Следуй за мной

Первым на кухне оказался Майкл, вслед за ним уже появились Шелдон и Эверетт. – Что случилось, дорогая? – поинтересовался мужчина. Тётушка, наконец, перестала визжать как резаная и ткнула пальцем в сторону раковины. Лицо оставалось бледным, как мел, и казалось, что с минуты на минуту Марлен грохнется в обморок. Эверетт выглянул через дядюшкино плечо и моргнул пару раз, стараясь удостовериться, что его не мучают галлюцинации, и всё настолько просто, что даже вой поднимать не из-за чего. – Оно, – тихим голосом произнесла Марлен, отступая от раковины. – Это же обычная мышь, – протянул Логан. Получилось даже немного разочарованно. Вместо очередной загадки, связанной с девчонкой в белом, он увидел дохлого грызуна. Скорее всего, он попал сюда из соседнего дома, и здесь уже бесславно попрощался с жизнью. Во всяком случае, Эверетт был склонен так думать, поскольку шороха в комнатах не замечал, да и люди, помогавшие поддерживать порядок в доме, не жаловались на появление грызунов. А вот соседка, с которой Логану довелось пересечься вчера вечером, говорила, что у них как раз завелись мыши, и ей пришлось всюду рассыпать отраву. – Дохлая, притом, – добавил Шелдон, тоже разглядевший причину вопля. – Вот именно, – трагическим шёпотом оповестила всех миссис Мидлфорд, обводя своих зрителей взглядом. – Это дохлая мышь, а я их боюсь. – Кого-то мне это напоминает, – усмехнулся Блэр. Эверетт тоже усмехнулся, потому как для него не являлось загадкой, кого именно напомнила реакция Марлен. Только вместо мыши на раковине должна была лежать дохлая лягушка. – Я сейчас уберу, – произнес Майкл, шагая к раковине, но жена перехватила его за руку. – Не трогай! – Почему? – Мыши – переносчики инфекции. Не стоит прикасаться к ним голыми руками. – Такое ощущение, как будто вы её есть собираетесь, – хмыкнул племянник. – Неизвестно, отчего эта мышь сдохла. – От голода, – невпопад пошутил Шелдон. – Соседи отравили, – внёс ясность Логан. – Ничего необычного. – И, тем не менее, я настаиваю... Эверетт пожал плечами, ничего не ответил и вышел из кухни. Шелдон проследил взглядом, куда именно отправился Логан. Судя по всему, в кладовку, за перчатками. Раз уж убрать мышь с раковины голыми руками, по мнению тётки, было опасно, следовало сделать всё по чужим правилам, а не бездарно тратить время в спорах. Вскоре Эверетт вернулся на кухню, ухватил мышь за хвост, открыл дверь и вынес дохлую зверушку на улицу, искренне надеясь, что его тётка не относится к числу тех людей, что призывают даже тараканам организовывать пышные похороны. Марлен не относилась, потому операция по избавлению от трупа мыши прошла успешно. Вернувшись на кухню, Логан узрел тот же состав участников. Тётушка по-прежнему поражала общественность меловым цветом лица, на фоне которого красные губы смотрелись устрашающе, как открытая рана. Эверетт невольно вздрогнул и предпочёл поскорее отвернуться. Стянув перчатки, бросил их в мусорный пакет и произнёс: – В следующий раз, если увидите мышь, не надо так кричать. Семейство Мидлфорд только согласно кивнуло, но ничего не сказало, и Логан благополучно покинул кухню. Шелдон ничего не сказал, но тоже ушёл, оставив семейную пару наедине друг с другом. По дороге его посетила мысль, что с такими родственниками никаких нервов не хватит. Они, конечно, не виноваты, обычное дело, но всё же так кричать, завидев безобидное животное, было несколько глупо. В конце концов, если кого стоит бояться, то живых... Вот на этой мысли Блэр сам себя и оборвал, потому что сразу вспомнился один из фактов биографии девчонки в белом платье. Её-то никак нельзя было причислить к живым, однако, она умудрялась портить жизнь другим людям, будучи при этом всего-навсего бестелесным существом. Не иначе как злоба придавала сил. Проходя мимо кладовки, Шелдон заметил, что там горит свет и из любопытства заглянул внутрь. Логан внимательно разглядывал всё, что было свалено на полках. Разумеется, поскольку большую часть времени здесь никто не жил, то и приспособлена кладовка была не для хранения