Мэйлин и другие

— Ладно, давай я тебе кое-что объясню, — Мила чуть улыбнулась. — Узнаю, что растрепал, добра от меня не жди, понял?.. Макс медленно моргнул, глаза его чуть расширились. Он даже вперёд немного подался, так ему было интересно, что же сейчас скажет Мила. Она же глубоко вздохнула, улыбнулась как будто мечтательно, и сообщила: — Макс, мне вообще мужчины не нравятся. — А?.. В смысле? — он как будто ни слова не понял, даже глазами захлопал растерянно. В стёкла ударили капли — видимо, за стенами кафе поднялся ветер. Макс медленно переваривал услышанное, и лицо его постепенно становилось всё более удивлённым и обескураженным. — В том самом смысле, — Мила погладила его по щеке, но в жесте было так много от материнской снисходительной ласки — и совершенно ничего от романтики, которая связывает мужчин и женщин. Не заметить это было бы невозможно. — У нас ничего не может получиться, потому что, каким бы ты ни был, ты у меня интереса не вызываешь. И тот китаец, которого ты встретил, не вызывает тоже. Не смотрю я на мужчин, Макс. Ты ведь тоже не смотришь, да? — О… ну… — Макс чуть покраснел — оценил доверие и внезапно обнаружил, что у них есть общая черта, которая, впрочем, ему ничего хорошего не сулила. Похоже, и вопросы у него появились какие-то, однако он вовремя язык прикусил, не рискнул задавать их. — Понятно. — Закроем эту тему, — поторопилась добавить Мила, решив, что всё же сказала достаточно. Чуть сощурившись — и самую капельку добавив в голос чар, она дополнила: — И попробуй только растрепать кому-то. — Да ладно, у нас тут все… толерантные, — дёрнул Макс плечом и тут же покраснел куда сильнее. Густой алый румянец в одно мгновение перетёк на шею — явно от стыда. Наверное, сейчас он вспомнил, как вёл себя с чудесным народцем. Начал про толерантность, ага, не учёл только, что сам эти слова опровергает одним своим существованием. Мила качнула головой и усмехнулась, но ничего не добавила, даже не поддела Макса, хоть это было легче лёгкого. — В общем, я вдруг подумал, что ты… ну… тоже… не человек, — полушёпотом произнёс Макс и поспешил заверить: — Но для меня это бы ничего не меняло, понимаешь?.. — Тебе так только кажется, Макс, — Мила едва удержалась от того, чтобы показать ему заодно и уши, и хвосты. Вот теперь она даже немного разозлилась. Да он даже рядом с кикиморой сесть боится — и будет ещё рассказывать, что ничего бы не поменяло. — Поверь, ты не стал бы встречаться с кем-то из чудесного народца. Ты не такой. Найди себе девушку, простую и обычную, ладно? В любом случае со мной тебе ничего не светит по другой причине. — А… ну это я так… просто сказал, — Макс опустил взгляд и растерянно поболтал трубочкой в чашке с остывшим кофе. — Я понимаю, честно. И выбор твой не осуждаю. На это Мила отвернулась, демонстративно начала натирать первый попавшийся стакан. Прежде находиться с Максом наедине было немного неуютно из-за его явного интереса, а теперь — из-за какой-то брезгливости. Вот же — и вроде нормальный парень, но всё равно мыслит какими-то штампами, стереотипами, стоит ярлычок поменять, и в нём словно всё меняется. Мила такое не любила, хотя в человечьем мире встречала сплошь и рядом. Макс, осознав, что дальше разговора не будет, задумчиво расплатился за кофе и, оставив добрую половину в чашке, вышел из кафе. Колокольчик звякнул, и воцарилась тишина, кажется, даже дождь стал меньше царапаться в стекло. Мила взяла чашку и допила остатки залпом, бездумно. Старая лисья техника — один глоток, чтобы последние мысли собеседника вызнать. Будто бы ей на самом деле были интересны мысли Макса! Мила замерла, закрыв глаза. На мгновение ей привиделись его воспоминания — столкновение с Шухуэем, странные эмоции то ли зависти, то ли радости, но тут же поблекли. Да ей совсем ничего не хотелось знать! Только убедиться, что Макс не задумал сразу с кем-то поделиться, растрепать встречным и поперечным, что Мила по девушкам. Но Макс ничего такого не хотел. Мила успокоилась. Что ж, тайна