Следуй за мной

«Как до утки на третьи сутки». Так обозначил свои мыслительные способности Пьер, поскольку на него снизошло озарение, и он, наконец, понял всё, абсолютно всё. На самом деле, смысл лежал на поверхности, достаточно было лишь отбросить романтичный флёр, начать смотреть на мир реальнее, и тогда он понял бы это ещё раньше, но его, пусть и платоническая влюблённость кое-какие факты смогла собой замаскировать. То есть, она ничего подобного не делала, просто Джастис не так внимательно присматривался к окружающим и не понимал очевидного. Сейчас, когда в его настроении преобладала злость, ему открылась истина. Причина, по которой Марлен была с ним так мила, заключалась в желании женщины хоть кому-то пристроить своё дитятко, которое, наверное, неоднократно послали лесом. Ещё бы! С такими-то тараканами в голове... Вряд ли хоть один уважающий себя молодой человек мог вытерпеть подобное насилие над своим сознанием. Интересно, сколько потенциальных ухажёров сбежало в ужасе, завидев Меган? Что-то Пьеру подсказывало, что таких было немало. И он ошибался. За то время, что мисс Мидлфорд носила плащ, он был вообще первым незнакомым парнем, который так настойчиво требовал внимания к своей персоне и горел желанием узнать, что скрывается под плащом. Больше никому такое и в голову не приходило. Он ещё некоторое время постоял на лестнице, глядя туда, где скрылась Меган. Первым порывом было пойти, выломать при необходимости дверь в её комнату и всё же довести начатое до конца. Добиться своей цели и увидеть, наконец, что там за лицо скрывается под этой тряпкой. Судя по нижней части, оно должно было быть миленьким. Джастису не терпелось удостовериться, что его догадки верны, как никогда. Никакой проблемы не существует, а Мидлфорд просто себя накручивает, стараясь казаться бедной, несчастной, которую никто не понимает и вообще никогда не поймёт. Славная жизненная позиция для слабачки, которая неспособна посмотреть проблемам в лицо, а предпочитает убегать от них. Меган как раз ярким примером этого типа и являлась. Пьер не придумал ничего лучше, чем ударить кулаком по стене. В костяшках тут же этот удар отозвался болью. Джастис с шумом втянул воздух и подумал, что окончательно свихнулся, если так психует из-за какой-то малознакомой дуры, к которой, по сути, никакого отношения не имеет. И в дальнейшем иметь не будет. Проходной персонаж в его жизни. Он спустился вниз и столкнулся с Блэром. Шелдон стоял в дверном проёме, сложив руки на груди, и смотрел вверх. Кажется, он видел весь спектакль, разыгравшийся на импровизированной сцене. И этот спектакль его забавлял. Джастису, находившемуся на взводе, захотелось даже отпустить какую-нибудь колкость в чужой адрес, но красноречие его временно покинуло. На языке вертелись только маловразумительные аргументы, что сам Блэр со своим Эвереттом не намного лучше, и с их перепалок тоже можно было ржать часами. Пьер и сам понимал, что это дохлый номер. Шелдон ничего оспаривать не станет, а спокойно согласится, поскандалить с ним не получится, на драку спровоцировать тоже. Да и кому от драки этой станет легче? Злится-то он не Блэра, не на Логана, не на саму Мидлфорд, а на ситуацию, которая сложилась. А что есть ситуация? Стечение обстоятельств, не более того. Неодушевленное понятие, которому претензии не предъявить. Джастис и сам не понимал, чего так завёлся. В конечном итоге, Шелдон прав. Никто не лез к нему с просьбами о помощи, никто не говорил, что он обязан помочь девчонке. Да и как тут помочь, когда она сама понятия не имеет, что ей нужно от жизни? Чем больше думал над этим делом, тем сильнее склонялся к