продуктов. Она была чем-то, вроде склада для мусора, который и рука не поднималась выбросить, и вместе с тем, ценности никакой эти вещи не имели. – Нашёл что-то интересное? – поинтересовался Блэр, прислонившись плечом к косяку. – Даже не знаю, – пробормотал Логан. – Как это понимать? – Просто снова вспоминаю детство. – С этим местом очень много связано? – Я прятался в этой кладовке от родителей, искренне надеясь, что они меня не найдут. Здесь было темно, тихо и почему-то очень спокойно. А ещё иногда я брал с собой фонарик, книгу и устраивал здесь литературные чтения для самого себя. По ночам. – Для самого себя? – Ну, да, – признался Эверетт. – У тебя и за пределами школы не было друзей? – Скажем так, я не считал нужным их заводить. Мне было и в одиночестве неплохо. Хотя, не стоит играть в обиженного жизнью. У меня была Айрис, иногда она составляла мне компанию. – Да, – произнёс Шелдон, не зная, что ещё может в данной ситуации добавить. Им вообще не стоило разговаривать на тему школьных будней, потому что тут же на первый план выходили старые обиды и вопросы недопонимания. В принципе, эти вопросы не были кровоточащей раной, не так уж и больно, если не сидеть и не пытаться жалеть себя. А Логан жалость в любых проявлениях не любил, потому что считал её самым мерзким чувством из всех возможных, даже хуже ненависти. Если в последней можно было черпать силы, то жалость ничего не давала человеку, разве что... Да вообще ничего. Оба понимали, что школьные годы уже в прошлом, но при этом вспоминать о них не любили, слишком много ошибок было на тех страницах жизни. – В любом случае, это уже прошло, – произнёс Логан, ухмыльнувшись. – Так что вряд ли стоит ворошить былое. – И, правда, – согласился Блэр, отлипая от косяка и заходя в кладовку. Ему хотелось посмотреть, что здесь хранится и хотя бы частично попытаться окунуться в атмосферу чужого детства. Для того чтобы представить, даже глаза не нужно было закрывать, достаточно было только вспомнить Эверетта во времена младшей школы. Те же светлые волосы, практически до белизны выгоревшие на солнце, красная ленточка, которую повязала мальчишке Айрис, неизменная стопка книг в руках, безупречно прямая спина и равнодушие на лице, когда кто-то из окружения или сам Шелдон пытались отпустить шпильку в адрес неудачливого одноклассника. Интересно, дома он был таким же сдержанным и серьёзным, как и в школе? Или всё-таки нет? Блэр склонялся сейчас ко второму варианту, понимая, что в окружении родных и близких Эверетт вряд ли изображал из себя колючего ежа и откровенно хамил в ответ на их замечания. С ними он мог позволить себе быть таким, каким он был сейчас и с ним, с Шелдоном, но каким не был прежде, во время школьного обучения. – Наверное, если покопаться здесь, то можно найти много всего интересного. – Например? – Ну... – Эверетт придирчиво оглядел помещение. – Я не знаю, если честно. Просто какие-то элементы прошлой жизни. Мои родители слишком рачительные хозяева, чтобы так запросто попрощаться с вещами, которые вроде бы уже отслужили свою службу. Да и Стефани придерживается мнения, что весь хлам, лежащий здесь, может однажды пригодиться. Кажется, где-то здесь хранится личный дневник моей тётки, в котором она старательно описывала свои переживания. Она его сюда привезла уже в зрелом возрасте, как и ещё множество ненужных вещей, которые жаль выбросить навсегда. – И ты никогда не любопытствовал, что там? – Нет. Как-то даже не задумывался об этом. – Почему? – А вот это хороший вопрос, – усмехнулся Эверетт, проводя пальцем по полке. На них была пыль. Судя по всему, те люди, что наводили уборку, в кладовку не заглядывали. Или же придерживались мнения, что здесь не обязательно убирать. В углах висела паутина, и в целом, в воздухе был своеобразный запах. Не затхлости, но... старины, наверное. Шелдону на ум нужное сравнение сейчас не приходило. – Так почему же? – повторил свой вопрос Блэр. – В разное время у меня были разные на то причины. Одно время я считал это недостойным поступком. Всё же дневник – это отражение внутреннего