Следуй за мной

На третий день пребывания в этом доме Меган более или менее освоилась и ходила уже не так опасливо, как прежде. Инцидент с участием девчонки, которую она повстречала в лесу, практически стёрся из памяти и более не напрягал так сильно, как прежде. В общем-то, мисс Мидлфорд начала потихоньку акклиматизироваться. Не сказать, что всё проходило гладко, но и ничего ужасного тоже не наблюдалось, если не принимать близко к сердцу замечания одного неприятного типа, который целыми днями слонялся по дому, не зная, чем себя занять и к кому прицепиться. Меган была согласна даже на общение Пьера с Марлен, хотя обычно не очень-то позитивно встречала подобные интрижки матери. Но в данном случае могла бы поступиться принципами, тем более понимала, что Джастису общение с Марлен доставляет истинное удовольствие. И эстетическое, и эротическое... В общем-то, Меган дурой не была, потому видела, кто Пьеру реально нравится, а к кому он пытается клеиться лишь для того, чтобы выслужиться перед той, кто занимает его мысли. Возможно, с его стороны это не было любовью или влюбленностью, но восхищение точно присутствовало. В то время как саму Меган Джастис выносил с большим трудом. Его попытка извиниться раздражала девушку даже сильнее, чем предшествующие этому действия. Замечание о страшной роже было достаточно искренним, а вот желание быть любезным явно оказалось продиктовано общением с Марлен. Меган в это время стояла на лестнице и услышала большую часть разговора. Слышала она реплики матери, слышала и ответы Джастиса. Слушала и негодовала, потому что считала подобные действия чем-то вроде покушения на свободу действий и выбора. Марлен, конечно, пыталась действовать из лучших побуждений, да только напрасно она это затевала. Меган не собиралась тут же, ощутив симпатию со стороны, возвращаться к своему первоначальному образу, носить вызывающее мини, умопомрачительные каблуки и кофточки, в вырезе которых можно было не только грудь, но и пупок увидеть. Младшая Мидлфорд чувствовала себя комфортно в образе отшельника, ей было уютно в том мирке, который она сама для себя создала, и пока не нашёлся тот человек, что смог бы изменить её мировоззрение. Меган не желала меняться, не хотела привлекать чьё-либо внимание. Сегодня с утра, прежде чем надеть капюшон, она долго смотрелась в зеркало, думая, что рано или поздно от своего маскарадного костюма избавится. Невозможно всю жизнь провести в таком облике. Она обязательно перерастёт свои комплексы и сможет показать лицо окружающим людям. Но перемены в её настроениях были связаны с личным мироощущением, а вовсе не с присутствием поблизости такого типа, как Пьер. Меган не могла заявить с пафосом в голосе, что ненавидит его больше жизни, она просто понимала, что он ей не нравится. Именно, как мужчина. И совсем немного, как человек. Он казался девушке слишком наглым, неорганизованным и ветреным, а Меган с некоторых пор начала ценить в людях основательность. Ей хотелось серьёзных отношений, из серии «Один раз и на всю жизнь», хотя раньше она придерживалась иных взглядов. Купалась в лучах славы, любила того, кто ею не дорожил, велась больше не на личные качества, а на внешнюю привлекательность. Теперь, наученная горьким опытом, она предпочла бы пообщаться с кандидатами подольше, а не принимать решение сходу. Подумывала даже о том, чтобы найти самого недооцененного человека в своём окружении, взять и начать с ним встречаться, чтобы доказать: вместе они смогут добиться успеха, а мелочи жизни не уничтожат их мечты. Да только недооценённых людей поблизости не было. Пьер не походил на человека, разочарованного в жизни и в людях. Скорее, был тем, в ком