Следуй за мной

Утро выдалось пасмурным, но, несмотря на это, Логан всё равно решил не изменять традиции и выбрался на прогулку. Правда, теперь вместе с Шелдоном, а не в одиночестве. Он вполне мог бы заявить, что счастлив, если бы не одно существенное «но». Вечернее появление девушки не давало покоя и старательно давило на мозг. Мысли лихорадочно бегали внутри черепной коробки, сталкиваясь между собой, но ничего умного так придумать и не получилось. Все размышления были осколочными и в определенную картину выстраиваться отказывались. Отовсюду торчали нитки, а Эверетт не знал, куда именно их следует засунуть, чтобы получилось цельное изображение, а не досужие домыслы. – Она снова приходила, – произнес задумчиво, пряча руки в карманы. Всё-таки погода в этом году сильно удивляла. Сначала жарой, а теперь почти осенним холодом. Сложно было поверить, что буквально пару дней назад город мучился от духоты и мечтал хотя бы о паре капель дождя. – Девчонка? – спросил Блэр, тоже засунув руки в карманы. – Да, она. – Значит, и к тебе тоже. – Тоже? Логан удивился. Ему казалось, что вчера юная леди в белом платье показалась только ему. К моменту, когда Шелдон вернулся в комнату, она уже испарилась, и сложно было поверить, что совсем недавно она разгуливала по саду. – Я видел её вчера вечером, – признался Блэр. – Где? – В зеркале, в ванной комнате. – И что она делала? – Ничего особенного, если не считать особенным то, как она провела ребром ладони по горлу. Тебе тоже это показывала? – Нет. Мне досталось вот это, – Эверетт скопировал жест, который ему продемонстрировал призрак. Нервно усмехнулся. – Похоже, она нас ненавидит. – Вот только за что? – Увы, но... – Шелдон развёл руками. – А тот голос, который тебя привёл на озеро? – Больше я его не слышал. – Ясно, – вздохнул Логан. – Что не ясно ничего. – И это тоже. – Она ничего не говорит. Это бесит больше всего. – Почему? – Потому что даже не ясно, чем мы ей так не понравились, что она решила с нами разделаться при случае. – Возможно, всё дело в истории этого места? Мы нарушили её покой? – А твоя бабушка не нарушила? Она же построила здесь дом и переехала сюда жить. Возможно, это и не понравилось призрачной девчонке? – Бабуля прожила здесь довольно долго, так что... – Да, версия не проходит, – мрачно резюмировал Блэр. – К сожалению. – Чёрт знает что, – прошипел Эверетт, пнув первую попавшуюся палку, валявшуюся на земле. – Это всё равно, что бороться с ветряными мельницами. Ничего неизвестно, ничего не понятно, но постоянно нужно смотреть по сторонам, чтобы... Договорить он не успел, потому что услышал треск. Поднял голову вверх, стараясь удостовериться в том, что ему ничего не привиделось, и с ужасом осознал, что огромная ветка, неизвестным образом отделившаяся от дерева, летит сейчас прямо на Блэра. Эверетт метнулся вперёд, сбивая Шелдона с ног, вцепился в рукав его толстовки, и вместе они покатились со склона в овраг. Блэр сначала даже не понял, что произошло, потому что ничего не предвещало беды, разве что крики ворон немного нервировали, но это было настолько привычным аккомпониментом в лесу, что он не удивлялся ничему. Потому действия Логана застали его врасплох. Эверетт ничего не сказал, просто рванул к нему, сбил с ног, вцепился в одежду и полетел вниз вместе с ним. Блэр чувствовал, как Логан прижимается к нему, какое сбитое у него дыхание, через раз практически, словно тот чем-то напуган. При приземлении Шелдон больно ударился спиной и едва не приложился затылком о землю. Эверетту, в принципе, тоже досталось, но он сейчас был не в том состоянии, чтобы думать о синяках и о том, как больно какая-то ветка упирается ему в бок. Он смотрел туда, где они с Блэром стояли совсем недавно, и где сейчас, в воздухе зависла огромная ветка, которая могла без особого труда оборвать их жизни. Но до земли она почему-то не долетела. Видимо, девчонка поняла, что это бессмысленно, вот и не довела свою задумку до конца. Зато