версии, что его ситуация так к себе приковала по одной причине: он никогда не испытывал столь сильных чувств к женщинам. Пусть даже сейчас его чувства были со знаком минус и никакого удовольствия не приносили. Пьер привык к тому, что почти каждая девушка вызывает у него симпатию. Нет, конечно, он каждую в постель тащить не собирался, но чисто эстетически ему ведь никто не мог запретить наслаждаться. Вот он и наслаждался, присматриваясь к каждой представительнице прекрасного пола, которая только встречалась на пути. Кто-то ему нравился больше, кто-то меньше... Но вот такой откровенной неприязни не было. Ни с его стороны, ни со стороны девушек. Меган же била все рекорды ненависти. Иногда, глядя на неё, Джастис ловил себя на мысли, что она готова вцепиться в него и растерзать на клочки. Что тому виной? Вот здесь он окончательно пасовал, потому что не мог ответить на вопрос. Да, иногда ему доводилось конфликтовать с женщинами, но происходило это чаще на почве его легкомыслия и неверности. В этом плане Мидлфорд на него никаких прав не предъявляла, потому всё становилось только загадочнее. Раньше они встречаться не могли, разойтись со скандалом – тоже. Значит, нужно было искать иные причины для предвзятого отношения. – Водки хочу, – мрачно выдал Пьер, тоже посмотрев в сторону лестницы. – Тебе нельзя, – ответил Шелдон. – Почему? – Потому что начинаешь нести всякую хуйню, когда нажрёшься. Ты, правда, её и трезвый несёшь, но в ограниченном количестве. – Пообщайся с такой бабой, я посмотрю, что начнёшь нести ты, – проворчал Джастис, проходя в гостиную и устроившись на диване. Ноги задрал на подлокотник и скрестил в лодыжках. Руки сложил на груди и принялся таращиться в потолок. Настроение было дерьмовым. Улучшения в ближайшее время не предвиделось. Надо же! Столкнулся на свою голову. – Я с ней тоже общаюсь, – Блэр повернулся лицом к собеседнику, но так и остался стоять в дверном проёме. – И как ощущения? – Как видишь, меня не бесит. – Могу открыть один секрет. – Мне? – Шелдон удивился. – Тебе. – Давай. – Тебя просто никто кроме Логана не волнует, потому ты и реагируешь на эту ушибленную, как на бесплатное приложение. – Толково, – хмыкнул Блэр. – Но все и так это знали. – Но меня-то Эверетт не волнует. – В чём я вижу только плюс. – Отелло, – хмыкнул Пьер, закатив глаза и прижав ладонь ко лбу. – Но да не об этом речь, друг мой. Речь о том, что я, будучи одиноким, не могу сосредоточиться на ком-то одном, потому мне приходится взаимодействовать со всеми, кто находится в этом доме, и Меган одна из них. Просто... Я не знаю, как так можно жить. Даже Грейс мне как-то больше импонировала. – Даже? – Шелдон вскинул бровь. – По-моему, она тебе сильно импонировала. И, если бы не твои алчные планы на похищение невинности, возможно... – Нет. – Почему? – Потому что у нас были разные взгляды на жизнь и слишком разные принципы. Ты же понимаешь, католическая школа, много нюансов, которые мне вообще не по душе. Неужели ты веришь, что я бы стал ради одного секса ждать до самой свадьбы? И вопрос такой... Зачем мне при таком раскладе жениться? Чтобы трахнуться один раз и развестись тут же? – А зачем разводиться? – Ну, вдруг мне не понравится? – А, если наоборот? – Это фантастика. – Научная? – Нет. – И всё равно я не понимаю, зачем разводиться. Ладно, в целом я проникся твоим рассказом. Ты хотел секса, мисс Невинность была против этого, желая расстаться со своей девственностью только после свадьбы. Но кто сказал, что тебе было бы с ней плохо? Вдруг тебе бы понравилось? Почему такой возможности ты не допускаешь? – Потому что это аксиома почти. – Что тебе не нравится