разочаровывались окружающие. Меган лицо его не нравилось. Вроде бы привлекательный молодой человек, пусть и с хромающим на обе ноги чувством юмора, но душа не лежала. Почему-то казалось, что внутри, за этой красивой обёрткой скрывается червоточина, которую демонстрируют не каждому, но она всё же имеет место быть. Джастис вовсе не идеален, он способен убивать в других людях веру в хорошее. В любом случае, радовать мать и начинать встречаться с выбранным женишком Меган не планировала, потому что в противном случае могла испортить настроение себе. В доме было скучно. Мидлфорд хотелось поскорее выбраться за его пределы и поселиться в городе. Короче говоря, девушка мечтала об отъезде родителей и начале новой, самостоятельной жизни. Если бы она начала жить в одиночестве или же в доме родственников, но не под постоянным наблюдением родителей, ей, наверное, и дышалось бы легче. Никаких напоминаний о том, что девушки должны быть милыми и приветливыми, никаких попыток познакомить с молодыми людьми, только бы дочь начала встречаться хоть с кем-то... Только музыка, карандаши, чистые листы бумаги, со временем превращающиеся в рисунки... Кофе с молоком, яблоки и крекеры, а не назидательные замечания о том, что нужно питаться правильно. Короче говоря, Меган хотелось вырваться на свободу и быть самой собой. Хоть в пижаме, с банками из-под колы вместо бигуди в волосах, хоть в плаще и с лицом, занавешенным волосами. Никто не стал бы намекать тактично и не очень, что она выглядит отвратительно. Меган вздохнула тяжело, сдула чёлку со лба и закатила рукава, чтобы не мешали в процессе приготовления еды. Поскольку Марлен никакого внимания домашним хлопотам не уделяла, а Эверетт со своим парнем свалили в неизвестном направлении, в списке людей, способных приготовить ужин, осталось только одно имя. На отца девушка особых надежд не возлагала, равно, как и на Пьера, который в сфере продовольствия проявлял интерес только к процессу поедания, а вот готовить не умел вообще. Вчера днём он пытался приготовить себе кофе, залил всю плиту, испоганил напиток. Тем его кулинарная эпопея и закончилась. Меган пришлось взять обязанности по отмыванию плиты на себя. Мидлфорд замерла и прислушалась. Кто-то шёл к кухне, и этот кто-то явно не был ей родственником. Предчувствия не обманули, вскоре дверь отворилась, и прекрасное одиночество оказалось нарушено чужим присутствием. Джастис посмотрел в сторону чёрного плаща с пренебрежением, ничего не сказал, но покидать комнату не собирался. Налил себе воды в стакан, отодвинул стул и сел, скрестив ноги в щиколотках. Меган скосила глаза в сторону Пьера, но тоже заговаривать с ним не торопилась. И настроение было не то, и человек не тот. Пьер, переступив порог кухни и узрев младшую Мидлфорд, пообещал самому себе, что никуда не уйдёт, пока не достигнет своей цели и не увидит, наконец, лицо этой тёлки. Чем дольше длилась неизвестность, тем сильнее она привлекала к себе внимание. Джастису хотелось узнать, что же скрывается под плащом. И стоило ли устраивать истерику из-за таких внешних данных. Сейчас, оказавшись с Меган тет-а-тет, он окончательно утвердился в мысли, что совсем скоро тайна будет открыта, а интерес удовлетворён. Мидлфорд продолжала кромсать сельдерей и раздражать своим упрямым молчанием. Первым, что неудивительно, не выдержал Пьер. Он с грохотом поставил стакан на стол, пытаясь привлечь внимание к своей персоне. Меган вздрогнула, но даже не обернулась, сосредоточившись на овощах. – Неужели тебе не надоедает одиночество? Джастис и заговорить решил первым, не особо надеясь на ответ. Во всяком случае, на первых порах. Несколько дней, проведённых в компании