её пока что останется в безопасности. *** После разговора с Мэйлин, Шухуэй, снова для удобства перекинувшийся лисом, всё же решил наведаться к мавке. Признавать её невестой он, конечно, не собирался, однако и как у неё забрать подарок, не решил. Бодро перебирая лапами, он напряжённо думал, но ни один план не казался осуществимым. Можно было, конечно, попросту силой отнять, но главе клана не слишком-то пристало драться с одинокими женщинами. Да и Мэйлин, кажется, намекнула, что такие методы решения проблем только усугубляют его положение. Некогда он только так и действовал, и что теперь? Проклят ведь! Отчего он так легко вдруг поверил Мэйлин? Что в ней такое увидел?.. Шухуэй даже замер подняв переднюю лапу над влажной землёй. Яркой вспышкой воспоминание — взгляд. Глаза у Мэйлин — совсем как у матери. Пусть он победил, пусть пролил кровь Ниншу, но признавал её мудрость. Он мог сколько угодно смеяться для вида, но себе не лгал — белая лисица обладала удивительным даром, и отголосок его точно есть в её дочери. Шухуэй склонил голову и прижал уши, усилием воли прогоняя призраков прошлого. Нужно о насущном подумать… М-м-м. Оставить шпильку Чернаве, конечно, было можно. Пока поклоны не отданы и чаша на двоих не выпита, брак заключённым не считался. Она могла бы красоваться и каждого убеждать, что теперь помолвлена, а он бы вернулся в Поднебесную. Да только кто бы мог ему сказать точно, чем такое решение обернётся. Всё же свадебный дар — вещь особенная, непростая, она связи устанавливает почти нерушимые. О чём думал отец, когда его готовил, что за магию вплёл, чтобы брак между непримиримыми кланами положил вражде конец, Шухуэй понятия не имел. Вдруг бы шпилька не позволила ему далеко уйти? Или и вовсе силу существующего проклятья прибавила бы? Нет, тут нужно иначе действовать. По-другому. Дождь перестал, но лес вокруг стоял, будто насупившись. Сильно пахло сыростью, стоялой водой. Шухуэй осознал, что добрался до места, осталось только к берегу через кустарник пробраться. Он вернулся в человеческий облик и замер. Что сказать? На мгновение его даже окутало отчаяние. Зачем сюда явился, к чему? Был так в себе уверен — ну совсем как тогда, когда пошёл против отца. К чему это привело? Мэйлин права, поспорить он не может. Он был опрометчив, всегда старался сначала сделать, потом подумать, но в итоге эта партия в вэйци не в его пользу складывается. — А, явился! — мавка, как оказалось, заметила его сразу же. Появилась из-за дерева, явно кокетничая. Дикая её и непонятная Шухуэю внешность была, безусловно, красивой, но почему-то совсем его не трогала. Он чуял, как она вплетает природную магию, чтобы его соблазнить, но, конечно, на него такое не подействовало бы. — Посватался — и сбежал. Это от смущения?.. — она улыбнулась и состроила ему глазки. — Такая деликатность мне нравится. — Обманули тебя, — вздохнул он, решив рассказать, как есть, да ещё и не церемониться. — Не тебе дар предназначался. Я вовсе не сватался. Чернава нахмурилась, а с ней вместе и лес тревожно зашелестел, загудел холодным ветром. Она была здесь на своей территории и силой своей явно с людьми не делилась. Весь облик её в одно мгновение стал из милого угрожающим. — Чо сказал? — уточнила она, упирая ладони в бока. — Свадьбы не будет, — отрывисто бросил Шухуэй, позволяя собственной силе выступить и показаться в полной мере. Он всё же не слабак какой-то. И запугать его так просто не получится. Однако прежде чем по-настоящему показать зубы, он добавил: — Проклят я, а тебе проклятье не снять. Потому женой мне быть ты не можешь. А подарок тебе по ошибке отдали. Чернава точно собиралась ударить его по лицу — даже когти отрастила, чтобы уж наверняка. Но, выслушав, внезапно замерла, и выражение её глаз стало странно грустным. Шухуэй не зря уже дважды был женат — тут же почувствовал, что сейчас настанет время горьких женских слёз. С Сяоцин и Сяолян он в этом случае справлялся по-разному. В ход шли и подарки, и строгость, когда что. Но