секс? – Да. – Оп-па, – протянул Блэр. – Вот это откровение. С каких пор он перестал тебе нравиться? Насколько я помню, раньше я слышал обратное. Пьер выглядел задумчивым. Не сказать, что он сболтнул что-то лишнее и теперь мучительно обдумывал, как забрать свои слова обратно. Ничего подобного не было. Он не собирался отказываться от своего заявления, потому что в какой-то мере оно оказалось правдивым. Пусть и не на сто процентов. – Со временем приедается всё, – произнес Джастис. – Честно. Даже это. – Удивительно слышать от тебя подобное. – Просто, если задуматься, то рано или поздно приходишь к такому выводу. – И давно ты задумался? – После расставания с последней своей дамой, – признался Пьер, внимательно посмотрев на бывшего одноклассника. В принципе, ничего необычного в этом разговоре он не видел, да и Шелдона тоже своими откровениями не шокировал. Они дружили столько лет, что скрывать подобные проблемы было как-то глупо. В школе они свободно разговаривали о сексе, обсуждая своих подружек, так что мешало сейчас делать то же самое? Ну, у Блэра, конечно, были ограничения. Став почти семейным человеком, он больше какими-то подробностями не делился, да и сам Пьер не горел желанием послушать что-то о Логане. Но о своих подружках мог спокойно рассказывать, потому что, начав встречаться с Эвереттом, Шелдон ханжой не стал и с осуждением на Джастиса не смотрел. Как раз вполне закономерен был тот факт, что свободный молодой человек встречается с самыми разными девушками и потом обдумывает, с кем из них продолжить отношения, а кому сделать ручкой. И теперь Блэр пребывал в неком ступоре, пытаясь проникнуться чужим откровением и понять, когда система дала сбой, и его приятель потерял вкус к жизни. Когда его перестал радовать секс. Ведь раньше Джастис говорил, что ему это очень нравится. Или просто лгал? Вряд ли. Если бы его вообще всё не устраивало, он бы давно это дело бросил и подался в асексуалы, которым секс вообще до лампочки. Не хотят никого и живут при этом счастливо. Впрочем, представить Пьера асексуалом не получалось совершенно, равно, как и любителем мужчин. – И что с ней не так? – Дело не в ней, а во мне. – То есть? – В том, что я всегда выбираю себе в партнёрши этаких... – Серых мышей, – подсказал Блэр. – Ну, что-то вроде того, – согласился Джастис. – Если посмотреть, то почти все мои девушки принадлежали одному типажу, который мне вроде и нравится, но остроты ему явно не хватает. Они все милые, тихие, скромные и очень ведомые. Меня это бесит, потому мне не нравится. – И в чём проблема? – удивился Шелдон. – Хочу доминанту, – хмыкнул приятель. – В латексе и с плёткой в руках? Которая посадит тебя на ошейник и заставит облизать сапоги? – Не совсем так. – А как? – Неправильно выразился, – поспешил исправиться Пьер. – Не хочу никаких плёток и сапог. Вовсе нет. Достаточно кружевных чулок, красной помады и сексуального белья. Но пусть хотя бы одна из них надевала это не по моей просьбе, а по своей инициативе, и сама бы предлагала заняться сексом, а не соглашалась на моё предложение. Ты же знаешь, я всегда придерживался мнения, что в любой девушке можно разбудить шлюху, но почему-то в последнее время результат не радует. – Все впали в спячку? – усмехнулся Блэр. – Нет. Просто противно стало. – В смысле? – Шлюхи-то просыпаются, но это не шлюхи в том понимании, которое близко мне. Это почти проституция. Только не за деньги, а за цветочки, подарки и походы в рестораны, кино и ещё куда-нибудь. – А тебе хочется, чтобы давали сразу и без вопросов? – И чтобы сами о своём желании сказали, – подвёл итог Джастис. – Разве я многого прошу? – Если