Мидлфорд, наглядно продемонстрировали, что девчонка более чем упряма и так просто не сдаётся. Если вбила что-то себе в башку, то будет стоять до последнего, доводя собеседника до белого каления. Пьер как раз был близок к этому, ему отчаянно хотелось сделать что-нибудь мерзкое, чтобы Меган уже не смогла промолчать и открыла рот, но пока ничего дельного в голову не пришло. Мидлфорд отложила в сторону нож, но лицом к Джастису так и не соизволила повернуться. – Я хочу задать тебе всего один вопрос, – ответила через некоторое время. Вполне нормальным тоном, а не так, как делала это обычно, пытаясь нагнать страха. Пьер мог расценить это изменение, как положительную динамику, поскольку сейчас по его спине не пробежало дикое количество мурашек и не захотелось поскорее сбежать из помещения. – И что это будет за вопрос? – Весьма и весьма провокационный. – Неужели? – Ты в этом сомневаешься? – Я сомневаюсь даже в том, что ты способна произнести слово «секс», не запинаясь, хотя ходят слухи, что он у тебя уже был. – Это тебя не касается, – сдержанно ответила Меган. – А сексуальными похождениями обычно начинают бравировать в тот момент, когда больше нечем похвастаться. И вообще, никогда не думал о том, что количество перетраханных шлюх – вовсе не повод для гордости? – А количество перетраханных высокодуховных дев считается? – Нет. – Жаль. – Ну, а чем гордиться? Какая-то несчастная баба, обделённая мужским вниманием, дала. Разве это достижение? Смешно, право слово. – Я бы не сказал. – У нас разные критерии оценки. Но поговорить я хотела не о твоей сексуальной жизни. Всё-таки я не сексопатолог, чтобы выслушивать долгие и нудные рассказы о том, что было и чего не было, но тебе бы очень хотелось. Я хотела спросить, с какой радости ты донимаешь меня своим вниманием, если есть объект куда более достойный? Я ведь не ошибаюсь, думая, что моя maman тебе нравится? Мидлфорд специально употребила в своей речи французское слово и постаралась несколько грассировать, чтобы продемонстрировать свою наблюдательность. Да, она не уделяла должного количества внимания общению с Пьером, но просто не могла не понять, что у него имеются французские корни. Уже одно только имя на эти мысли наталкивало. Банально поговорив с Джастисом, сложно было предположить, что он не англичанин, поскольку акцента у него не было. Пьер многозначительно хмыкнул. Девушку, конечно, нельзя было назвать гением дедукции. И так понятно, кому из двух Мидлфорд он симпатизирует сильнее. Тем не менее, удивило открытие, что Меган вообще замечает, что вокруг тоже что-то происходит. До этого момента Джастису казалось, что Мидлфорд зациклена только на себе и на происшествия в жизни других людей никакого внимания не обращает. Ошибался, как оказалось. – Скажем так, она весьма привлекательная женщина, которую сложно упустить из вида, – уклончиво ответил Пьер. Сегодняшний день его откровенно удивлял. Не шокировал до глубины души, но было что-то такое, что не оставляло равнодушным. Ещё бы! Меган старательно молчавшая эти несколько дней, наконец-то открыла рот и позволила себе высказаться. Голос у неё оказался достаточно приятный, а вот суждения Джастису уже не очень нравились. Поскольку в них проскальзывали нотки морализаторства и попыток навязать оппоненту своё мнение, принимая его за единственное правильное. Пьер не любил рамки. Ненавидел, когда посягали на его свободу, и это касалось не только вопроса личной жизни, но и поступков, слов... В общем, свободу действий. Мисс Мидлфорд в своих суждениях, кажется, могла переплюнуть даже Грейс, целомудренную и достаточно скованную Грейс, которую можно было без преувеличения назвать ханжой. – Ч. Т. Д, – вынесла