра в выборе профессии особого разнообразия не наблюдалось. Родители, никогда не придававшие особого значения процессу воспитания младшего ребёнка, здесь проявили твёрдость характера и сказали, что Шелдон обязан продолжать семейные дела, раз уж Анна занимается воспитанием ребёнка и не собирается менять привычный образ жизни, превращаясь из домохозяйки в бизнес-леди. Блэр пожал плечами и согласился. Ему, в принципе, управление активами компании не претило, и в дальнейшем он мог с этим запросто справляться. Пожалуй, с годами он изменился и перестал портить нервы в общении с родителями, а начал получать удовольствие от всего, что делал, находя положительные стороны в любой ситуации. Возможно, всё дело в том, что жизнь его переменилась, и Шелдон перестал чувствовать себя бесконечно одиноким, как в былые годы. Плаванье осталось в прошлом, как профессиональный спорт, но ради удовольствия Блэр продолжал им заниматься. Занятия в бассейне занимали не так уж много времени, но зато позволяли взбодриться. Наверное, здесь тоже играло свою роль то, что теперь это были занятия по собственному желанию, а не попытки доказать что-то старшей сестре и родителям. Шелдон старался все проблемы брать на метр ниже и не зацикливаться на них, как делал прежде. Это помогало смотреть на жизнь взглядом оптимиста, а не конченого пессимиста, для которого каждый день, как испытание на прочность. Происшествие с днём сурка, который случился в день его восемнадцатилетия, Блэр вспоминал без особого ужаса, а в каких-то моментах даже с благодарностью. Именно эта странность когда-то позволила ему круто изменить жизнь, отказавшись от одних ценностей и выбрав другие. Эверетт тоже это событие помнил. И тоже без негатива, а отдельные ситуации даже со смехом. Правда, повторения он не хотел и каждое утро открывал глаза с некоторым опасением, боясь бросать взгляды в сторону мобильника, на дисплее которого отражалась дата. Друзья Шелдона эту неделю совершенно не запомнили, потому известие об отношениях школьной звезды плаванья и не менее яркого представителя акул пера стало для них неожиданностью и произвело эффект разорвавшейся бомбы. Особенно долго к этому привыкал Лорэнс, не поделивший с Логаном ещё в младшей школе театральные подмостки. В конце концов, детская обида была забыта, топор войны закопан, а придирки превратились в равнодушие, или, как вариант слабую симпатию. С самого начала было понятно, что лучших друзей из этих двоих не выйдет, но и пререкаться при каждом удобном и неудобном случае они перестали, начав общаться, как цивилизованные люди, а не две торговки рыбой в Средневековье, когда от словесных оскорблений легко переходили к выяснению отношений на кулаках, и это считалось стандартным, обыденным явлением. С Грегори и так оказалось достаточно просто достичь взаимопонимания, так что никаких проблем не было. Логан не казался теперь изгоем, не был нежеланной персоной в чужой компании, и многие его недостатки ныне казались яркими чертами его характера, а не привычками, за которые хочется придушить без суда и следствия. Во всяком случае, с выбором Шелдона друзья смирились, хотя... Признаться, его чужое мнение в этом вопросе уже и не волновало так сильно, как в школьные годы. В своей жизни Блэр предпочитал руководствоваться собственными чувствами и ощущениями, а не оглядываться на вопросы престижа, как это бывало в прежние годы. Сейчас он с уверенностью мог произнести ту самую фразу, о которой грезят многие обитатели планеты, но не каждый может примерить данную ситуацию на себя. Он мог сказать, что счастлив. – Передай мне воду, пожалуйста, – попросил Эверетт, обратившись к Пьеру. Джастис осмотрелся, заметил на сидении начатую минералку и протянул Логану. – Держи. – Спасибо, – отозвался тот, отпивая немного. Погода этим летом выдалась жаркая, потому пить хотелось неимоверно. Вода в бутылке оказалась теплой, но даже ей Эверетт оказался рад. Искренне хотелось надеяться, что за городом погодные условия приятнее, нежели в самом городе. И даже внезапно нагрянувшие родственники, которых Логан толком не знал, не смогут испортить ему настроение своими выходками. Конечно, тот факт, что родители и тётушка радостно спихнули эти заботы на него, наводил на подозрения, но Эверетт старался сохранить оптимистичный настрой и не паниковать раньше времени. – Так мы поедем когда-нибудь? – как попугай, повторил свой вопрос Джастис. – Когда-нибудь поедем, – согласился Шелдон, выезжая со стоянки и глядя назад, чтобы не задеть чужую машину. – Неужели тебе так не терпится познакомиться с родственниками Эверетта? – Если среди них есть красивые девушки, то можно сказать и так. – Насчёт красоты точно не скажу, – признался Логан. – Последний раз я видел Мэг, когда ей было пять лет, и тогда она была противной девчонкой, не отличавшейся особой внешней привлекательностью. Возможно, сейчас положение вещей изменилось, и она красотка. Кто знает? – Спасибо, что обнадёжил, – хмыкнул Джастис. – Чувствую, меня ждёт весёлый отдых. – Знаешь, у меня сейчас голова забита совсем другим, – заметил Эверетт. – И чем же? – Я искренне надеюсь, что по пути к загородному дому мы не встретим... – Белку, – произнесли они уже в унисон с Шелдоном. Джастис скис окончательно. Эту белку ему припоминали почти два года, а он никак не мог понять, почему Логан и Блэр так к ней прицепились. Он ведь действительно заметил тогда на дороге зверя и не хотел, чтобы Шелдон его задавил. И очень вовремя заорал, потому что таким образом спас не только белку, но и Эверетта, вышагивавшего по дороге. Блэр запросто мог сбить его в ту ночь. Потому сейчас, глядя на двух ржущих придурков, Пьер недоумевал, что такого смешного было тогда в его словах. Потому решил не придавать значения чужим заскокам и сделать вид, что вообще не знает этих людей. Он заткнул уши наушниками и уставился в окно, а Шелдон и Эверетт обменялись понимающими взглядами. Для них белка значила намного больше, чем для Пьера, потому что тоже была чем-то, вроде символа. Но окружающим знать об этом – вовсе не обязательно. Логан вновь надел очки и улыбнулся, глядя вдаль. Он предвкушал размеренный отдых вдали от городской суеты.