Сказка про мальчика, воспитанного белками, и про мальчика, воспитанного королями

      Покинутый всеми Артур столкнулся с самой неожиданной проблемой в своей жизни. Днём ранее ему казалось, что ничего проблематичнее неуёмного желания целовать чьи-то губы с ним уже не случится. Но случилось…       Шёл второй час уговоров Фундука поужинать. Лишь на половине мешочка миндаля Артур обратил внимание на то, что бельчонок задумчиво вертит орех в лапках и выжидающе поглядывает на своего нового хозяина (хотя Артур предпочёл бы именоваться другом или, на крайний случай, батюшкой). Сперва казалось, что виной тому стеснительность, но беда пришла с совершенно другой стороны.       — Я это есть не буду, — промямлил Фундук, бросая орешек обратно в мешок. Артур предложил ему другой, третий, четвёртый, но все предложения были встречены демонстративным качанием головы.       — Желудей хочу.       Артур схватился за бубенчики на голове, не представляя, где он отыщет дубы в этой жаркой стране, где за всю поездку толком не увидел ни одного деревца.       — От кедровых бы тоже не отказался…       Всё пропало. Его первый сын распрощается с жизнью по вине собственных вкусовых предпочтений.       Помощи было ждать неоткуда: даже Полли-Пенни, чью комнатушку он смутно припоминал где-то на нижних этажах, планировали весь вечер бездельничать в городе. Артур в отчаянии обратил беличье внимание на как раз доставленный в его каморку поднос со съестным, но вполне ожидаемо принял очередной отказ. Его и самого от рыбы воротило, что уж говорить о неокрепшем организме двухмесячного бельчонка!       Легкомысленное спасение Фундука из клеточного рабства раскрыло перед Артуром множественные пробелы в его собственной памяти. Пустые одуванчиковые стебельки без единого парашютика колыхались на кромке воспоминаний о глубоком детстве. Он резвился с мамой-белкой дни напролёт и послушно ел всё, что она для него добывала, но когда в он сам оказался в роли мамы-белки, его огрело ответственностью по самой макушке. Что вообще едят белки? Фундук, пускай и поделился своими пищевыми привычками, но претворение его запросов в жизнь попросту не поддавалось воображению. Ага, конечно, Артур прямо сейчас заявится к здешней кухарке и с порога потребует предоставить ему их запасы желудей… Безусловно, ещё вчера он и поцелуй считал чем-то за гранью действительности и, глядите-ка на него теперь. В этом путешествии невозможное обращалось возможным, если достаточно сильно помечтать.       Прогоняя отчаяние звоном бубенчиков, Артур держался за голову и мечтал. Мечтал, что сейчас в комнату зайдёт всеведущий Аллен с горстью кедровых орехов и свежими сплетнями о произошедшем на ужине. Мечтал, что они втроём задушевно погрызут и орешки, и планы на обозримое будущее. Мечтал, мечтал, мечтал, пока забравшийся на плечо Фундук не попытался отгрызть левый бубенчик.       — Так, если меня никто не воспитывал, это вовсе не означает, что тебя я воспитывать не буду, — строго сказал Артур, пересаживая юркого бельчонка обратно к мешку миндаля.       Сквозь повисшую тишину в комнату проникло ранее выставленное за дверь отчаяние. Стоило, наверное, запереть за ним дверь и сразиться один на один, но вдруг из коридора послышались знакомые голоса.       — …в состоянии, правда.       Артур бесшумно подобрался к приоткрытой двери, прислушиваясь.       — Ещё раз повторяю, я не был пьян. И сейчас я уже не пьян! — этот голос принадлежал чертовски пьяному Аллену. Вот тому самому, с которым они горланили песни на всю спящую деревню. А это означало лишь одно: в стенах этой крепости мечты не сбываются. Аллен уж точно к нему сегодня не пожалует. И орехов не принесёт… Стоп, Артур, отчаиваться запрещено!       Безысходность наступит только в том случае, если его под ручку ведёт не папочка-советник, а…       — Мы ведь условились не поддаваться на провокации, — Микаэль.       Стиснутые в ладонях бубенцы затрепещали. Будь у них рты вместо колокольчиков, Артуру бы покусали пальцы, но за палец его укусил вновь оказавшийся на спине Фундук:       — Есть хочу.       