в воздухе раздался заливистый смех, похожий на перезвон колокольчиков. – Сука малолетняя, – прошипел Логан. – Смешно ей. Шелдон тоже обернулся, увидел ветку и понял, почему Эверетт наскочил на него с разбега. На сей раз, они поменялись местами. На озере он спас Логана от возможной смерти, здесь в роли спасителя выступил Эверетт. – Спасибо, – выдохнул он, справившись со своими эмоциями. Логан с трудом сглотнул и кивнул только. Для того чтобы заговорить, пока сил не хватало. Единственное, что ему далось – это нелицеприятное замечание в сторону девчонки-призрака, которая сегодня даже не показалась, предпочитая оставаться невидимой. В следующий момент он окончательно лишился дара речи, поскольку ветка, летевшая на них, не только не упала на землю, а наоборот взмыла вверх. Вороны, ошалевшие от такого представления, заорали благим матом, повзлетали с веток и поднялись в небо. Шелдон тоже наблюдал за этими метаморфозами с открытым ртом. Наверное, происшествие с замкнутым днём должно было подвести его к мысли, что в этом мире возможно вообще всё, что угодно, потому удивляться ничему не стоит, но эти игры с деревом нехило так его зацепили. Очередная иллюзия? Для чего? Для того чтобы падая со склона, они сломали себе шеи? Вполне реальная версия, хотя... Благо склон был пологим, а не крутым, иначе и, правда, могла бы случиться трагедия. Эверетт чувствовал себя отвратительно. Сердце колотилось где-то в горле, слова из глотки не рвались и вместо того, чтобы заорать от страха он продолжал молча пялиться вверх. Ветка уже давно не висела в воздухе, а вернулась на своё место, но Логан никак не мог совладать со своими эмоциями. Его пальцы вновь сжались на рукаве чужой толстовки и не желали разгибаться. Казалось, что, если Блэр попробует отстранить чужую руку, то придётся выдирать кусок материи, так сильно вцепился в неё Эверетт. Шелдон постарался сменить положение, сев на землю. Логан тоже поднялся вместе с ним и, наконец, расцепил ладони. Расстегнул свою толстовку, снял её и отрешенно посмотрел на вещь. Она вся была измазана грязью после вчерашнего дождя, да и не только она. Волосы Эверетт тоже испачкал и сейчас походил больше на человека, который убегал от маньяка, а не просто вышел на прогулку. В каком-то смысле это утверждение оказалось правдивым. Вряд ли девчонку в белом можно было причислить к обычным людям, зато под определение маньяка она подходила идеально. – Сильно ушибся? – спросил Блэр, безуспешно пытаясь стереть грязь с одежды, а, по сути, только сильнее её размазывая. Понял, что пользы от его действий – ноль целых, ноль десятых и перестал заниматься ерундой. Достал из кармана платок, вытер руки и протянул Логану. Тот сосредоточенно провел тканью по лицу, стирая жидкую грязь со щеки. – Жить буду, – произнес, откидывая от лица волосы и вновь надевая толстовку. После чего накинул капюшон и поднял глаза вверх. Ветка находилась на своём месте, падать заново не собиралась. Вороны, устроившие переполох, успокоились и вновь расселись по деревьям. – Эверетт, – осторожно позвал Шелдон. – Да? Блэр ничего не ответил, просто притянул Логана к себе. Сердце по-прежнему стучало сильно-сильно. Эверетт прижался к Шелдону и закрыл глаза. Сейчас у него ни о чём не получалось думать, кроме того, что произошло несколько минут назад. О том, что Блэр мог попасть под эту огромную ветку, и тогда... Представлять это совсем не хотелось, но живое воображение подкидывало яркие картинки возможного варианта развития событий, которые могли стать реальностью. Он ясно понял, что вчера вечером девчонка не шутила, когда бродила за окном и жестами намекала на свои дальнейшие действия. Она действительно собиралась сделать свои угрозы реальностью. Но вместе с тем снова в воздухе повис актуальный вопрос. Почему она не довела начатое до конца? Почему во второй раз сбежала, рассеяв иллюзию? Ладно, в первый раз мог сыграть эффект неожиданности. Допустим, девчонку сбило с толку появление