принять во внимание тех девушек, с которыми ты встречаешься, то да. Хочешь ты очень многого. – Значит, народная мудрость врёт. – Это которая? – О тихом омуте и его обитателях. Шелдон вздрогнул. У него перед глазами встало болото и девчонка в белом платье. Народная мудрость, в его представлении, всё же не врала. – Стоит только представить, как такая девушка приходит в мою комнату, скидывает свой плащ и... Пьер понял, что ляпнул, и тут же прикусил язык, искренне веря, что Блэр ничего не заметил. Но по тому выражению, что отразилось на чужом лице, Шелдон всё прекрасно слышал. – Что? – едва сдерживаясь от того, чтобы не заржать, выдал он. – Что она скидывает с себя? Плащ? Вау! «Сказочный долбоёб», – пронеслось в голове Джастиса. Он о себе так подумал. Потому что никто, кроме вышеобозначенного существа не мог ляпнуть столь фееричную глупость, фактически, признавшись в своих тайных желаниях. Хотел ли он видеть в своей комнате родственницу Логана? Ну, да. Была в ней какая-то загадка и тайна, которой недоставало предшественницам. И хотелось думать, что под плащом действительно симпатичное лицо, а к лицу прилагается ещё и красивое тело. Во всяком случае, талия была потрясающей. Тонкой, но не анорексичной, а именно самое то, что надо. – Это у тебя после супермаркета и моих слов так воображение разыгралось? – предположил Блэр. – Может и после этого, – отозвался Пьер, стараясь не показать, насколько его выбило из колеи столь стремительное признание в собственных мечтаниях. Он вообще не планировал делиться своими мыслями на этот счёт, но язык без костей своё дело сделал. – Понятно, – произнес Шелдон. Дополнительных комментариев с его стороны не последовало, но Джастиса это напрягало ещё сильнее, чем возможный хохот. Он никак не мог понять, почему друг над ним больше не ржёт. Он бы... Ну, да. Тут следовало притормозить и понять, что они совершенно разные люди, потому на одну ситуацию реагируют по-разному. – И больше ничего не скажешь? – решил уточнить Пьер. – Нет, – отрицательно покачал головой Блэр. – Совсем? – В целом, да. Не скажу, что так уж удивился. – Это ещё почему? – Потому что давно не наблюдал за тобой такого... детсадовского поведения. – С чего это... – начал Джастис, но снова прикусил язык, попробовав посмотреть на себя со стороны и понять, как выглядело его поведение в глазах окружающих. А выглядело оно довольно незрело. Так, словно он только-только пошёл в школу, а потому внимание к понравившейся девочке проявляет, банально дёргая её за косичку. В данном случае, он дёргал за капюшон, поскольку коса находилась вне зоны досягаемости. – С того. – Ладно, закрыли тему. – Да легко, – согласился Шелдон. Склонности к плетению интриг он у себя не наблюдал, потому не считал нужным в сотый раз по кругу обсасывать недавнюю оговорку своего приятеля. Пусть даже, в какой-то степени оговорка эта была поводом для размышления и чем-то напоминала Блэру его собственную ситуацию, в которой он оказался на пару лет раньше Джастиса. – Потому вернёмся к твоей ситуации, – произнес Пьер, приподнявшись на локтях и одну ногу опустив на пол. – Что с моей ситуацией? – удивился Шелдон. – Где вы шарахались, что пришли грязные как свиньи? – А... Это, – Блэр легкомысленно отмахнулся. – Ничего интересного. Просто упали. Точнее, Логан поскользнулся, ухватился за меня, и мы свалились в овраг. После дождя там было достаточно грязно, и, естественно, мы оказались перемазаны грязью. – Вчера тоже в овраг прыгали? – Вчера? – Когда вы вернулись, у Эверетта верхняя одежда была в грязи. – Вчера мы на пруду были, и Логан едва не загремел в болото. – Ясно, понятно, – отрапортовал