Артур едва не взвыл. Он старался подслушивать и не думать о голоде висящего на его шее бельчонка, о нетрезвом словоохотливом Аллене и о встрече с Микаэлем в очередном безлюдном коридоре. Не получалось.       — Вы же слышали, какой он баран упёртый! Нам его за сутки никак не уболтать, простите… Он теперь точно что-то заподозрит!       — С этим я что-нибудь поделаю, — в невозмутимом голосе Микаэля засквозила ухмылка, шевелящая волосы на загривке Артура, — например, скажу, что ты в Генриетту с первого взгляда влюбился и тронулся рассудком.       — Ваше высочество! За что вы так со мной…       — Ногами шевели давай.       В комнатушке как будто закончился весь воздух. Они ведь об этой, как её там, графине-герцогине говорили? Артур выглянул в щель, но они уже миновали его жилище, направляясь к покоям Аллена. Чем тише становились голоса, тем сильнее незримая рука толкала Артура прочь из укрытия, и он не мог понять, отчего с каждым их шагом оставаться наедине со своими мыслями становилось всё тревожнее.       Фундук тем временем перебрался на голову. Артур решительно распахнул дверь и вышел в озарённый позолоченными подсвечниками коридор. Микаэль с Алленом в необъяснимых объятиях уже скрывались за дверью его покоев.       Теперь Артур сумел представить, что же испытал тот крысёныш Том… Ноги сами понесли его к алленовским покоям, но дверь захлопнулась перед носом. Он забарабанил в неё что было мочи.       — Аллен, открывай, у меня проблема!       Открыл не Аллен… Артур отпрыгнул от двери, выпуская Микаэля в коридор. Дверь закрылась вновь.       — Он занят, — фиалковые глаза в полумраке неизбежно отбросили все мысли на сутки назад. Нет, сейчас у Артура действительно была проблема насущнее. Мечтать, мечтать, мечтать, да вот только не о том…       — Что у тебя стряслось? — спросил Микаэль.       Артур нервно сглотнул, отдирая от плеча вцепившегося мёртвой хваткой Фундука. Была не была.       Он поднял бельчонка за шкирку, выставляя вперёд.       — Он хочет кедровых орехов.       — А, точно, — Микаэль неожиданно протянул к бельчонку ладонь и зачем-то ткнул того в недоверчиво насупившийся нос. — Я об этом позабочусь.       Артур растерял все заготовленные просьбы о помощи. В смысле «позабочусь»? Чем таким веселящим их напоили, что и Аллена разморило до состояния, как после многочасовой попойки в таверне, и Микаэль вдруг сделался заботливым? Пока сознание переваривало это слово, совершенно не вяжущееся с голосом Микаэля, сам принц уже сделал шаг в сторону, готовый вот-вот удалиться.       Если уж от этой «заботы» Артура избавили, он вспомнил про ещё одну, на сей раз точно свою собственную.       — А ваш ужин уже закончился? Мне ещё не пора шутить про жаб?       В свете многочисленных свечей Артур ясно видел, как сероватое веко под левым фиалковым глазом дёрнулось. Раз, два. На третьем тике Микаэль закрыл оба глаза и отвернулся.       — Спокойной ночи, Артур.       И просто ушёл, не дав никаких инструкций. Всё ещё болтающийся в руке Фундук, царапнул Артуру запястье, выводя того из оцепенения. Закинув нерадивого сына обратно на плечо, Артур немного потоптался у двери в покои Аллена. Должно быть, его действительно не стоило сейчас беспокоить, как бы сильно ни хотелось поделиться свежими впечатлениями от общения с принцем.       Дождавшись, когда Микаэль скроется из поля зрения, Артур вернулся в свою комнатушку.       Фундук занял своё место у холщёвого мешочка на столе и принялся как бы невзначай скидывать рассыпанный миндаль на пол, орудуя хвостом на манер метёлки. Развалившийся на кровати Артур не обратил на это никакого внимания, потому как его голову занимали мысли, не скрывалось ли за «шуткой про жабу» что-то окромя этой самой шутки про жабу. Он ведь даже ни разу не рассказывал её Микаэлю лично! Точно ли он имел в виду шутку про одинокую жабу на тонущей кувшинке? Быть может, он ждал непосредственно свежайшую историю про жабью дуэль с непредсказуемым концом? Ох, как же хороша была та муха, за которую они фехтовали языками…       Тихий стук в дверь оборвал цепочку ассоциаций. Кого принесло в столь поздний час?       