Шелдона. Но теперь-то она видела обоих, а потому могла спокойно довести свою задумку до логического конца. Однако всё равно сбежала... Или у неё не было цели убивать обоих, а эти внезапные ловушки являлись чем-то, вроде бесплатного развлечения, или же ей кто-то мешал. Но второй вариант оставлял ещё больше вопросов, чем заданная ситуация. Кроме самой девчонки Эверетт никого не наблюдал. Тогда кто же ей препятствовал? Домой они ввалились крайне недовольные утренней прогулкой, измазанные грязью как свиньи и озадаченные мыслями относительно того, как поступить с девчонкой. В целом, оба прекрасно понимали, что миром с ней не расстаться, и потому нужно предпринимать какие-то действия, способные вывести призрака из строя. Основная загвоздка состояла в том, что навыков борьбы с призраками ни у кого из парней не имелось, а посоветоваться оказалось не с кем. Пьер вообще ничего дальше собственного носа не видел, а Меган, несмотря на свой достаточно мрачный имидж, не имела к мистическим явлениям никакого отношения, да и не увлекалась подобными вещами. Она просто одевалась так, как ей было удобно, а принадлежность к той или иной субкультуре не подтверждала. Переступив порог дома, Эверетт вспомнил слова относительно дома-крепости и усмехнулся. Для него дом не был крепостью. Девчонка умела проходить сквозь стены, раз уж вчера нанесла визит вежливости Шелдону. Но почему-то Блэра не тронула, ограничившись лишь безмолвными угрозами. Нестыковок в этой истории становилось всё больше, количество вопросов увеличивалось в геометрической прогрессии, а вот ответов на них пока найти не удалось. Логан прикидывал и так, и этак, но пока никакие дельные мысли его голову так и не посетили. В голове в который раз образовался тот самый компот, а потому стройные логические цепочки не выстраивались. Казалось бы, он уже ходил однажды по лезвию ножа, соглашался на смерть ради жизни Шелдона и его друзей, потому сейчас эти опасения были достаточно странными. Если не боялся умирать тогда, почему боится сейчас? Ответ на этот вопрос у Эверетта как раз был. Сейчас его смерть была попросту бессмысленной. Он не умирал ради кого-то, не прошёл длинный жизненный путь, не достиг многих поставленных целей. Его просто хотели уничтожить. По непонятным для него причинам. В гостиной обнаружились Пьер и Меган. Они сидели вместе на диване, но при этом каждый старательно занимался своим делом. Джастис листал журнал, посвященный рукоделию. Сразу становилось ясно, что издание принадлежит кому-то другому, а не самому Пьеру. К тому же, оно было достаточно старым. Вывод напрашивался сам собой. Джастис тоже заглянул в семейную библиотеку и теперь пытался хоть чем-то себя занять. Видимо, перспектива вышивать крестиком его не привлекала, потому на лице было такое кислое выражение сейчас. Пьер попытался представить себя с канвой и иголкой в руках, хмыкнул многозначительно и перелистнул страницу. Новый разворот призывал его сшить подушку. Мидлфорд по традиции уже что-то рисовала в блокноте. Со своим соседом она даже парой слов не перебрасывалась, понимая, что совершенно не желает с ним общаться. На второй этаж не поднималась из принципа, потому что не хотела чувствовать себя вуайеристкой или... В общем, она просто не знала, как следует называть того человека, который не подсматривает, а подслушивает, как другие люди занимаются сексом. И ей было несколько неприятно подобное положение вещей. На улицу не хотелось высовываться из-за не по-летнему холодной погоды, да и вообще... Гулять Меган предпочитала по вечерам, а не днём, когда к ней каждый желающий мог прицепиться с расспросами. Эверетт, переступив через порог гостиной, замер и прислушался. Поднял глаза вверх и посмотрел туда, нахмурившись. То и дело раздавался какой-то стук, похожий больше всего на вполне определенный звук от соприкосновения спинки кровати со стеной. Логан некоторое время взирал на потолок, потом многозначительно изрёк: – Кажется, у кого-то