мира, а далеко не каждый человек будет рад, если посторонний сунет нос в его внутренний мир. По сути, большинство дневников по такому принципу и ведутся, если, конечно, они не сетевые. Потом, когда меня с головой затянуло в журналистику, и я понял, что мне интересно не только то, что лежит на поверхности, но и то, что скрыто глубоко внутри, всё не было возможности выбраться сюда. После этого не было времени искать, поскольку надолго я здесь не задерживался. А сейчас даже не знаю, хотел бы я узнать что-то о молодости Стефани или спокойно проживу без этого. – Значит, ничего искать не будем? – Я этого не говорил, – усмехнулся Эверетт. – Когда у меня ещё появится возможность заглянуть в прошлое моей семьи? – Будем? – Да. Хотя бы посмотрим, что здесь на верхних полках хранится. – Принести стул? – Давай. А я пока посмотрю, что успели рассовать по нижним полкам мои дорогие скареды-родственники. Шелдон покинул кладовку, отправившись за стулом, а Логан снова обвел помещение придирчивым взглядом. Из всего дома ему сильнее всего запомнилась именно кладовка, поскольку большая часть свободного времени проводилась именно тут. В своё время Эверетта вдохновила книга о Нарнии, и он искренне желал найти для себя такую страну, потому исследовал собственный дом на предмет существования волшебных дверей в параллельную реальность. Поскольку все шкафы оказались самыми обычными, роль Нарнии исполняла кладовка. Сейчас о детских мечтах он вспоминал с саркастической усмешкой на губах, поскольку путешествие по иным мирам не было для него чем-то новым. Один раз пришлось испытать подобное на собственной шкуре. Логан закрыл глаза и прислонился спиной к стене, представляя себя маленьким мальчиком, который находится в этой кладовке, мечтая о том, что его жизнь однажды изменится. Эти стены видели многое. И смех, и слёзы. Становились свидетелями проявления первых нежных чувств по отношению к постороннему человеку. Когда-то, казалось, ещё в прошлой жизни, Айрис и её родители тоже отдыхала в этом доме. В один из вечеров Эверетт и поцеловал девчонку, тогда ещё не претендовавшую на звание красавицы, но делавшую стремительные шаги в направлении своей мечты. Помнится, тогда она ещё засмущалась страшно и отскочила от Логана, как ошпаренная. Он, в принципе, даже извинился за своё поведение. Позднее понял, что извиняться не нужно было. Айрис всё понравилось, просто она склонна была взваливать всю вину за произошедшее на себя, думала, что Эверетт разозлится. Вспоминал, как они сидели под лестницей при свечах и рассказывали страшные истории. Как поднимался на чердак и оттуда смотрел на звёздное небо, видел падающие звёзды, но никогда ничего не загадывал, сомневаясь в правдивости примет, что гласили об исполнении желаний, загаданных при подобных обстоятельствах. Он ничего не загадывал, ничего не ждал. В подобном антураже просто хорошо было предаваться размышлениям, чем Логан и занимался. Здесь же и проводил остатки каникул, размышляя о том, насколько нужно было быть идиотом, чтобы ответить на чужой поцелуй, которого, в принципе, если следовать здравому смыслу, не должно было случиться никогда. Сиюминутное помешательство, за которым последовало такое жестокое разочарование, не только в своих умственных способностях, но и в чужих. Впрочем, от Блэра сложно было ожидать чего-то другого. За время обучения в одном классе Эверетт привык к таким постановкам абсурда, что условно именовались «Шелдон Блэр делает что-то, а после оправдывается». Возможно, зрителям было весело, а ему не очень. Сидя по вечерам в тёмной комнате, он просто раз за разом прогонял в мыслях неделю отдыха, проведённую в компании Шелдона. Чем больше думал об этом, тем паршивее становилось на душе. В конце концов, это не его инициатива была, не его желание пойти ночью в бассейн, не его... И вместе с тем не получалось от своих истинных мыслей отмахнуться. Потому что, закрыв глаза, он тут же сбрасывал все ограничения и рамки со своих мыслей и с трудом, но всё же признавал: если бы он так активно протестовал, ничего бы не