вердикт девушка. – И что это значит? – несколько рассерженно спросил Джастис. – Что требовалось доказать, – пояснила Меган. Она, наконец, соизволила отойти от стойки, отодвинула стул и села напротив Пьера. Подвинула себе чашку и плеснула туда холодного кофе. Достала из стаканчика трубочку и принялась помешивать содержимое кружки, хотя ни сахара, ни сливок туда не добавляла. Джастис решил списать это на особое фамильное идиотство. Историю о странностях Эверетта, который пил исключительно декофеинизированные напитки, знали почти все ученики школы Веддингтон. Но только единицам было известно, что это делается не для эпатажа, а в связи с тем, что от напитков с обычным уровнем кофеина Логану становится, мягко говоря, не очень хорошо. Пьеру хотелось перегнуться через стол, сдёрнуть со своей собеседницы капюшон и всё же посмотреть на лицо, но он не спешил это делать, успокаивая себя тем, что дела так быстро не делаются, даже кошки и то стремительно не рожают. Меган только-только открыла рот и соизволила с ним заговорить, а это было совсем непросто. Теперь любой шаг может стать роковым, потому следовало каждое действие просчитывать на пару шагов вперёд, чтобы не попасть впросак. Потому парень продолжал сидеть на месте и гипнотизировать собеседницу взглядом. Попутно прикидывал, не могло ли вчерашнее видение и Меган оказаться одним человеком. Вдруг ей хотелось показать своё истинное лицо, но она не знала, как это лучше провернуть, вот и стала придумывать какие-то глупые ситуации. А потом спектакль начал развиваться по иному сценарию... Нет. Джастис тут же одёрнул себя. Леди в белом и Меган – явно не одно и то же лицо. Хотя бы потому, что у Мидлфорд волосы тёмные. Пусть не от природы, но всё-таки... Она не имела возможности перекрасить волосы обратно в светлый оттенок, оттанцевать под окнами, а после – снова стать брюнеткой. Слишком много мороки. Парик? Тоже вряд ли. Пьер вовсю таращился на собеседницу. Даже откинулся на спинку стула, чтобы иметь возможность заглянуть под капюшон, но потерпел поражение, поскольку девушка немного опустила голову, ткань закрыла лоб, а волосы снова начали подметать столешницу. Сама Меган принялась за свой кофе, который она решила цедить через трубочку. Джастису уже и пить не хотелось. Ему было интересно, куда выведет этот разговор. – А тебе какая разница? – спросил Пьер, хлопнув по столешнице ладонью для привлечения внимания. Меган снова вздрогнула, но посмотрела на него. Тайн меньше не стало. Джастис снова увидел занавесь волос и голубой глаз, смотревший на него не волком, но и без доброжелательности. Кажется, как парень, Пьер этой особе всё-таки не нравился. А ещё на ум приходили мысли, что Меган не так уж проста, как казалось буквально пару дней назад. Она знает о парнях гораздо больше, чем можно было подумать, одарив этот ужас в чёрном плаще одним мимолётным взглядом. Сейчас Джастис уже готов был поверить, что у девчонки имеется опыт отношений. И на банальные уловки она не поведётся. – Мне казалось, что ты умный парень. Более или менее, – ответила мисс Мидлфорд. Пьер хмыкнул. Здорово... Его только что вроде как похвалили, но вместе с тем дали понять, что этот комплимент липовый, а потому, фактически, унизили. Уважения к Меган у него и прежде не было, имелись лишь планы на совращение очередной невинной деточки, которая совершенно не разбирается в отношениях с представителями противоположного пола, потому прополоскать ей мозги будет проще простого. Сейчас даже эти планы оказались не столь привлекательными, потому что и Мидлфорд смогла сделать то, чего честолюбивый Джастис терпеть не мог. Она взяла и просто сказала ему пару неприятных слов, вместо