совсем нет комплексов. Двое обитателей гостиной тут же повернули голову в его сторону. На лице Джастиса отобразилось удивление, Меган как всегда смогла скрыть эмоции за завесой волос и тканью капюшона. – А что случилось? – спросил Шелдон, тоже заходя в гостиную. Он предпочёл первым делом заглянуть в ванную, вымыть руки и заодно умыться, потому что, как выяснилось, у него на лице тоже была грязь. – Послушай, – предложил Логан. Все присутствующие в гостиной замолчали, зато стук стал отчётливее и яснее, чем прежде. Вопросы отпали сами собой. – Оу, – выдал Блэр потрясённо. Теперь он был полностью согласен с высказыванием Эверетта. У некоторых особ действительно не было никаких комплексов, раз они, зная о не самой лучшей звукоизоляции, позволили себе встретить утро подобным образом. Впрочем, Шелдона их забавы нисколько не смутили, поскольку ему и более откровенные вещи доводилось видеть в исполнении непрофессионалов, пусть даже это был придуманный мир. Всё равно Нора и Брайан, как выяснилось позднее, встречались и в реальности. Переведя взгляд в сторону тех, кто находился в гостиной, он решил побыть вежливым и произнёс: – Доброе утро. – Привет, – жизнерадостно отозвался Пьер, окончательно позабыв о вчерашнем недопонимании, возникшем между ним и Логаном. То есть, он как раз не позабыл, просто взял на заметку, что не стоит заигрываться. Лучше сдерживать свои желания, а не поддаваться сиюминутным порывам. Возвращаться домой он пока не планировал, считая, что раз выбрался сюда на неделю, ровно столько тут и пробудет. Бесплатный отдых, как он есть. Платить ни за что не нужно, а рядом лес, пруд, пусть и заброшенный, дом достаточно хороший и коллектив «отдыхающих» не так уж плох, если говорить откровенно. На третий день пребывания в доме Джастис уже окончательно свыкся с мыслью, что по дому будет бродить это привидение в чёрном плаще, потому, столкнувшись с ним в коридоре, даже не вздрогнул, а вполне мило поздоровался. Меган, конечно, не ответила, но делом Пьера было проявить воспитание, а Мидлфорд оставалось решать, как отреагировать на чужое приветствие. Она отреагировала так, как и обычно. Джастис к этому молчанию уже привык, потому особо не расстроился, ничего не услышав в ответ. Он окинул придирчивым взглядом бывших одноклассников и поинтересовался заботливым тоном: – Плохое утро? – Более чем, – ответил Шелдон, тоже оглядывая себя, а потом Логана. По-хорошему, им обоим сейчас не помешал бы душ. – Отвратительное, – произнёс Эверетт, налив воды в стакан и почти залпом всё выпив. – Если честно, мы были уверены, что у вас дела обстоят намного веселее, – признался Пьер. – В каком смысле? Логан снова хмуро посмотрел на него. Джастис задрал голову и для усиления эффекта показал на потолок пальцем. Сейчас к стуку кровати добавился ещё и вопль Марлен. С таким звуковым сопровождением сложно было перепутать миссис Мидлфорд с Эвереттом, конечно. Но это сейчас. До тех пор, пока участники событий голоса не подавали, Пьер действительно думал, что в комнате страсти предаются другие люди. Почему-то он придерживался мнения, что это вполне в их стиле. Если бы услышал печальную историю о невозможности остаться наедине, наверняка очень удивился бы. – Логика, – хмыкнул Эверетт. – Где ты? – А что такого? – Там женские вопли раздаются. Разве нет? – Воплей не было, а я через стены видеть не умею. – И это радует, – признался Логан, отворачиваясь от бывшего заместителя и глядя на Блэра. – Я, пожалуй, пойду в душ. Надо смыть с себя грязь, а то чувствую себя пугалом. Эверетт потянул одну из измазанных прядей и скептически хмыкнул. – Хорошо, – отозвался Шелдон, но, когда Логан направился к выходу, перехватил его за запястье и спросил тихо: – Правда, в порядке? – Да, – улыбнулся тот. – Правда. Джастис проводил бывшего одноклассника задумчивым взглядом, потом перевел его в сторону Блэра. Шелдон вытащил стул, развернул его сидением к себе, спинкой к другим обитателям комнаты и сел, устроив