произошло. Блэр не был сумасшедшим маньяком, который связал его по рукам и ногам, а потом поставил перед собой задачу – изнасиловать обездвиженную жертву. Ничего такого не наблюдалось. Он имел возможность оттолкнуть, он мог ударить, а не отвечать с энтузиазмом и страстью. Но он отвечал. И ему не было тошно от этого, он не бросился сразу же полоскать рот с дезинфицирующим средством, не озадачился вопросом, почему целует мужика. Здесь была классическая ситуация. Ему хотелось, чтобы Блэр его поцеловал, и, когда мечта исполнилась, он не стал от неё отбиваться. И сейчас на него нахлынули воспоминания о том, что происходило здесь каких-то четыре года назад. Тогда он был уверен, что страница жизни, связанная с именем Шелдона, навсегда останется залитой большим количеством чернил, а за кляксами что-то важное и нужное уже не получится рассмотреть. – У тебя такой мечтательный вид, – произнес Блэр, вновь переступая порог помещения. Он прикрыл дверь и поставил стул на пол. – Я думал, – отозвался Логан. – О чём-то приятном? – Более или менее. – И о чём же? – О нашем прошлом. Эверетт отлепился от стены, переставил стул поближе к полкам и с сомнением покосился на него. Прикидывал, стоит ли вообще пытаться взбираться вверх или лучше не рисковать. Мебель в этом доме была не сказать, что древней, но и не такой уж новой. В принципе, она не обещала развалиться в тот самый момент, как только к ней прикоснёшься, но и считать, что сделана она на века, было слишком глупо. – Это мой вопрос о друзьях спровоцировал такие размышления? – Нет, дух этого дома. – Есть что-то, о чём я не знаю? – Момент после нашего поцелуя на отдыхе. Остаток каникул я проводил в этом доме, и мне было о чём подумать на досуге. Так, – Логан сам себя оборвал на середине повествования. – На этом, пожалуй, остановлю свой рассказ. – Почему? – искренне изумился Блэр, которого эти подробности интересовали. В них были какие-то нотки ностальгии, которые ему хотелось бы прочувствовать и на себе. – Это вредит моему имиджу. – Которому? – Ледяного ублюдка, – на полном серьёзе заявил Эверетт. – Иногда меня тянет в дебри романтики, и я становлюсь сентиментальным, как сучка, а это не идёт на пользу моему образу. – Логан... – Да? – спросил тот, всё же решаясь и поднимаясь на стул. Мебель оказалась достаточно устойчивой, так что первые опасения отпустили, и Эверетт решил действовать увереннее. Потянул одну из коробок, стоявших на полке. Осторожно, искренне надеясь, что в один далеко не прекрасный момент всё остальное барахло, не оборвёт крепления, и оно не загремит радостно вниз, погребя под собой и самого Логана, и Шелдона за компанию с ним. – Кто бы мог подумать, что столь воспитанная особа способна выдавать такие пассажи. – Когда в жизни наступает реальный пиздец, сложно ограничиться словами «ах, как плохо», – деловито заметил Эверетт. – А относительно сентиментальной сучки... Ну, просто иногда это не ко времени и не к месту. Звучит, конечно, грубо, но суть отражает. Вот, когда я стану совсем старым, и буду разрываться между поисками крема от радикулита и вставной челюсти, начну вспоминать деньки моей молодости. Сейчас мне и так есть, о чем думать. Настоящее, на мой взгляд, всегда лучше прошлого. Потому что оно с нами в данный момент, и мы вольны управлять своими поступками, в прошлом же ничего не изменить. В этом основная проблема, как мне кажется. Если же возможности изменить что-то не существует, то на этом и не стоит заострять своё внимание. Так, подержи-ка эту коробку. Разберём, посмотрим, что там. А я пока ещё одну достану. Шелдон забрал коробку из рук Логана и поставил её на пол, решив для себя, что вдвоём разбирать будет интереснее, чем поодиночке. Последняя полка была расположена слишком высоко, даже со своим немаленьким ростом Эверетт с трудом до неё дотягивался. Для того чтобы снять очередную коробку, он приподнялся на цыпочки, переступил ближе к краю сиденья, протянул руку и в тот же момент почувствовал, что теряет опору. Не рассчитал, и шагнул так, что стул накренился. Логан даже заорать не