Джастис. – Ты ждал какую-то другую историю? – Честно говоря, да. – И какую? – Более интересную. В какой-то момент у меня сложилось впечатление, что вы что-то ищите, потому по утрам уходите вдвоём, но, видимо ошибся, – сознался Пьер. – Что, например? – Понятия не имею. Не я же ищу. – Приключения на свою голову, – вздохнул Шелдон. – Судя по тому, что второй день приходите, измазавшись в грязи, ищете удачно. – Более чем, – Блэр не удержался от смешка. Больше нервного, чем какого-либо иного. Но Джастис этого или не заметил, или же просто не придал особого значения чужому высказыванию, потому что дальнейшими расспросами не занимался. Вместо этого произнес: – Ариэль не заждалась? – Кто? – Не тормози, Шелдон. Русалочка твоя не заждалась? Он вроде говорил, что пойдёт в душ. Причём, давно говорил. – С каких пор ты так озадачился вопросом моей сексуальной жизни? – прищурившись, спросил Блэр. – Не с тех ли самых, как сболтнул тут о плаще? – Вовсе нет, – запротестовал Пьер. – Да, ладно. Никому я ничего не скажу, – заверил бывшего одноклассника Шелдон и всё же вышел из гостиной, оставив Джастиса в одиночестве. Оставшись в одиночестве, Пьер тут же стёр улыбку с лица, моментально то ли помрачнев, то ли посерьёзнев. А, может, одновременно и то, и другое. Спустя несколько минут размышлений, он уже не чувствовал себя столь уверенным в правильности своих поступков. Буквально полчаса назад он искренне верил, что поступает верно. Только так и следует общаться с хамоватой девчонкой. Глупо отвечать на хамство улыбкой, правда? Он искренне считал, что цивилизованная беседа намного лучше бессмысленной перепалки, да только собеседница не разделяла его точку зрения, придерживаясь иных взглядов. Джастис тяжело вздохнул, схватил со стола недочитанный журнал по рукоделию и принялся им обмахиваться, попутно придумывая варианты развития событий и своих собственных действий. С одной стороны, ему не хотелось жить с родственницей Эверетта на ножах, но с другой – она сама его к такому решению подталкивала. Он пытался наладить контакт, но вместо этого в ответ получал только шипение и обвинения на пустом месте, словно именно он – источник всех её бед, а не кто-то посторонний. Если, конечно, этот посторонний существует в реальности. Погрузившись в свои размышления, он не заметил, что в гостиной находится уже не в одиночестве. Марлен, до сих пор ходила по дому в халате, но, стоит отметить, халат был дорогой и роскошный, так что в сравнении с ним некоторые платья курили в сторонке. – Удачно, что я застала вас здесь, – произнесла, присаживаясь в кресло. В руках она держала чашку с кофе, который сегодня варила сама. Пьер тут же поднялся с дивана, понимая, что валяться в присутствии дамы – не совсем культурно. – Вы хотели поговорить о чём-то, Марлен? – спросил учтиво. После вчерашнего предупреждения, полученного от бывшего одноклассника, флиртовать с Мидлфорд не решался, да и смысла в этом особого уже не видел, после того, что услышал этим утром. – Об утреннем инциденте с участием моей дочери, – честно призналась женщина, поправив волосы, а после принимаясь за традиционный утренний кофе. – Прошу прощения. Этого больше не повторится, – на одном дыхании выдал Джастис. – Дело в том, что я совсем не против дубля этой ситуации, – усмехнулась Марлен, посмотрев прямо на своего собеседника. Пьер посмотрел сначала на палец, скользивший по краю чашки. Короткие ногти, алый лак. Не вызывающе, но просто до дрожи сексуально. Интересно, почему он не обращал внимания на руки Меган? У неё тоже короткие ногти или же она наращивает жуткие когти, которыми выколоть противнику глаз – проще