на перекладине локти. – Где вы так вымазались? – заинтересовался Джастис, поставив один локоть на подлокотник и подпирая ладонью щеку. – Такое чувство, что вас по грязи возили. – Это долгая история, – вздохнул Блэр. – Здесь вряд ли есть куда торопиться. Правда? – Пьер не изменил своей привычке, а потому обратился к Меган. Она ничего не ответила, продолжая черкать в блокноте. На сей раз её вдохновила мелодия, игравшая в плеере, потому девушка с азартом пыталась изобразить скрипку. На самом деле, в песне шел аккомпанемент на пианино, но Мидлфорд увидела перед глазами скрипку и попыталась её запечатлеть. Ассоциации свои она никогда не контролировала и не пыталась видоизменить. Рисовала всё так, как видела, а видение иногда было своеобразное. – Отстань от ребёнка, – посоветовал Шелдон, заметив, к кому его приятель цепляется с разговорами. – Да какой она ребёнок? – фыркнул Джастис. – Хотя в чём-то ты прав. Избалованный, взбалмошный и инфантильный человек вряд ли может считать себя взрослым и состоявшимся в жизни. А она именно такая. Меган фыркнула, но ничего не сказала. Она не собиралась заниматься переубеждением. Если этот человек решил составить мнение о ней на основании собственных впечатлений, она не станет ему мешать. В конце концов, каждый человек имеет право на свою точку зрения. И мнение скольких из них становится для нас важным? Десяток, а то и вовсе единицы. Никого особо не волнует, что о них думают посторонние люди, которые на время заглянули в их жизнь, а потом так же стремительно исчезнут. Пьер был как раз из таких, проходных, что надолго не задерживаются. При любом раскладе. Даже, если бы Мидлфорд не стояла на своём, а начала активно с ним общаться, ничего ровным счётом не изменилось бы. Разве что Джастис, наверное, начал бы задалбывать её знаками внимания, искренне считая, что она должна быть счастлива. Во всяком случае, он так думал, если проецировал реакцию матери на дочь, а они сейчас были в плане мировосприятия разными людьми. Если раньше Меган походила на свою мать, то теперь старалась отойти от стандарта и стать иной, не такой, как прежде. Следовало быть честной и с собой. В былое время она бы реально обрадовалась. Конечно, эта радость заключалась бы не в прыжках до потолка, но... В любом случае, это было лестно и приятно. Стоило признать, что потенциальный ухажёр очень интересен внешне, а западала Меган обычно именно на внешность. Да и как иначе? В принципе, многие говорят, что внешность не важна. Как обстоит ситуация на деле? Чушь это всё относительно духовных богатств и стремления найти родственную душу. Встречая человека, каждый из нас видит именно внешнюю оболочку, а не пробирку, в которой запечатан двадцать один грамм чего-то незаметного. Ведь не ходят люди по улицам, сжимая в руках эту самую пробирку? Верно, не ходят. Тогда и не нужно кричать, что душа важнее. Она раскрывается и познаётся в процессе длительного общения, а не в первый момент знакомства. Понятие красоты, конечно, у каждого разное, потому каждый человек ищет в толпе именно тот типаж внешности, что привлекает именно его сильнее всех. Не ходит же он по городу с табличкой в руках, на которой написано: «Ищу красивую душу»? И правильно, что не ходит, потому что у людей разнятся не только понятия внешней, но и понятия внутренней красоты. Для кого-то идеален романтик, мечтающий о мире во всём мире, а кто-то тащится от садистов. Так что всё в мире очень неоднозначно. – Не хочу показаться грубым, – заметил Шелдон. – Но это не твои проблемы, друг мой. Два посторонних человека, обитающих на территории одного дома. Временно. Потому не вижу смысла в твоих действиях. – Мне просто интересно, почему она старательно отгораживается от посторонних людей, которые хотят ей помочь. – Два ключевых момента обозначить? – Давай. – Первое. Люди эти посторонние, ты сам сказал. Второе. Она не просила тебя помогать. Если бы Меган сама подошла и сказала, что ей нужна твоя помощь... Но