успел, только приоткрыл рот в беззвучном крике и... полетел вниз. Стремительно. Мысленно готовясь к тому, что в ближайшее время прямая дорога ему на больничную койку. Услышал, как загрохотал упавший стул. Он предчувствовал острую боль, ослепляющую и выбивающую все мысли из головы, но вместо неё ощутил только сильные объятия, удержавшие от падения. Шелдон чуть ослабил хватку и поставил Эверетта на пол. – Осторожнее, – произнёс тихо. – Спасибо. – За что? – За то, что успел подхватить, разумеется, – ответил Логан. Уперся ладонью в стену и шумно выдохнул. В последнее время перспектива падения слишком часто одаривала его своим вниманием. Стоило бы привыкнуть, но Эверетту совсем не хотелось думать, что он превратился в некое подобие литературного героя из русской пьесы, условно именуемого «тридцать три несчастья». Впрочем, Логан тут же сам себя одёрнул. Не следовало путать тёплое с мягким, приравнивая одно к другому. В первых его падениях действительно была виновата девчонка, решившая разделаться с ним по неизвестным причинам, она же организовывала определённые условия. Здесь сложно было обвинить кого-то, кроме самого себя. Это ведь любопытство загнало его наверх. Исключительно по собственному желанию он потянулся к коробке, никто не заставлял и не принуждал. События не были связаны между собой. Просто страх сыграл свою роль, и в первую очередь перед глазами возник уже знакомый образ. – Всегда пожалуйста, – отозвался Блэр. – Думаю, сегодня я уже не стану повторять свой подвиг, и во второй раз никуда не полезу, – оповестил своего собеседника Эверетт. – Нам и первой коробки хватит. Да и вообще сомневаюсь, что мы найдём что-то стоящее на этом складе хлама. Дыхание у него до сих пор оставалось немного сбитым. Захотелось выругаться. И на девчонку с её фокусами. И на себя за то, что так увлёкся погружением в историю дома и его обитателей, что позабыл о бдительности и едва не поплатился за это своим здоровьем. Уж на больничной-то койке у него вряд ли получилось бы совать свой любопытный нос в жизнь прошлых поколений. – Успокойся, всё хорошо, – произнёс Шелдон, подойдя к Логану. Он обнял Эверетта со спины и больше ни слова не произнёс. Логан сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы поскорее прийти в норму и окончательно свыкнуться с мыслью, что ничего страшного не произошло. Всё дело исключительно в его собственной невнимательности, а никак не в мистических событиях, что в последнее время так активно вмешивались в жизнь. Ощущение присутствия рядом другого человека успокаивало и действительно внушало уверенность, что всё будет хорошо. Они всегда поддержат друг друга, если в этом появится необходимость. Только так. – Эверетт... – Да? Собственный голос показался хриплым и излишне сексуальным. Вообще-то Логан ничего такого не планировал, оно само собой получилось. И такой же хриплый голос, как у него самого, и крепкие объятия, и сама ситуация, насыщенная адреналином, тому способствовали. К тому же, давали о себе знать нереализованные некоторое время назад идеи. Шелдон не ответил. Эверетт больше ничего спрашивал. Он развернулся лицом к Блэру, буквально пару секунд пристально смотрел ему в глаза. Подался вперёд и прикоснулся губами к его губам. Шелдон сильнее прижал его к стене, практически вдавив в вертикальную поверхность, ладонями оперся на стену. Логан в этот момент снова вспомнил свои недавние слова о сентиментальных сучках, но ничего не смог с собой поделать. Поднял руку и прижал ладонь к чужой груди, в области сердца, ощущая, как быстро оно бьётся. Видимо, в крови Блэра сейчас тоже гуляла немалая доля адреналина. – Тебе не кажется, что здесь опять не самое подходящее место? – спросил Шелдон, чувствуя, как пальцы пробегаются по его футболке, цепляют край, чуть приподнимая, и скользят под ткань. Эверетт неотрывно смотрел ему в глаза, при этом продолжая свои действия развратного характера. Удивительно, как только у него получалось это делать со столь отстраненным видом. – Не кажется. – Но... – Это единственное место в доме, где дверь можно