простого? Вряд ли. При таком раскладе она бы не упустила возможности процарапать глубокие борозды на лице человека, который посмел вторгнуться в её личное пространство. – Правда? Джастис отвлекся от созерцания кистей чужих рук и вновь внимательно посмотрел на женщину, сидевшую перед ним. – Да. – Но... – Мы с Майклом хотим, чтобы она сняла этот плащ и начала жить жизнью обычного подростка. – Эм... Пить, курить и трахаться? – спросил Пьер, вспомнив себя в образе типичного подростка. В восемнадцать, правда, он себя уже подростком не считал, но основными приоритетами в период пубертата искренне считал всё вышеозвученное. И пить он научился, и трахаться тоже. С курением как-то не задалось. Этим в компании увлекался только Шелдон, несмотря на то, что занятия плаваньем должны были сделать его сторонником здорового образа жизни. Но, по правде говоря, Блэр как-то признался, что как раз спортивная элита Веддингтона пьёт, как верблюды, а дымит, как паровозы. Что, впрочем, было в порядке вещей. Всё же в молодости единицы обходят эту сторону жизни своим вниманием. Блэр не обходил. Марлен, услышав данную ремарку, хохотнула коротко. – Вообще-то я подразумевала под жизнью нормального подростка нечто иное. – Простите ещё раз, – выдал Джастис, поняв, что только что сболтнул. И моментально почувствовал себя неуютно, потому что осознал, с кем именно разговаривает. Марлен была в два раза старше его, следовательно, нужно было держать дистанцию и не забываться, кто находится поблизости. Подобные реплики были бы уместны в разговоре со сверстником или сверстницей, с родственниками, возможно, если отношения с родителями подразумевают полное доверие, и старшее поколение не рухнет в обморок, услышав такие реплики от своего чада. Но никак не с посторонним человеком. – Не суть, – махнула рукой миссис Мидлфорд. – Извиняться абсолютно не за что. Могу я задать вам вопрос? – Личного характера? – Полагаю, да. – Ну... Зависит от того, насколько он личный, – честно признался Пьер. – Выслушаю в любом случае. Но могу и не ответить. – Как вы относитесь к моей дочери? – спросила Марлен. – Только скажите честно. – Это сложный вопрос. Джастис несколько замялся, не зная, как пояснить свою позицию. Да ещё и другому человеку. Он самому себе не мог пояснить, какие чувства его связывают с девчонкой. С одной стороны, он может со стопроцентной уверенностью заявить, что Меган его раздражает своей непробиваемой глупостью, с другой... Он даже не знал, можно ли отнести это к своему восприятию. Однозначно, в его голове возникла одна мыслишка, которую Пьер так опрометчиво озвучил в присутствии Шелдона. Но она не имела никакого отношения к реальности. Только субъективное восприятие. – Не можете ответить? – Могу. – Тогда что же вас останавливает? – Боюсь, что мой ответ вам не понравится. – Говорите. Как-нибудь переживу. Марлен говорила вполне убедительно, но Джастису всё равно казалось: в случае, если он произнесёт нечто, что не придётся по душе собеседнице, ему начнут загонять иголки под ногти, и это самое нежное, что с ним сделают. По большей части, сам себя накручивал, потому что Мидлфорд ничего подобного в мыслях не держала. Она искренне интересовалась чужим мнением. – Меня бесят некоторые привычки и черты характера Меган, – признался Пьер. – Конечно, я не знаю, что произошло, но не думаю, что это настолько страшное событие, что нужно моментально превращать свою жизнь в балаган. Не понимаю, в чём смысл ношения плаща, игнора по отношению к людям, которые пытаются быть вежливыми и разговаривать с ней нормально, а не на повышенных тонах. Она ведёт себя глупо, а глупость всегда раздражает. Кстати, не