с мавкой ни тот, ни другой вариант не подходили. Шухуэй нахмурился, приготовившись при необходимости немедленно воспользоваться техникой скрытых шагов, чтобы избежать удара, если таковой последует, но внезапно мавка глубоко вздохнула и заговорила без всякого кокетства: — Я до тебя ни одному мужику согласия не давала, а ты меня вот так кинуть хочешь? — она смерила его взглядом и отвернулась. — Да нужен ты мне был, тьфу. Ещё и с проклятьем! — она помолчала. Шухуэй пристально смотрел на неё, понимая, что сейчас будет продолжение. Слёзы? Ещё проклятья? Кинется она на него, может?.. Однако Чернава чуть дёрнула плечом и продолжила говорить тихо и устало: — Ты… в общем… ты ж не местный. Увези меня отсюда? Сделай хоть вид, что мы пара, — теперь она пристально смотрела на него. — Увези меня из этого гиблого леса! Я мир хочу повидать, а здесь меня каждая жаба засмеёт, если прознает, как ты меня кинул. Шухуэй опешил, дёрнул себя за мочку уха, чтобы чуточку с мыслями собраться. Эта Чернава ни на Сяолян, ни на Сяоцин нисколько не походила. Да и просьба её была совсем простенькой. К тому же косвенно он был виноват в том, что испортил её репутацию. То есть, конечно, виновата была Мэйлин, которая обманным путём свою шкатулку Чернаве передала, да только шпилька мавку не с Мэйлин связала, а с ним. Мэйлин. Ох уж эта Мэйлин! Как там она сказала? Неправильным путём он, значит, шёл?.. Почему? О себе потому что думал, и только?.. Шухуэй нахмурился, а Чернава смотрела на него так пристально, так пронизывающе, точно это у него, а не у неё часть тела была прозрачная. Прежде она чарами пыталась привлечь его внимание, очаровать его, теперь же ничего подобного не использовала. Как будто впервые перед кем-то опустила маску роковой красавицы и решилась на откровенный разговор. — Хорошо, хорошо, — решил Шухуэй. — Заберу с собой, а там… шпильку мне вернёшь. На этом наше знакомство и закончится. Пойдёшь, куда захочешь. Печать тебе сделаю, чтобы никто не посмел обидеть. Я — глава клана, никто не станет рисковать понапрасну. И тут он почувствовал, что внутри точно что-то надломилось — как лёд весной лопнуло. Что-то меняться начало? Странное ощущение заставило его сжать кулаки, вслушиваясь в себя, но сосредоточиться не получилось. Чернава хитро улыбнулась. — Ну, тогда пойдём, что ли, — и она вытащила прямо из-за дерева увесистый чемодан. — От этой хмари подальше. Владения мне свои покажешь, женишок! Шухуэй усмехнулся, в одно мгновение вдруг обретая привычный вид — гордого владыки клана, который всех может держать в страхе. Шутка Чернавы не разозлила его, как могла бы, но позабавила. Вот только убираться действительно было пора. В пальцах мгновенно появился нужный талисман. Для верности Шухуэй приобнял мавку за плечи — и даже не стал пялиться на её приметную спину, а потом щедро вбросил в иероглифы на бумаге собственной энергии. И вот уже на берегу лесного озера никого не осталось. *** — …Девушка, добрый день, — СКОМовец, остановившийся напротив Милы, был уставшим. Она, не спрашивая, поставила перед ним чашку свежего кофе и чуть наклонила голову, показывая, что слушает внимательно. — Олег Двинников, СКОМ, — представился тот. — Расследуем большой всплеск маны. Вы ничего подозрительного не видели? — Кофемашина сгорела, — кивнула на поблескивающую в углу и совершенно бесполезную теперь технику Мила. — А в остальном всё как обычно было. — Странные посетители? — Олег, похоже, был новичком. Ещё и старательным. Он так и держал на изготовке блокнот и карандашный огрызок. Мила улыбнулась, тщательно дозируя очарование, чтобы ничем не выдать себя, а заговорила спокойно, даже лениво: — Нет, утром кикимора заглянула, Вольга, на учёте у вас стоит, потом Макс заходил… Он человек. Да и всё, никого больше не было, — она пожала плечами. — Сегодня и выручки никакой. — А камеры есть у вас? — Олег поднял голову и оглядел потолок. Мила хихикнула. — Да какие камеры, тут же лес рядом. Хорошо, если гирлянду не вырубает каждые два