Фундук юркнул в мешочек, а Артур не успел бы спрятаться под кровать. Оставалось верить, что это Аллен поборол сонливость и наконец явился на зов.       — Войдите?       В комнатушку всунулась сперва рука, держащая бумажный кулёк, а затем показалась мальчишеская голова.       — Его высочество велели передать вам… — он словно боялся перешагивать порог. Артур не мог его в этом винить, догадываясь о говорящем многое выражении своего лица. Он спрыгнул с кровати, подлетая к мальчишке-лакею, и бережно принял кулёк. Да быть того не может…       В кульке оказались сырые белоснежные кедровые орешки. Орешек к орешку.       — Невообразимое спасибо! — но мальчишки уже и след простыл, только дверь покачнулась на петлях.       Артур не заметил, как Фундук выбрался из своего убежища, раскидав ещё больше миндаля. Артур не заметил, как Фундук оказался у него на руке и занырнул в кулёк так глубоко, что оттуда остался торчать только хвост. Не замечая ничего вокруг себя, Артур закрыл дверь и вернулся в постель.       Колпак в изголовье кровати качнул бубенцами.       — Как считаешь, какая из жабьих шуток самая удачная? Про ту одинокую или про двух других, сражающихся на языках?       Фундук ответил невнятно. Забитые орехами щёки не позволяли изъясняться точнее. Да и Артур сам догадывался, какой здесь был уместен ответ.       — Думаю, мне понадобится какая-то другая. Особенная…       Пока Фундук не расправился с половиной орешков, Артур напряжённо обдумывал все варианты, когда и как ему придётся шутить, если его до хозяев замка не допускают. Когда шевеление в бумажном кульке сошло на нет и отъевшийся досыта бельчонок заснул, скрутившись клубком у артуровой щеки, глаза сами собой сомкнулись.       Из всех ночей проведённых то тут, то там, эта оказалась на диво спокойной.       Как и пробуждение. Артура никто не тревожил до позднего утра. Только шелест опустошаемого орехового кулька рябью прошёлся по озеру фантазий, заставив всех лягушек попрыгать в воду.       Бодро подскочив на ноги, Артур нахлобучил на голову колпак. Фундук, после сытного перекуса растерявший всю былую стройность и ловкость, вскарабкался на плечо. Его щёки всё ещё были полны.       Первый визит сегодняшнего дня Артур решил посвятить Аллену. Однако, сколько бы он ни стучал в его дверь, никто не отзывался. Либо во вчерашнем вине оказался яд, либо Артур в самом деле поздновато проснулся. Оставалось верить всеми силами во второй вариант, поэтому Артур отправился исследовать замок на предмет систематически теряющегося после попоек друга.       Покинув гостевое крыло, он решил не спускаться на нижние этажи, а проследовал мимо целой галереи с портретами каких-то чрезвычайно богатых людей. Ковровая тропинка вела его невесть куда, но он решительно не сворачивал с выбранного пути. Оказавшись на перепутье коридоров, он считалочкой выбрал правый проход. Это решение привело его к винтовой лестнице, неминуемо стремящейся вниз. Что ж, первый этаж в конце концов настиг его сам.       Здесь ему впервые повстречались местные слуги.       Два лакея, раскрасневшихся от натуги, тащили гигантских размеров вазон, заполненный невиданными цветами. Они не заметили Артура. Если бы заметили, не стали бы в полный голос обсуждать, да кто этот принц такой и зачем оказывать ему столько почестей. Скрывающийся за колонной Артур сдержал порыв поставить ближайшему подножку и оторопел от одного только этого порыва. Обычно забота о репутации Микаэля в его шутовские обязанности не входила.       Стоило им отойти подальше, он вернулся к поискам Аллена. Темы для обсуждений всё копились, а он так и не находился. Пройдя весь этаж вдоль и поперёк, Артур вдоволь наслушался ворчания уставших от подготовки к какому-то грядущему торжеству слуг. И до такой степени обозлился на них, что, когда кто-то неизвестный положил ладонь ему на плечо, противоположное тому, где сидел Фундук, он замахнулся для удара.       — Рановато ты из дупла вылез, — кулак замер в сантиметрах от остроконечной бородки. — Шёл бы обратно к себе. Только под ногами мешаешься.       Советник Бриттен даже не моргнул, свободной рукой отстраняя кулак от лица.       — На сегодняшнем балу ты никого колотить не планируешь?       — Э, нет, прошу прощения, — Артур отнял руку. В пасмурных глазах советника промелькнуло… Разочарование? Он потёр виски.       — Раз так, то проваливай. После обеда будешь выступать. Мы же тебя брали не только в карете покататься.       С этими словами советник развернулся на одной ноге и зашагал в направлении зала, куда лакеи наконец доволокли вазон. Артур был настолько выбит из колеи, что и не додумался спросить о местонахождении Аллена. Фундук погрозил советнику вслед когтистым кулачком. Чуть позже надо объяснить ему, кто в этом замке друг, а кто враг. Сейчас советник Бриттен казался скорее другом, чувствовалось в его настроении что-то родное, мятежное.       Оглядевшись по сторонам, Артур вдруг понял, что совершенно не помнил, как забрёл сюда. Снующие мимо слуги в его сторону даже не глядели, поэтому просить у них помощи было ниже его достоинства. Он бы так и топтался на месте, если бы не почувствовал чей-то пристальный взгляд от одной колонн. В её тени притаилась некая особа, слишком взрослая для девушки, но достаточно юная для женщины. Её иссиня-чёрное платье служило неплохой маскировкой, но Артур всё равно её разглядел и не упустил шанса нагнать, когда она собралась покидать место слежки.       — Погодите, миледи! — в два шага он оказался перед ней. Она смерила его пронизывающим насквозь взглядом. — А не услужите ли мне проводником в этом лабиринте пафоса? Мне бы в гостевое крыло добраться.       — А ты обещаешь держать рот на замке? — её вкрадчивый голос пробирал до мурашек даже сильнее, чем чёрные глаза. Стараясь защитить себя хоть чем-то, Артур скрестил руки на груди.       — Я незнакомым людям обещания не даю.       Её лицо скривилось на мгновение, после чего она подарила ему ровно три смешка. Столь скрипящего смеха он в своей жизни ещё не слышал. Она протянула ему ладонь.       — Розмари, — её холодные пальцы, казалось, могли бы похищать души или воскрешать мертвецов.       — Я — Артур! А на плече сидит Фундук! Теперь я постараюсь вести себя потише.       Артур широко улыбнулся новой знакомой, да так увлёкся, что ей пришлось приложить немного усилий, чтобы извлечь свои пальцы из его ладони.       В молчании они прошлись по коридорам этажа, миновали винтовую лестницу и перекрёсток. К концу галереи воздух в щеках старательно молчащего Артура иссяк.       — А кто все эти выскочки? — он кивнул в сторону портретов. Розмари вздрогнула, будто и позабыла о том, что он плёлся позади неё. Её чёрные глаза устремились к последнему портрету, на котором был изображён самый молодой из всех. Где-то Артур уже видел это лицо в точно такой же позолоченной раме…       — Герцоги, владевшие этим замком с момента его основания.       — А! Выходит, вот этот крайний…       — Нынешний герцог Баррет. Верно.       Её спокойное лицо напряглось, а глаза переметнулись на Артура. Он заверил себя, что больше не будет хамить при местных обитателях.       — И какой он? В плане человечности. Есть в нём что-то такое?       Не сводя с Артура пристального взгляда, она указала рукой вперёд:       — Твоя комната должна быть где-то там. Хорошего дня.       Возможно, не стоило лезть в это осиное гнездо вовсе. Артур благодарно раскланялся, но на втором кивке головы уже остался один посреди коридора. Вот Пенни-Полли считали, что это в пограничной крепости все какие-то недружелюбные… Что ж, за границей их ожидало нечто ещё более разочаровывающее.       С мыслями о том, как же хочется домой, Артур благополучно добрался до своей комнатушки и запер дверь на засов. Фундук принялся наполнять щёки разбросанными по постели кедровыми орешками.       Раз ему предстоит хорошенько порадовать публику, необходимо было заняться позабытыми за время пути фокусами. Артур вытряхнул содержимое сумки с попугайчиками на стол и принялся за дело.