хочу показаться наглым, но можно узнать, что стало причиной маскарада? – Думаю, будет лучше, если она сама об этом скажет. – А она скажет? – Не могу знать, но надеюсь на это. – Хотя бы в общих чертах. – Я и сама знаю ситуацию поверхностно. Неприятности в школе. Что именно заставило Меган измениться, точно не скажу. Она не особенно откровенничала с нами на эту тему, к психологу идти отказалась. Просто облачилась в чёрное и начала новую жизнь. Рассталась со своим парнем... – Значит, у неё был парень? – Да. Несколько старше. – Понятно, – протянул Пьер, понимая, что Логан его не обманул. Меган в своё время действительно встречалась с парнем. Эверетт не пытался приукрасить чужую биографию, дабы продвинуть неудачливую родственницу на рынке потенциальных невест. – Так, может, всё дело именно в нём? – выдал через некоторое время. – В парне? – Да. – Полагаю, что он сыграл одну из ключевых ролей, но далеко не главную. В конце концов, расставание в этом возрасте не такая уж страшная вещь. Вряд ли Меган думала, что Джей – это любовь всей её жизни. Расставание, новая любовь, снова расставание... В старшей школе явление обычное. Редко из школьников вообще получаются крепкие пары. – Вдруг ваша дочь думает иначе? – В любом случае, мне она об этом не скажет. – Почему? Не тот тип отношений? – Мы отдалились друг от друга и уже достаточно давно не разговаривали по душам. – Если попробовать? – Пьер, – Марлен снисходительно улыбнулась парню. – Вы вчера присутствовали на ужине, а потому прекрасно видели, как мы с Меган общаемся. Натужно, через силу и без особого энтузиазма. У нас теперь нет общих тем для разговоров. Она смотрит эти ужасные фильмы, слушает свой психодел, от которого у меня голова раскалывается. В магазинах покупает те вещи, которые я никогда бы не надела, украшения, которые, на самом деле, безвкусица полная... Мы просто стали ужасно разными. Меня это печалит, но, увы, дочь меня не слушает, пропуская моё мнение мимо ушей. – Вы тоже видели, как общаемся мы, – ответил Джастис, сделав акцент на последнем слове. – Иногда ловлю себя на мысли, что, если мы с вашей дочерью останемся наедине, и у неё в руках окажется нож, мне сильно не поздоровится. – Вы преувеличиваете. – Считаю, что иногда лучше перестраховаться. – В любом случае, я уже говорила своему племяннику одну вещь. – И что это за вещь? – Хочу, чтобы ей помогли выбраться из депрессии. На Эверетта и его мальчика я особенно не рассчитываю. В принципе, понимаю их. У них свои дела, свои заботы. Вы же вроде одиноки... – Есть такое дело. Уголок рта дёрнулся в подобии улыбки, и Пьер поздравил себя с тем, что хоть с опозданием, но всё же сделал правильные выводы. Марлен с самого начала старалась быть приветливой с ним по той причине, что собиралась переложить на него ответственность за свою дочь. Хотя бы на определённый период времени. – Не думайте, что у меня далеко идущие планы на ваш счёт. Я вовсе не призываю вас взять Меган за руку и моментально потащить под венец. Вовсе нет, – Мидлфорд уловила изменение в чужом настроении и поспешила успокоить собеседника. – Ничего подобного в мыслях не было. Мне просто хочется, чтобы Меган хоть немного расшевелили и вытащили из той раковины, в которой она сейчас обитает. Хочется думать, что однажды она изменится и станет такой, как раньше. – Учитывая её отношение ко мне, вряд ли я стану причиной этих перемен. – Но вы могли бы попытаться. – Мог бы... – прозвучало как-то неуверенно. – Или вы так быстро сдаётесь? – Просто пытаюсь понять, какие перспективы передо мной рисуются. – Рискните и узнаете. Помнится, совсем недавно вы были полны решимости