того, чтобы восхищаться талантами или внешностью. В общем, просто восхищаться, а чем – уже не столь важно. – И чтобы это значило? – Думала, что сам догадаешься. – Ты ревнуешь? – Нет, просто выражаю своё недовольство. Меган не вспыхнула, как маков цвет, не стала тут же жарко оправдываться, что это не так, приводя сотню аргументов в ответ и вопя, как Пьер мог вообще о чём-то подобном думать. То ли реально выказывала недовольство, то ли понимала, что в противном случае тут же сама себя и обнаружит, показав истинное отношение. – Чем же? – Да, кажется, я тебе польстила, – произнесла Мидлфорд, продолжая больше внимания уделять своему напитку, нежели Джастису. – Думала, с первого раза дойдёт. Но оно затерялось в дороге. Печально. Я хотела сказать, что мне неприятна та ситуация, в которой мы находимся сейчас. – Сильно удивлю, если скажу, что ты меня тоже не вдохновляешь? – Я не об отношении к тебе. Перестань зацикливаться на своей персоне. – На твоей зациклиться? – Премного благодарна за это предложение, но не нужно. Меган снова предпочитала не смотреть на собеседника, но Пьер приблизительно представлял, какое выражение застыло на лице девчонки. Скорее всего, ехидно ухмыляется, представляя, что задела его своим высказыванием до глубины души. И в этом заключалась её ошибка, потому что Пьер раздражался, но не загорался желанием тут же кинуться переубеждать того, кто не проникся к нему симпатией. Он мог отодвигать свои амбиции на второй план только тогда, когда в дальнейших действиях видел перспективы, не столь важно, на какой срок. На малое количество времени или же нет, главное – пусть приносит дивиденды. Так было в случае с клубом любителей журналистики, когда Джастис затыкал внутренний голос и во всём стремился угодить Эверетту, только бы сохранить за собой место заместителя главного редактора. На ум тут же пришла мысль, что это карма. Дело не в нём самом, а в младшем поколении семьи Логан. Меган, правда, носила другую фамилию, но кардинально это ситуацию не меняло. Факт оставался фактом, девчонка всё равно была из тех, с кем Пьер находил общий язык с большим трудом. – Тогда чего ты хочешь? – Не хочу видеть тебя рядом с моей матерью. Нет, как Эверетт пространными обещаниями раскидываться не стану, потому что в любом случае драться с тобой не буду, это само по себе – странное предложение. Просто делюсь своими впечатлениями. Несмотря ни на что, я довольна своими родителями и не хочу, чтобы в их брак вмешивались посторонние. – А у твоей матери нет своей головы на плечах? Она не понимает, что делает? – Понимает, но столь откровенные флирт со стороны кажется жалким. Жаль, что мама этого не осознаёт. – Может, стоит сказать об этом ей? – Скажу. Но ты первым попался на пути, потому предпочла начать разговор с тобой, а не с Марлен. Не волнуйся, всему своё время, до неё тоже доберусь. – Ты тоже не волнуйся, я с дамочками в возрасте не трахаюсь, предпочитаю посвежее. – Мясо, – издевательски протянула Меган. – Оно самое, – усмехнулся Пьер, приподняв один уголок губ. – Слушай, детка, а ты вроде даже ничего. – Не может быть, – в тон ему ответила Милдфорд, выцедив всё же свой кофе и отставив пустую чашку в сторону. – Сегодня какой-то день открытий. – Почему? – Я понял, что ты умеешь нормально разговаривать, нормально, логически мыслить, да ещё, кажется, и стерва порядочная. – Иногда первое впечатление оказывается ошибочным. – И второе – тоже. Быть может, ты всё же снимешь свой плащ и покажешь лицо? – И не подумаю. – Что тебя сдерживает? Ты всё-таки страшная? – Какая есть, всё моё. – То есть, нет? – Нет. – На это есть какие-то причины? У меня закончились варианты. – Прыщи, гетерохромия, шрам