закрыть изнутри. Смешно, да? – спросил Логан, и словно в подтверждение своих слов улыбнулся торжествующе. – Закроешь? Или у нас временное воздержание? – Закрою, – не раздумывая, ответил Блэр. Со своей задачей он справился в рекордно короткие сроки, уж очень не хотелось отвлекаться от своего занятия. Логан за это время успел стянуть с себя футболку и затолкать её на одну из полок с хламом, но, если честно, его сейчас это совсем не волновало. Он расстегнул пуговицу на своих шортах, потянул вниз молнию. Блэр внимательно за его действиями наблюдал. – Присоединиться не хочешь? – хмыкнул Эверетт. – Хочу, – ответил Шелдон, решительно шагнув вперёд... Прижиматься спиной к стене, когда от нее не отделяла пусть и тонкая, но всё же преграда в виде футболки, было прохладно и не очень приятно, но Логан этого практически не замечал, полностью концентрируясь на своих ощущениях. Он обвил шею Блэра руками, прижимая его так близко к себе, насколько это вообще было возможно. Прихватывал чужие губы своими, но не нежно и нерешительно, а напористо, грубо, почти больно, но всё равно контролируя себя, без особого фанатизма. Не хотелось изображать из себя сумасшедшего вампира, который совершенно не умеет держать эмоции под контролем, а потому намеренно прокусывает губы своему партнёру. Эверетт не кусался, но действовал достаточно агрессивно. На время ему пришлось отвлечься от своего занятия, чтобы стянуть футболку и с Шелдона, а после возобновить свои действия с удвоенным усердием. Его губы заскользили по щеке, переместились на подбородок, ключицы, шею. Логан чуть прихватил зубами бьющуюся жилку, скользнул по ней кончиком языка и прочертил им тонкую линию, поднявшись выше, чувствуя, как чужая рука вновь скользнула ему в штаны, забираясь под джинсовую ткань. Вторую руку Эверетт перехватил, поднёс к лицу и скользнул языком по пальцам, после прихватывая их губами и экстатически прикрывая глаза. Логан чувствовал себя сумасшедшим и, если бы кто-то сказал ему, что он – псих, не стал бы спорить ни секунды, лишь подтвердил чужие подозрения. Его абсолютно не волновал тот факт, что в доме полно людей, и все они находятся поблизости. Может, и не совсем полно, но достаточно для того, чтобы воздержаться от подобных вещей. Но у Эверетта был иной взгляд на ситуацию. Почему, собственно, он должен воздерживаться, если другие люди себя совершенно не сдерживают? Ладонь из его брюк исчезла, Шелдон полез в карман, поднёс блестящий квадратик ко рту и потянул край, разрывая упаковку. На время в голове возникла мысль о том, что почти насухую будет больно, но Логан от себя эти мысли быстро отогнал. Он выпустил пальцы изо рта, развернулся лицом к стене, оперся на неё ладонями. Штаны с него не сняли, а почти содрали до самых щиколоток. Он вытащил одну ногу из брючины, на второй вещь так и осталась болтаться вместе с нижним бельём. – Эверетт... Шеи снова коснулось горячее дыхание, губы заскользили по плечу. Одна ладонь перехватила поперёк живота, притискивая ближе. Логан хотел что-то ответить, но не успел. Блэр резко развернул его лицом к себе, затыкая рот поцелуем, прижимая спиной к стене. Слюну вряд ли можно было назвать полноценным заменителем смазки, но поскольку ничего иного под рукой не имелось, пришлось обходиться тем, что есть. Эверетт вновь ухватился за плечи Блэра и от души полоснул по ним ногтями, ощущая проникновение в собственное тело и запрокидывая голову, насколько это вообще позволяла их нынешняя поза. Позволяла не особо, потому получилось только уткнуться затылком в стену и прикусить губу, чтобы не застонать в голос от своих ощущений. Не очень больно, но и не безумно здорово на первых порах. Эта боль была не сказать, что приятной, однако не отталкивала вовсе. По правде говоря, она даже несколько усиливала ощущения. Логан попытался сменить положение немного и вместо того, чтобы кусать губы зажал себе рот ладонью. Блэр вполне мог удержать чужой вес даже, если Эверетт держался только одной рукой. Поскольку рот большую часть времени был приоткрыт, ладонь совсем скоро стала влажной, а