***

      Бальный зал представлялся Артуру куда более просторным. То ли проблема крылась в избытке украшений и цветочных ваз, расставленных по всему периметру, то ли в количестве набившегося народу. Как будто в этом Аклимонте, у которого в десяток раз меньшая территория по сравнению с родным Риару, проживала лишь знать. Вельможи кучками распределились по залу и безостановочно переговаривались то о своих непомерных богатствах, то о столь высоких материях, что аж бубенцы увядали. И ни единая душа, которой Артур пытался чуть ли не в глотку запихать свои искромётные шутки про земноводных, не смеялась. Ни смешка не проронила. Никто даже не рухнул, сколько бы он, отчаявшийся привлечь их внимание жонглированием, мячиков по полу ни раскидал.       Стоило углядеть в толпе кусочек осенне-рыжих волос, как Артур тут же бросился ему вдогонку. Опасаясь разбросанных тут и там мячиков, он ворвался в самую гущу толпы и едва ли не под дамские юбки полез, лишь бы успеть.       Но не успел.       Живой-здоровый Аллен, весь при параде и без единого признака похмелья, уже стоял по правую руку от Микаэля. По левую руку от Микаэля советник Бриттен что-то наговаривал принцу на ухо. Между этих двух рук находился сам Микаэль, и Артур непозволительно долго глазел в его сторону. Что-то в его величавом виде будто бы изменилось. Возможно, расчесался впервые за весь поход… Или наконец от души выспался… Или же дело было в невесомо приподнятых уголках губ, на которые Артуру, честно говоря, смотреть не стоило вовсе.       Колпак предостерегающе зазвенел, из-под него к уху свесился Фундук:       — Ну что, пора?       Артур покачал головой. Под торжественные звуки оркестра в зал наконец пожаловал сам хозяин бала, а вместе с тем и территорий. За ним вереницей следовали люди с пугающе важными для, казалось бы, праздника лицами, а завершали процессию уже знакомая Артуру мрачно-синяя Розмари и девица в струящемся золотистом платье. Без представлений Артур узнал в ней цель своего путешествия. Так вот ты какая, графиня-герцогиня! Папино золотце, которое ему запретили прикончить… Он бросил ещё один взгляд на Микаэля. При виде графини-герцогини его губы расплылись по сторонам ещё охотнее, но ей повезло — Розмари повела её общаться с гостями. В самую гущу. Как раз в направлении Артура.       Фундук от нетерпения побренчал бубенцами снова.       — Сейчас! — тихо скомандовал Артур.       Когда между ним и графиней-герцогиней оставались считанные шаги, а закрывающий обзор лысый толстосум изволил подвинуться с пути, Артур выскочил вперёд. Он сорвал с макушки колпак и преклонил колено перед Розмари. Фундук одним прыжком угодил прямо ей на плечо.       — О, графиня! О, герцогиня! Сколько раз вы снились мне!       Настоящая графиня-герцогиня хлопнула в ладошки от удивления. На доли секунд остолбеневшая Розмари принялась скидывать с себя бельчонка, но тот ловко уворачивался от её холодных рук.       — Какая прелесть! — графиня-герцогиня звонко рассмеялась, позабыв прикрыть веером своё личико. — Только вот ты всё напутал, шут. И я маркиза. Маркиза Генриетта…       Артур украл её смех, она оказалась у него на крючке. Прихлопнув себя по макушке от якобы досады, он вытянулся во весь рост.       — Что ж, теперь ко мне во снах будет являться маркиза, а графине с герцогиней придётся ждать своего часа. Хотите поведаю вам свои сны?       Маркиза, вся такая лучистая и солнечная, закивала от нетерпения.       