и общая, неутешительная картина? – перечислила Меган. – Не очень-то богатая фантазия, спешу заметить. Если честно, я бы могла придумать намного больше причин, но, так и быть, не заставлю тебя гадать, а расскажу открытым текстом. Мне просто не хочется общаться с окружающими. – Совсем? – Абсолютно, – подтвердила Мидлфорд. – Будь у меня иные потребности, я бы не стала надевать на себя этот балахон, но всё так, как я сказала. Не хочу общаться, не хочу влюбляться, не хочу, чтобы влюблялись в меня. Хотя, есть у меня одна дурная прихоть. Я окончательно сниму этот плащ только тогда, когда полюблю кого-то и снова захочу изменить свою жизнь. – Ты его хотя бы стираешь? – решил отпустить остроту в чужой адрес Пьер. Как всегда, у доморощенного комика получилось не ахти что. – Ха-ха, безумно смешно, – выдала Меган, даже не маскируя скепсис в своих словах. – У меня их несколько. Разумеется, стираю и меняю. И вообще, хочу дать совет на будущее. Лучше не пытайся шутить, у тебя это херово получается. – Оу... – Что? – Ты, оказывается, даже материться умеешь. – Я умею больше, чем кажется. – Минутка саморекламы? – Вовсе нет. – Мне показалось. – Галлюцинации, – усмехнулась Мидлфорд. – Или же, правда, показалось. Я не горю желанием оказаться рядом с тобой, несмотря на то, что мамочка, похоже, придерживается иного мнения. Да-да-да, я слышала, что она тебе рассказывала обо мне. Я вообще много чего знаю, так что не стоит мне тут рассказывать о внезапно вспыхнувшей любви или же страсти. Потому что это глупо. – Обиделась? – На что? – На то, что я пытаюсь проявить к тебе внимание исключительно из-за просьбы Марлен? – Будь влюблена в тебя, да, обиделась бы. Но сейчас... Просто смотрю на бессмысленные действия и наслаждаюсь бесплатным шоу. – Знаешь, а ты напоминаешь мне одного человека. – И что это за человек? Меган в какой-то момент даже заинтересовалась, пытаясь угадать, какое сравнение ей сейчас пожалуют. Лестное или не очень? Судя по кривоватой усмешке и пальцам, что старательно издевались над несчастной бумажной салфеткой, превращенной в ходе манипуляций в жалкое зрелище, сравнение должно было быть просто сказочное. Мидлфорд ничего иного и не ожидала, понимая, что своими словами сумела вывести Пьера из состояния равновесия и немного обнажить истинную сущность. Сейчас Джастис больше походил на тот образ, что Меган нарисовала в своём воображении. Не сказочный принц, коим он предпочитал представать в глазах своих почитательниц, а обыкновенный бабник с завышенной самооценкой и многочисленными амбициями. Пьер мог долго сдерживаться, но иногда и одного неосторожного слова было достаточно для срыва покровов. Чем сейчас Мидлфорд и занималась. На свой страх и риск. Ей захотелось расставить акценты и окончательно дать понять, что она в этом ухажёре не нуждается. – Мой бывший одноклассник. – Эверетт? – Нет, другой. – Вот как. – Да... – Джастис усмехнулся. – Лорэнс Вайолетт. Может, слышала? – Нет. Пьер не удержался и засмеялся. Причем, искренне. Весело и заразительно. Но Меган это веселье не разделила, только утвердилась во мнении, что червоточина имеется, а образ души компании – одна из личностей Джастиса, но не самая интересная. Просто самая востребованная. – Как же так? – Он – звезда? – Звёзды на небе. – Ты понял, что я хотела сказать. – Понял. Да, что-то вроде того. Он актёр, но весьма посредственный. Когда-то эпично поскандалил с твоим родственником, не поделив с ним роль. Эверетт пролетел, как фанера над Парижем, а сыграл в школьном спектакле именно Лорэнс. С тех пор он искренне поверил, что у него таланта – завались, и после школы поступил в колледж искусств. Учится ещё, играет в театре, но