сдерживать стоны с каждой секундой получалось всё хуже. В этот раз Логан глаза не закрывал, наоборот широко их распахнул и думал, что в данный момент наверняка выглядит безумно пошло. Расширенные зрачки, обкусанные губы... Ему до безумия хотелось прикоснуться к себе, чтобы одновременно ощущать и толчки внутри собственного тела, неторопливые, размеренные, как будто Блэр над ним издевался, и движения в такт этим толчкам на члене. По мнению Логана их нынешнее укрытие больше походило на место для перепиха в несколько минут, но никак не для полноценного секса, однако, у Шелдона был свой взгляд на вещи. Судя по всему, ему хотелось довести Эверетта до исступления, до вопля, когда, уже слыша эти самые просьбы, ловя чужое учащенное дыхание, просто не получится сдерживаться и настолько себя контролировать. – Шелдон, – глухо выдал блондин, поражаясь тому, насколько во время секса у него меняется голос. Становится откровенно блядским, которым любого желающего поиграть в секс по телефону, можно довести до эйфории на счёт «раз-два». – Что? – спросил Блэр, прикусывая кожу на шее – Давай присядем, стена холодная, – на одном дыхании выпалил Логан. Шелдон ничего не ответил, но к совету всё же прислушался. Добравшись до свалившегося стула, поставил его на все четыре ножки и устроился на сидении. Эверетт торжествующе ухмыльнулся, понимая, что сейчас у него появилось преимущество. Теперь именно он может задавать тот ритм, который ему необходим и больше не будет холодных стен. Он медленно опустился сверху, принимая в себя разгорячённую плоть, впиваясь ногтями в чужие плечи, чуть склоняя голову набок и прихватывая губы в поцелуе. Шелдон одну ладонь положил Логану на бедро, второй надавил на затылок, прижимая к себе и не позволяя отстраниться. Ладонь заскользила выше, по бедру, по подвздошным костям. Эверетт старался ни на секунду не отвлекаться. Стоило только одному поцелую закончиться, как Логан тут же вновь прижимался к чужому рту, решительно проникая в приоткрытый рот, лаская кончиком языка нёбо, облизывая чужой язык, переплетая его со своим. Когда Шелдон обхватил его член, Эверетт застонал так, что, если бы не поцелуй, поглотивший в себе этот стон, у двери кладовки собрались бы все обитатели дома, даже самые нелюбопытные. Ладонь уверенно скользила по его члену, лаская в идеально выверенном ритме, том же самом, что Логан сам Блэру навязывал, двигаясь не мучительно медленно, но и не дико, бешено и необузданно. Перестав стискивать плечи любовника, Эверетт вновь обвил руками его шею... Чёлка слиплась от пота и прилипала ко лбу, взгляд почти остекленел, а в голове не осталось ни одной мысли. В какой-то момент Логану показалось, что у него в мозгах что-то взорвалось, потому они никак не может собрать воедино ошмётки мыслей. Пальцы вплелись в волосы, чуть сжимая и оттягивая, заставляя запрокинуть голову. Шелдон её без вопросов и запрокинул, обнимая Эверетта одной рукой за талию, а вторую так и не зная, куда устроить. Ему нужна была какая-нибудь тряпка, чтобы вытереть ладонь. В принципе, можно было и о джинсы вытереть, но он не был настолько пофигистом, чтобы пройти мимо родственников Логана с покерфейсом на лице и пятном от спермы на штанине. Сделав при этом вид, что всё нормально, так и должно быть. Блэру сейчас ни о чём думать не хотелось, он тоже приходил в себя после недавнего оргазма. В какой-то момент в голове промелькнула мысль, что, возможно, родственники Эверетта что-то, да слышали. Потом это стало совсем не важно, и Шелдон отмахнулся от своих размышлений. Даже если слышали, их это не касается. Ему вон тоже пришлось кое-что утром выслушать, и это было достаточно откровенно, а не сдержанно и целомудренно. – Знаешь, о чём я сейчас подумал? – поинтересовался Блэр, когда очередной поцелуй закончился. – О чём? – усмехнулся Эверетт. – Уборка моей мечты. – Могу, умею, практикую, – засмеялся Логан, запрокинув голову. – Так, может... – Что? – Продолжим уборку? – С удовольствием, – эротично выдохнул Эверетт в губы своего собеседника. – С превеликим удовольствием.