она же ничего подобного не делала. Правильно? Блэр посмотрел в сторону родственницы Эверетта. Она едва заметно кивнула и снова продолжила заниматься своим делом. Джастис закатил глаза. Ему отчаянно хотелось побиться головой о стену, потому что это вечное молчание, изредка сменявшееся кивками, сидело у него в печёнках. Он понял бы, почему девушка молчит, если бы она от рождения была немой и не могла произнести ни слова. Но с ней ничего подобного не случалось. Просто упёртость и желание идти вразрез с нормами общества. Подростковый бунт? Да, вполне неплохо, но, скорее, для четырнадцати или, максимум, пятнадцати лет. Чем старше человек становится, тем яснее он это понимает и начинает посмеиваться над тем, что когда-то считал идеалом. Джастис тоже одно время пытался бунтовать, собирался выкрасить волосы в кислотные цвета, пробить себе бровь, язык, возможно, нос. Сделать пару татуировок... Но в какой-то момент всерьёз задумался над тем, насколько для него эти вещи важны, и понял, что вообще не имеют никакого значения. Он спокойно проживет и без первого, и без второго, и без третьего. А для него это будет как раз не способом самовыражения, а процесс слияния с толпой, потому что эта фриковость – не его стиль. Ему шли элегантность, наглость, туповатые шутки, которые вообще никто не понимал, светлые волосы и образ обаятельного раздолбая, не пропускающего ни одной юбки. Мрачного подростка, ради показухи пилящего вены и слушающего песни, наполненные темнотой, из него бы не получилось. Да и не нужно было. Меган, кажется, в развитии отстала. То, что должно было быть в четырнадцать, проявилось только в восемнадцать. А окружающие были вынуждены смотреть на этот цирк. – Конечно, она согласится, – экспрессивно выдал Джастис. – Разумеется. Потому что это играет ей на руку. Хорошо жить, когда никто не трогает и не обращается. В собственном мире, которого не существует, потому что это утопия. Рано или поздно ей всё равно придётся из своей скорлупы выползти и начать жить, как нормальный человек. – Ты вроде не об этом хотел поговорить, – заметил Шелдон, наблюдавший за приятелем. Того уже понесло в дебри, и сейчас он пытался снова влезть в шкуру знатока женской психологии. Он и раньше часто так делал, особенно в школьные годы, рассказывая приятелям о своих похождениях. Не сказать, что все слушали, затаив дыхание, но было интересно. Правда, больше за счёт вот таких псевдопсихологических ремарок, на которые Пьер не скупился. – Ваши приключения никуда не денутся. А вот она, – взгляд Джастиса снова упёрся в Меган. – Денется, – продолжил Блэр логическую цепочку. – Само собой. Просто я хотел сказать, что у меня больше не будет возможности за ней наблюдать, новостей из жизни не узнаю, а потому говорить о ней точно не буду. Сейчас вот она, рядом сидит... – И слышит, как ты говоришь о ней гадости. – Это ещё не гадости, – возразил Пьер. – Я галантен, как никогда. – Но мы могли бы обсудить это в другом месте. – А я хочу говорить в лицо. Хотя... Лица-то я как раз не вижу, потому говорить в него не имею возможности, но пусть знает, что о ней думают другие. – И что же? – Что она – закомплексованная дура, – безжалостно выдал Джастис. Меган, услышав это, замерла и перестала рисовать. Она как раз собиралась ярче обрисовать контуры, выделив их жирной карандашной линией, но так и не донесла карандаш до бумаги. Рука зависла в воздухе. Пьер, поглощенный эмоциями, этого вообще не заметил. – Нет, ты сам подумай. Будь она умным человеком, стала бы этот маскарад устраивать? И ради чего? Я, если честно, вообще причины не могу подобрать для подобного. Что у неё в жизни такого произошло, что надо прятать своё лицо? Некрасивая? Да это проблема множества людей. И ладно, если, правда, внешней привлекательности недостаёт. Но иногда бывает просто личный загон, ничего больше. Не во внешности дело? Тогда что? Хочет показать, какой у неё богатый внутренний мир? Но это тоже глупо. По каким критериям