особого успеха не имеет. В школе ему пророчили блестящее будущее, а сейчас... Не жалуют парня критики, да и фанатки не атакуют. Неудачник, одним словом. – Тебе не кажется, что это уже проходит, как оскорбление? – Нет. На мой взгляд, это констатация факта. – А... – протянула Меган. – Это меняет дело. – Тебя я неудачницей не называл, поскольку не имею на это никаких прав. Не знаю историю твоей жизни и понятия не имею, чего ты добилась к этому моменту. Я говорил о Вайолетте. Просто... В вас есть что-то схожее, правда. В школьные годы он тоже носил чёрный плащ похожего кроя, репетируя роль, обожал эту жуткую музыку, от которой у большинства ушами кровь идёт, красил, да и сейчас продолжает, волосы в чёрный цвет. Он рассеянный, забывчивый, меланхоличный... Его не любят девушки. – Последнее, конечно, страшно, – хмыкнула Мидлфорд. – Для парня в двадцать лет? Достаточно стрёмно, особенно, учитывая род его деятельности. Обычно на актёров десятками вешаются. – А что с ним не так? – Он просто безнадёжный романтик. Кому это нужно в наше время? Меган промолчала. Единственное, о чём она думала в этот момент, что самоутверждаться за счёт друга – довольно... отвратительно. – Вот, видишь. Молчание – это знак согласия, – произнес Пьер. – Ага, – кивнула Мидлфорд, не особенно вслушиваясь в смысл чужих слов. – Одинок Вайолетт потому, что никак не может избавиться от хандры по поводу неудавшейся любви. Самое удивительное – это то, что все, с кем он начинал отношения, рано или поздно от него сбегали, и часть – ко мне. Это его ранило особенно сильно. А обиднее всего было то, что его первая и единственная любовь, девушка по имени Грейс, тоже оставила Лорэнса. Мы с ней встречались. Недолго. Не нашли общий язык в одном вопросе. Но к Вайолетту она так и не вернулась. Он обижен, оскорблён и не желает начинать серьёзные отношения, прячась за свои роли, как ты за этот плащ. – Ты рассказываешь мне это, чтобы похвастать? – Нет, исключительно в познавательных целях. – Ммм, – неопределённо выдала Меган. – Понятно. – Если не хочешь стать такой же неудачницей, как Лорэнс, прекрати ломать комедию с переодеванием в свои жуткие плащики, не устраивай из своей жизни театр и покажи, наконец, своё лицо. – Я подумаю над этим. – А сейчас... – Что? – В качестве аванса за милые истории? – Лицо показать? – Да. – Нет, – решительно ответила Мидлфорд, поднимаясь из-за стола. После рассказа о неизвестном ей парне чувство гадливости усилилось в разы. Захотелось вымыть руки с мылом и больше не прикасаться к тайнам жизни этих людей. Во всяком случае, не знакомиться с ними в пересказе Пьера Джастиса. – Уверена, что принимаешь правильное решение? – Пятьдесят на пятьдесят, – отозвалась Меган. Она взяла со стола чашку и ополоснула, чтобы не было потом тёмной кофейной каёмки. – Неужели так сложно откинуть кусок тряпки от лица? – Может, просто ты – не тот человек, ради которого я готова это сделать. Пьер усмехнулся, поднялся со своего места и сменил положение, упираясь ладонями на столешницу и посматривая в сторону Мидлфорд с насмешливой улыбкой. Всё-таки девчонка было до ненормальности упрямой. – На тебя ещё множество людей будет смотреть, ради которых ты ничего не собираешься делать. Меган передёрнула плечами, но ничего не ответила. Кажется, решила вернуться к своей привычной политике тотального игнора, который Джастиса совершенно не вдохновлял. Он только проникся мыслью, что общие темы для разговора найдены, и после этого общаться станет намного легче, чем раньше, но с Мидлфорд действия предсказуемыми быть просто не могли. У неё был собственный взгляд на вещи, и он зачастую не совпадал с взглядами окружающих. Пьер сжал