И тут кто-то наконец рухнул, проехавшись на одном из раскиданных по полу шариков. Как по часам. Фундук проделал свой фирменный прыжок с плеча Розмари обратно на артурову макушку.       — Да уберите вы наконец этого шута! Только настроение портит! — загалдели гости. Лучше не придумаешь.       — Ох, маркиза, мне пора бежать. Вы помните, где мы условились встретиться?       Артур натянул колпак и подмигнув растрёпанной и утомлённой борьбой с бельчонком Розмари, поторопился раствориться в толпе.       — Во снах?.. — только и расслышал он голосок, потонувший в оркестре.       Сбежать от шумной толпы, до жути торжественной музыки и душащих ароматов оказалось проще, чем Артур себе представлял. Даже сбегать не пришлось, его попросту выставили за дверь. А оттуда он уже нёсся куда глаза несли. За чередой коридоров, ведущих в никуда, он ещё утром обнаружил тихое крылечко, ведущее в королевские сады. Никаких синих роз здесь не росло, лишь многочисленные лозы, пестрящие алыми цветками, как гирлянды, стремительно тянулись к закатному небу по камню стен.       За отвлечение личного караула жертвы в лице Розмари Фундук был удостоен спрятанными от него остатками кедровых орешков.       Артур устало приземлился на верхнюю ступеньку. В самом деле можно было вдоволь расслабиться. Фундамент для шуток в сторону маркизы (и почему только Аллен его ни разу не поправлял!) он заложил, она определённо обратила на него внимание и теперь вовек не позабудет. А уже после банкета он пойдёт в атаку, пускай финальная точка его плана до сих пор оставалась скрыта туманом. Под скрежет беличьих зубов Артур прислонился к столбику перил и сам не заметил, как задремал.       Ему снилось, как Микаэль кружится в вальсе с маркизой, а мелодией им служит далёкий перезвон бубенчиков. Стоит ей сделать неосторожный шажок вперёд, и она наступает ему на ногу. А он только смеётся. И от этого смеха Артуру нестерпимо хочется проснуться в холодном поту.       И, что удивительно, у него в самом деле получилось проснуться. Но не оттого, что он сам того захотел.       Его разбудил стук каблучков, сперва принятый за звон колпака. Кто-то стремительно приближался в его сторону.       Стоило ему повернуть голову, как подобно привидению перед ним возникла маркиза. Не до конца проснулся что ли? Но нет, во сне она выглядела совершенно иначе — там она была счастлива. Румянец был ей не к лицу. Она тяжело дышала и не сразу заприметила притаившегося на ступеньке Артура.       Предательский перезвон бубенчиков выдал его присутствие.       — Ой… А, это ты. Я искала Розмари, свою камеристку.       Она раскраснелась ещё сильнее и попятилась, скрывая щёки веером.       Плевать на приличия, здесь дама в беде. Не было бы беды — она бы не сбежала в разгар бала. Артур решительно поднялся с нагретого места.       — Вы чем-то расстроены?       Маркиза потупила взгляд. Конечно, на что Артур вообще надеялся, устраивая допрос едва знакомой леди… Он вдохнул тёплый вечерний воздух и уже был готов забрать свой вопрос обратно, но маркиза опередила его.       — Только пообещай никому не рассказывать!       Дважды проворачивать один и тот же фокус за день, Артур не захотел. Скрестив пальцы за спиной, он послушно кивнул. Редко какой особняк можно построить за один лишь вечер, но вот у фундамента его хитросплетений появляются стены.       — Мне кажется, вашему принцу претит искусство…       В голове возникли все кошмарные попытки Микаэля овладеть скрипкой. Артур хихикнул:       — Вовсе нет, он частенько отводит душу в музыкальной комнате!       Маркиза будто бы и не оскорбилась, только всплеснула руками от досады.       — Тогда почему же он не слушал мою игру на фортепиано? Даже граф Данкастер глаз от моих рук не отводил!       А советник, поди, оценивал её навыки с практической точки зрения. Артур слушал во все уши, а его план уже обзавёлся оконными рамами. До чего же славное создание, как бабочка, летящая в костёр…       — Думаю, он просто замечтался. О чём бы то ни было.       — Очевидно же, что не о нашем счастливом будущем… Даже на танец ни разу не пригласил!       Она прикрыла ладошкой рот. Сердце Артура, не пакуя чемоданы, сбежало в пятки. Вот это удача! Ни разу в жизни он не общался с девицами по душам, но слышал, как они могут быть болтливы в моменты печали. И хотя именно эта девица вовсе не обязана была ему открываться (статус не позволял), в замочной скважине её мыслей вдруг повернулся ключ.       Артур направил все глаза на маркизу, замирая от предвкушения. Её звонкий голосок стал таким тихим, будто она собралась о чём-то сплетничать.       — Признаюсь, я всегда мечтала о той истинной светлой любви, о которой слагают столько сказок… — её глаза заблестели. — Ты ведь своего принца лучше меня знаешь. Как считаешь, у нас может сложиться что-нибудь похожее? Сказочное?       Артур неотрывно смотрел в её голубые глаза, что невыносимо напоминали ему о кустистых розах в королевском саду. Его улыбка растаяла, словно её и не было. Все планы о срыве помолвки рассыпались белыми парашютиками. Аллен говорил, что это не сработает, но как же он, чёрт возьми, ошибался! Вот она — вашему вниманию — крыша. Вершина его шутовского мастерства!       — Ваше сиятельство, как вы относитесь к жабам?       В каждой правде есть доля шутки. Наилучший момент для коронного номера.       — А причём здесь жабы? — её светлые ресницы непонимающе затрепетали. Она поджала губы.       — Да притом, что целовать его всё равно что целовать жабу в ожидании, что она превратится в принца. Да вот только она уже и есть этот принц. И ни в кого больше превращаться не намерена. А ещё сердца у неё нет, вот ни единого сердечка, представляете!       С каждым произнесённым словом её испорченное румянцем личико становилось ещё пасмурнее, а глаза блестели, подобно морскому побережью. Артур мог бы и закончить на этом, но рот никак не мог замолчать. Несчастная маленькая леди надеялась получить утешение, а ему вовсе не хотелось утешать её. Когда он ещё сумеет подобраться так близко, чтобы нанести удар.       — А разве же мерзкая жаба, не имеющая сердца, способна кого-либо полюбить? Как сказал один мой хороший друг — если речь заходит о политическом браке, о любви не принято даже упоминать. Чем скорее вы забудете эту свою мечту, тем правильнее всё сложится.       Голубые глаза переполнились, по обеим щекам побежали струи слёз. Артур вытянул из кармана зелёный платок, к которому хитрым узелком оказался привязан красный, а к нему — оранжевый, за ним последовал жёлтый. Отбросив попытку вытянуть реквизит до конца, Артур коснулся зелёным платком мокрой щеки маркизы.       — Да полно вам, зато за жабами интересно наблюдать. Особенно когда они за мухами охотятся. Хотите расскажу шутку про двух…       — Нет, нет, нет! Папенька обещал мне совсем иное… Неужели, у меня совсем нет шансов?       В голубизне заплаканных глаз снова мелькнула надежда. Артур даже забыл, для чьего удовольствия устроил весь этот спектакль. Неужели, ему самому стали приятны её слёзы…       Он поёжился от чуждого ему жестокого чувства и, протянув маркизе уже красный платок, с мягкой улыбкой на губах ответил:       — Ни единого.