она собирается это доказывать? Замотавшись в эту ткань и не разговаривая с нами? Выше повседневности, выше плебейского общества? Что? Почему? Для чего? Эй, дурочка, ты вообще в курсе, что ты не одна в этом мире? Есть ещё множество людей, которые будут каждый день тебя окружать. Хочется тебе того или не хочется, но тебе придётся с ними разговаривать. И не надо быть такой высокомерной, потому что в обществе таких терпеть не могут. Проще надо быть. Не думала об этом? – Мне и так хорошо, – ответила девушка. – Мне не рассказывай, – усмехнулся Джастис. – Можно подумать, я первый день на свете живу и не знаю, что в голове у девушек творится. Большинство из тех, кого я знаю, никогда бы не стали надевать на себя такое барахло, как у тебя. А знаешь, почему? Потому что они в себе уверены. А ты здесь пытаешься в революционерку играть, но вместо этого выглядишь глупо. – Не твоя забота. – Моя. – С чего бы? – Меня вымораживает твой внешний вид. – Не смотри. – Сними с себя этот плащ. – Ещё чего, – фыркнула Меган, решительно поднимаясь с дивана. Прижала к груди блокнот, карандаш и зашагала к выходу из комнаты. Шелдон проводил её удивленным взглядом. Хотел в очередной раз воззвать к чужому разуму, но махнул на это дело рукой, поняв, что Пьер так просто от своего подопытного кролика не отстанет. Наверняка считает своим долгом раскрепостить ещё одну закомплексованную особу, пусть и сомнительными методами. Джастис вошел во вкус, ему хотелось добиться хоть какого-то результата, потому сейчас он не остался спокойно сидеть на диване, а сорвался с места, бросился вслед за младшей Мидлфорд. Она к тому времени успела покинуть гостиную и начать подниматься по лестнице. На одной из ступенек вдруг почувствовала, как кто-то довольно грубо ухватил её за руку и дёрнул на себя. Устойчивая поверхность начала уходить из-под ног, но этот кто-то наглым образом распустил руки и, перехватив девушку за талию, прижал к стене. Меган уткнулась носом в чужое плечо и окончательно убедилась в том, кто позволил себе слишком много. Явно не любовник Эверетта, а то хамло, которое доставало её уже третий день. Да не то, чтобы доставало, но явно не вызывало положительных эмоций. – Давай, – приказным тоном произнес Джастис. – Что именно? – выдохнула Меган недовольно. – Покажи мне свою страшную рожу, – выдал он, грубо ухватив девушку за подбородок и немного вздёрнув его вверх. Нижняя часть лица так была отлично видна. Верхнюю закрывали волосы и ткань капюшона. По тому, что успел увидеть, первое впечатление Пьер составил. Подбородок был аккуратным, да и кожа вполне ухоженной, только губы потрескались и немного кровили, потому что неопределенное количество времени провели без гигиенической губной помады, а ещё у девчонки, кажется, была дурная привычка – обдирать корочки. Джастис ухватился за край капюшона, собираясь сбросить его с головы, но Меган извернулась, цапнула парня за ладонь. И, воспользовавшись тем, что противник, не ожидавший нападения, ослабил хватку, вырвалась и рванула по лестнице вверх, едва не сбив с ног мать, которая как раз спускалась за утренним кофе для себя и за завтраком для мужа. Марлен проводила удивленным взглядом разъярённую фурию, пролетевшую мимо неё, и только потом заметила Пьера, стоявшего у стены. – Что вы сделали с моей дочерью? – спросила вместо традиционного пожелания доброго утра. – Пытался посмотреть на её лицо, – честно признался Джастис. Переполняемый азартом, он даже позабыл о своих обязательных улыбках, что обычно адресовались только Марлен и никому другому. – Удачно? – усмехнулась женщина. – Как видите, нет. – Ну, ничего. У вас ещё достаточно времени. Голос прозвучал как-то снисходительно, словно женщина сомневалась в способности Пьера вытащить недоделанную хикки из того кокона, в который та сама себя загнала. Чем только укрепила решимость. Джастис решил, что всенепременно стянет с Меган плащ и узнает, какое лицо так необходимо прятать под тёмным балахоном.