ладони, вцепившись в столешницу сильнее, чем прежде, искренне надеясь, что этот разговор не перерастёт в стандартную перепалку, как случалось у него с другими пассиями. Только тема для спора обычно была иная, другие девушки не сходили с ума и не заматывались с головы до ног в тряпки, убивающие на корню всю их женственность и сексуальность. Здесь же случай оказался окончательно запущенным. Впрочем... У Джастиса было две версии. Согласно одной из них Меган действительно придерживалась той точки зрения, которую озвучила недавно, то есть, хотела стать незаметной для окружающих, потому и устроила маскарад. Вторая версия состояла в прямо противоположном заявлении. Девчонка хотела привлечь к себе как можно больше внимания, а потому тоже выбрала странный способ, поскольку странности всегда создают некую интригу. Может, Меган искренне верила, что однажды найдётся идиот, который будет носиться вокруг, упрашивать, интересоваться причинами? Так идиот нашёлся, его заинтриговало. Но Мидлфорд продолжала придерживаться выбранной ранее линии поведения, и это начинало подмораживать. – Когда-нибудь ты тоже сможешь меня увидеть. – Неужели? – Если ты не знал, то я собираюсь учиться в Лондоне, потому само собой, буду периодически пересекаться с Эвереттом. Где Эверетт, там его бой-френд, а где Шелдон, там и ты. Закон цепочки из шести рукопожатий. Здесь даже меньше, всего три шага. – Думаешь, что сможешь за время учёбы влюбиться в кого-нибудь? – Не отвергаю этот вариант. – Почему бы тебе не влюбиться в меня? – А смысл? – Потому что я привлекателен? – Знаешь, я видела в своей жизни немало парней. Многие были привлекательными, но как-то мне даже в голову не приходило – проявлять внимание к каждому из них. Есть такое понятие, как совместимость. У нас – нулевая. – Как размер твоей груди? – Очень смешная шутка, – отозвалась Мидлфорд. – Я почти засмеялась. – Ошибся? Не нулевой? – Нет. – А какой тогда? – Двойка. – Всё равно не так уж и много. – Мне хватает. У Марлен больше. Осознай это и свали со своими разговорами к ней. – Пока не хочется. – Почему так? – Интересно посмотреть, как долго ты собираешься сопротивляться. И что из этого получится? – Я перестану быть примерной девочкой и откровенно пошлю тебя на хер. Раз уж ты этого старательно добиваешься. Из-под капюшона донёсся тихий смешок. Видимо, Меган решила, что её шутка удалась на сто процентов. Или имела такое же отвратительное чувство юмора, как и её родственник. Пьер никогда не понимал, в каких моментах Эверетт говорит серьёзно, а когда шутит, потому что шутки у него чаще всего были несколько жестокими. – Так остроумно, что я тоже почти засмеялся, – ответил Джастис, продолжая взглядом гипнотизировать чужую спину. – Я не шутила. – Правда? – Да. – Я не собираюсь уходить. – Ну... Удачи, – хмыкнула Мидлфорд, собираясь снова вернуться к приготовлению ужина. За то время, что она разговаривала с Пьером, вода в кастрюле успела нагреться и теперь вовсю кипела. Девушка уменьшила огонь и собиралась снова взяться за нож, но не успела, потому что её в очередной раз грубо ухватили за руку и дёрнули ближе к себе. Кажется, Джастису надоело обходиться уговорами, и он решил посмотреть, как выглядит Меган, не дожидаясь торжественного момента, когда девушка влюбится и по собственному желанию снимет с себя этот балахон. – Я всё равно узнаю, как ты выглядишь, – произнес Пьер и второй рукой сдёрнул капюшон с головы девушки. Так стремительно, что она даже возмутиться не успела. А, когда поняла, не удержалась и влепила оппоненту пощёчину. После чего вырвалась из его захвата, вновь набросила капюшон на голову и покинула кухню, не забыв грохнуть дверью для усиления эффекта.