узнать, как выглядит моя дочь под плащом. Сейчас решимость угасла? – Нет. – Тогда не вижу никаких причин для отказа. – Вы меня смущаете, Марлен, – усмехнулся Джастис. – Правда? И каким же образом? – При таком раскладе мне кажется, что я действую исключительно по вашей просьбе, а это немного нечестно по отношению к Меган. – Вы настолько щепетильны? – Думаю, да. – Тогда считайте, что я ни о чём вас не просила, и поступайте так, как считаете нужным, – произнесла Мидлфорд. – Договорились? – Д-да... – неуверенно выдал Пьер, собрался с мыслями и всё же ответил уже без сомнений. – Да. – Вот, это прекрасная новость, – заметила Марлен, поднимаясь из кресла. – Пожалуй, оставлю вас. Вообще-то спускалась, чтобы сделать завтрак мужу, но заболталась... Нехорошо с моей стороны. Надо исправляться. Так что тоже прошу прощения, но вынуждена покинуть ваше общество. Джастис проводил свою недавнюю собеседницу задумчивым взглядом. В конце разговора его так и надирало спросить, стоит ли игра свеч, или он, сорвав капюшон с чужой головы, несколько раз пожалеет о том, что сделал. Но с его стороны задавать такие вопросы было весьма некорректно, и Пьер предпочёл промолчать. Гостиную он покинул только спустя пятнадцать минут. Поднявшись на второй этаж, собирался в свою комнату, но снова вспомнил о своём недавнем стремлении извиниться за грубое обращение, потому подошёл к двери, за которой скрывалась спальня странной девчонки. И замер, не зная, что делать. То есть, план действий у него был, но какой-то поверхностный. Извиниться? Да кому нужные его извинения? Меган ему не отвечает даже, когда он говорит нормальным тоном. Почему должна слушать сейчас? После того, как он сказал, что у неё страшная рожа. Вздохнув, Джастис всё же собрался с силами и постучал в дверь. Ответа, разумеется, не последовало. – Если ты не откроешь, я разобью под твоей дверью палаточный лагерь и буду тут дневать и ночевать, – пообещал Пьер, понимая, что в противном случае, ему вообще никто никогда не ответит. – Я могу выйти и через окно. Так что делай, что хочешь. Ему показалось, что голос в этот момент был торжествующим и совсем не пугающим, как обычно. – Отлично. Наебнё... – он понял, что едва не брякнул, потому оборвал себя на полуслове и кашлянул. – Я хотел сказать, что свалишься с козырька, и тогда поймёшь, что сделала глупость. – Мне простительно. – Почему? – Сам же сказал, что я дура, – хмыкнули из-за двери. – Всё, вали, куда шёл. – Ты такая интеллигентная. Меган ничего не ответила, зато в комнате раздался какой-то грохот. В первый момент Джастис подумал, что девчонка свалилась в обморок. Без особых на то причин, чисто потому, что у неё такая тонкая душевная организация. Потом понял, что именно произошло. Толкнул дверь в комнату и убедился в правдивости своих догадок. Родственница Логана исполнила своё обещание и выбралась на свободу через окно. Пьер метнулся к подоконнику. Меган споро шагала по козырьку, намереваясь спуститься вниз. – Ты не сможешь всю жизнь убегать, – произнес блондин, обращаясь к Мидлфорд. Она повернулась в сторону говорившего. – Я не собираюсь всю жизнь с тобой общаться. – Не только от меня, а вообще. От других людей. – Но тебя это не касается, – хмыкнула Меган и всё же соскользнула вниз, пытаясь встать ногами на перила. – Догонять не буду, не надейся, – ответил Джастис и в подтверждение своих слов захлопнул окно чужой спальни, после чего скрылся внутри комнаты. Мидлфорд некоторое время смотрела на закрытые окна своей спальни, потом пожала плечами, хмыкнула равнодушно, но так ничего и не сказала. Да и кому было говорить, если единственный собеседник свалил в туман?