дня. Камеры бы тут только помехи и снимали, — она подвинула чашку ещё на пару сантиметров ближе к Олегу. — Ко мне много дивного народца приходит, кто-то идёт ману сдавать, кто-то возвращается и отдыхает здесь. Видеосъёмка чувствительна к фону, вам ли не знать, так что… этим не помогу. — Верно… — Олег всё же взял кофе и сделал глоток. — Чёрт знает что, — добавил он. Чары исподволь развязали ему язык. — Такая вспышка — и никаких следов! Ещё и начальство темнит, говорит, что где-то недосдача маны… Может, это вообще всё связано?.. А! Простите, девушка, как вас… — Мила, — она наклонилась, чтобы вытащить с витрины пирожное — и чтобы закончить действие чар. Слишком разболтается этот СКОМовец, так и другие придут, когда узнают. А там, может, среди них кто и догадливым окажется. — Вот, попробуйте, свежий десерт. — А… Спасибо, — Олег разулыбался и сразу успокоился, забыл, о чём начал болтать. — Значит, тихо было? — Да, только отголосок машину испортил, — подтвердила Мила. — Простите, что помочь ничем не могу. Олег задумчиво покивал, допил кофе и съел десерт, однако, уходя, всё же оставил на стойке мятую пятисотку — чуть больше, чем надо, но не настолько, чтобы было подозрительно, — и визитку. Мила старательно пробила заказ, сунула визитку под уголок кассового аппарата и замерла над ним. Ей было прекрасно известно, что это за выброс маны, но она ждала подтверждения. *** Вольга появилась вечером, когда Мила уже повесила табличку «Закрыто» и убиралась в зале. Проскользнув в дверь так, что даже колокольчик не звякнул, кикимора застыла на пороге с таким видом, что сразу было ясно — она принесла очень важные новости. Позади её подсвечивало апрельское солнце, и длинная тень протянулась прямо к ногам Милы. Было в этом что-то забавное. — Говори, — отставила в сторону швабру Мила. — Кофе сделать? — Чай, с липовым цветом, мёдом и мелиссой, — быстро пробормотала Вольга и тут же устроилась у стойки. Голос её сразу стал громче: — Ми-и-ила, чо скажу-у-у! — Что? — Мила забросила в заварник чай и щедро сыпнула мелиссы. Вольга раздулась от важности и выдержала драматическую паузу. — Этот твой ухажёр незадачливый из Китая мавку-то нашу увёз, — она покачала головой, будто не веря, и тут же принялась рассуждать: — Не, ну я думала, что Чернава просто мозг ему вынесет и пошлёт лесом катиться, скатертью дорожка. Она так всегда поступала. А тут, гляди, правда, что ли, замуж собралась?! — Увёз, значит, — Мила усмехнулась своим мыслям. — Очень интересно. Ну, совет да любовь, или как там говорят? — Ми-и-ила, я тож замуж хочу, — Вольга подалась вперёд, опустив локти на стойку, и впилась в Милу взглядом. Та поставила чашку и заварник, пиалу с мёдом, но Вольга сощурилась недобро, будто не заметив угощения. — Мила, ты чо, подруге не поможешь? — Да как я тебе помогу? — улыбнулась она. — Чего ты хочешь-то? — Но Чернаве же ты помогла! — Вольга демонстративно надулась и налила чай в чашку. От чарующего аромата она тут же разомлела, расслабилась и забыла, что демонстративно обижалась. Теперь заговорила вкрадчиво и мечтательно: — Может, у тебя ещё такие кавалеры остались? Максика не предлагай только, он какой-то снулый. Ой, ну подумать только, волшебная шпилька — и всё в порядке? — Увы, увы, на примете никого… — Мила задумчиво взглянула на визитку, что так и осталась лежать у кассового аппарата. — Хотя… смотри, есть тут такой парень. — Из СКОМа?.. — Вольга тут же проследила её взгляд и заметила яркий логотип в углу белого бумажного прямоугольника. — Да что с таким может быть? — она покачала головой. — Это как-то слишком. — Поверь мне, — Мила протянула ей визитку. — Доверься мне. С этим — всё у тебя выйдет. Вольга тут же спрятала визитку в карман и, довольная, глотнула чая. Мила чуть сощурилась от неяркого уже, тёплого оранжевого света. Значит, прошлое окончательно осталось в прошлом, а в СКОМе будет свой человек? Так и город менять необязательно, само всё сложилось. Она снова мягко улыбнулась. Ей начинала нравиться эта весна.