Принц Альбертино

— Ну вот, опять парад! — воскликнул принц Альбертино и накрыл голову подушкой. Барабанная дробь просочилась сквозь кружевную наволочку и мягчайший лебяжий пух прямо в уши, и принц Альбертино с досадой лягнул одеяло. — Кто-нибудь, выключите парад! — Это не парад, ваше высочество, это всего лишь ежеутренняя смена караула, — учтиво заметил неизвестно откуда возникший камердинер. Как и все королевские камердинеры, он был высок, тощ, одет во всё чёрное и обезображен бакенбардами. Принц Альбертино, который уже давно отличал устричную вилку от рыбной, а рыбную от десертной, так и не научился определять, кто из камердинеров Ринальдо, кто Роберто, а кто вообще Ромуальдо. — Всё равно, — сердито буркнул принц Альбертино и натянул одеяло до самого носа, твёрдо намереваясь поспать ещё хотя бы часа четыре. — Ваш завтрак, ваше высочество, — сказал камердинер. — Не хочу! Принц Альбертино соскочил с кровати — ух и холодный пол, будто нарочно, чтобы прогнать остатки сна! — и босиком прошлёпал к окну, чтобы задёрнуть тяжёлые бархатные портьеры. — Очень правильно, ваше высочество, принцу к лицу проявлять интерес к делам государства, — кивнул камердинер. — Не забывайте, что махать и улыбаться нужно сдержанно. Принц Альбертино негодующе фыркнул, привстал на цыпочки и положил подбородок на широкий подоконник, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Если стоять на табуретке, из окна открывался вид на главную площадь королевского дворца, но принц Альбертино в данный момент стоял прямо на полу, а потому видел лишь небо, шпили да кусочки флагов. — Роберто! Камердинер, которого, конечно, звали как-нибудь иначе, услужливо подбежал и опустился на четвереньки. Принц Альбертино с достоинством взошёл на этот импровизированный помост, поправил корону и сдержанно махнул не совсем чистым кружевным платочком, вытащенным из манжеты ночной сорочки. Собравшиеся на площади ротозеи разразились овациями, а начальник караула замысловато отсалютовал и гаркнул: — В честь пр-ринца Альбер-ртино — салют! Принц Альбертино едва успел заткнуть уши, а по площади уже вновь покатилась раскатистая барабанная дробь, подхваченная фанфарами, и зарокотали пушки. — Ну сколько можно салютов! — огорчённо воскликнул принц Альбертино, спрыгивая с камердинерской спины на пол. — Опять весь пустырь за дворцом будет в пушечных ядрах. Когда стану королём, прикажу все салюты упразднить, а все пушки переплавить. — Ваше высочество! — укоризненно покачал головой камердинер и грациозно поднялся. — Боюсь, я вынужден просить вас звонить в колокол. Принц Альбертино тяжело вздохнул, поплёлся к кровати, аккуратно миновав ночной горшок, выудил из-под неё туфли и обулся. — Я провожу вас, ваше высочество, — сказал камердинер. По винтовой лестнице поднимались молча. Камердинер осуждающе качал головой, принц Альбертино считал трещинки на ступеньках. Колоколов на башне было два: Большой и Маленький. У Маленького голос был противный: вроде бы грустный, а на самом деле ябедный и злорадный. А у Большого — торжественный, важный. По крайней мере, так смутно помнилось принцу Альбертино. Большой колокол оповещал народ о том, что принц Альбертино растёт достойным наследником престола и делает успехи в учёбе. Маленький буднично сообщал, что принц снова нуждается в порке. — В который? — угрюмо спросил принц Альбертино, не питая особых надежд. — В Маленький, ваше высочество. Принц Альбертино яростно дёрнул за верёвку, и сияющий Маленький заголосил на всю округу. Затянутый паутиной Большой смотрел на принца Альбертино с молчаливым упрёком. Принц Альбертино в сопровождении камердинера спустился по винтовой лестнице, прошагал в свои покои и улёгся поперёк кровати. — Принцу полагается чтить традиции, ваше высочество, — сказал камердинер, аккуратно задрав его ночную сорочку. — Вы особа королевской крови, ваша жизнь принадлежит народу. Вы не можете решать, нравятся ли вам салюты и парады. Вы обязаны соответствовать положению, ваше высочество. — Я и соответствую, — буркнул принц Альбертино. — Ваше высочество, — покачал головой камердинер. Он вынул из золотой бадейки розгу, тщательно протёр её батистовым платочком и несколько раз замахнулся для пробы. Принц Альбертино потуже натянул корону, чтобы не свалилась, и приготовился с честью терпеть наказание. Коротко прогудели фанфары. — Отсчёт начи-най! — отрывисто крикнул за окном начальник караула. Понеслась дрожь барабанной дроби, мелкая и настойчивая, как весенний град. — Р-раз! — гаркнули гвардейцы, и ведомая рукой камердинера розга резко опустилась, заставив принца Альбертино пискнуть в подушку. — Два! А ведь раньше принцев пороли на специальном балкончике, чтобы всем было видно, про это рассказывал учитель истории! — Тр-ри! Эту традицию упразднил дедушка принца Альбертино, когда только взошёл на трон. — Чтыр-рь! «Упраздню салюты и парады, как только стану королём, — привычно подумал принц Альбертино. — И Маленький колокол тоже упраздню, велю из него и из пушечных ядер отлить много-много игрушечных солдатиков и раздам всем детям в королевстве!» — Пять! — В честь вр-разумления пр-ринца Альбер-ртино тр-роекр-ратное ур-ра! — Ур-ра! Ур-ра! Ур-ра! Принц Альбертино шмыгнул носом и одёрнул подол ночной сорочки, прикрывая пять пылающих полос. — Завтрак, ваше высочество? — с поклоном спросил камердинер. — Да, пожалуйста. Альбертино прошествовал к накрытому столу и сел на заботливо подложенную подушечку (от боли она почти не спасла). — Вам было полезно это внушение, ваше высочество? — спросил камердинер, повязывая на шею принца Альбертино салфетку. — О, да, спасибо, — сдержанно ответил принц Альбертино и принялся за кашу, размышляя о том, как приложит все усилия, чтобы в ближайшем будущем позвонить в Большой колокол. Конечно же, совсем скоро королевство снова огласится звоном колокола. Конечно же, снова Маленького. Но принц Альбертино не расстроится. Он точно знает, что упразднит его, как только станет королём.