Мои любовные оковы.

Затертая до дыр фраза время-лечит. Нет. Это лишь выдумки. Время ни капли не лечит, а с каждым годом лишь сильнее калечит. - Леон ты не можешь продолжать винить себя в случившемся,- на плечо молодого мужчины ложиться тяжёлая рука. Но Леон ничего не отвечает. Он глядит прямо в глаза юной девушки, что смотрела на него с фотографии в рамке. Вечно вся такая аккуратная и ухоженная, с лучистой улыбкой, навсегда оставшееся двадцатишестилетним агентом, которая всегда была словно бы голосом разума для Леона. Голубоглазый приходил на кладбище снова и снова, раз за разом все три года бесстрашно встречаясь с её взглядом и виня себя в том, что ушёл не сам. - Леон. Уже три года как прошло, тебе пора двигаться дальше,- Крис сжимает плечо товарища. - Заткнись. - Никто не виноват. Такая уж у нас работа. Джейн знала... - Давай не будем. Хотя бы не здесь. Прояви к ней уважение,- холодно произносит Леон. Теперь его голос всегда звучал безэмоционально. - Я подожду в машине,- вздыхает Крис и бросает последний взгляд на могилу девушки.- Пусть земля ей будет пухом. Леон усмехнулся, а затем повернулся к фотографии Джейн и поджал губы. Услышал как за спиной хлопнула дверца машины, и прикрыл лицо ладонью, чувствуя, как заболела в висках. - Чёрт возьми, Джейн,-протянул он тихо.-Почему из нас двоих ты верила в судьбу, но именно я должен понимать, что у неё хреновое чувство юмора? Леон привычно опустился на корточки и, вытянув руки, локти уложив на колени, посмотрел в небо. Шок давно прошел, вместо него лишь понимание вместе с принятием поселились в душе. Кеннеди уже давно не впадал в депрессии, вспоминая дела минувших дней, позволял себе лишь тихую меланхолию, полную одновременно самоедства и жалости к самому себе. А теперь в трезвости своего рассудка уверен не был, как не был уверен и в том, что не разревётся во всё горло сам не зная от чего. «Мужчины не плачут»,- стереотип что вьелся в голову Леона с давних пор. «Ну и, поревёл, и что? Ничего ж не усох же», - смешливо фыркала брюнетка, когда Леон не упускал случая напомнить о том как она плакала над фильмом Хатико. А так то они плакали вместе. Он уже и сам не видел в рыданиях ничего такого особенного, но всё равно всегда пытался сдерживаться изо всех сил, когда расплакаться хотелось очень сильно. Чаще всего это происходило на пьяную голову, после известия о гибели его напарницы. - Ну ты и сучка,- усмехнулся агент, опуская голову и ладонями накрывая затылок.- Просто взяла и свалила. А ты ведь обещала. В молчании прошелестел один только ветер, холодом неприятно лизнув поясницу под задравшейся кожаной курткой и футболкой, а агенту очень захотелось закурить. Он даже потянулся к правому карману, но вовремя остановился, вспомнив, что у могилы солдат курить не принято, да и Джейн бы обязательно завозмущалась, отмахиваясь от сигаретного дыма. В этом была вся она- чокнутая, которая прикрывала его, спасая жизнь несчётное количество раз, но которая всё же умудрилась погибнуть, когда Леона даже не было рядом. Это было больно и страшно, спину жгло просто невероятно, по лбу катился пот, все вокруг кричали громко, вытаскивая из самолета тела погибших. Одна сплошная какофония звуков и запахов- отвратительных, невозможных, выворачивающий всё нутро, красным и чёрным полыхающих перед веками. Пахло горелой плотью, кровью,дымом и смертью. Но- самое главное,из самолёта выносили труп ещё совсем молодой девушки. Леон сам не помнил как подбежал и забрал её из рук другого агента. Вся в крови, ужасно холодная, с закрытыми глазами. В тот день Леон впервые потерял голос. Он рвал глотку не замечая никого вокруг. У него в ушах стоял один только шум, одни только разговоры агентов о том что нужно сообщить семьям погибших. А голубоглазому было плевать, он прижимал к груди холодный труп девушки моля её открыть глаза. Это было всё о чем он просил. Просто чтобы всё это было кошмаром от которого он скоро проснётся и его встретит Джейн со своей лучезарной улыбкой. Но реальность оказалась жестокой, это юная девушка не улыбнётся ему больше никогда. Каким же он был жалким в тот день. Нет. Жалким он был в день похорон. Леон до сих пор помнил как стоял у могилы и бросал горсть земли на прощание. Тогда то он и осознал, жизнь больше никогда не будет прежней. А сейчас он чиркал зажигалкой в пустоту, второй рукой сжимая пачку сигарет в кармане, и смотрел, подняв голову, на знакомое лицо на фото. Хотелось закричать, хотелось сказать какая она дура, хотелось ощутить рядом знакомое тепло и увидеть милые ямочки от улыбки. Леону просто хотелось, чтобы Джейн была жива. Чтобы жила счастливой жизнью, без риска и возможно растила бы детей где нибудь вдали. Леон продолжал стоять и смотреть в пустоту. Но ноги затекли и лишь чудом их хозяин не повалился рядом с могилой увешанной цветами, что он сам приносил. Она любила лилии. Которые Леон так и не решился подарить ей при жизни. Теперь же он носит их ей на могилу. Кеннеди раздражённо шмыгнул носом, поправил на себе кожаную куртку и, вставив-таки сигарету между губ, направился к машине. Попросил Криса добросить его до дома. Однако всё же попросил оставить у круглосуточного магазина. Товарищу подобный настрой не понравился, но отговорить он не стал. Знал что Леона мог остановить лишь один человек. Бутылки раздражающе бились друг об друга в пакете, и пожилая пара соседей из квартиры повыше, оказавшись в одном с Леоном лифте, покосилась крайне неприязненно. Кривой улыбки в ответ сдержать не получилось. Обычно старики с восхищением всегда смотрели на него, едва Леон возвращался с тренировок или миссией и помогал им чем нибудь. А теперь вон. В их глазах он алкаш. Но мужчине было абсолютно плевать. Голубоглазый захлопнул за собой дверь, провернул привычных два раза замок, разулся, думая о том, как сильно ненавидит полную тишину в своей квартире, и прошёл вперёд, пакет с покупками оставляя на кухне. Ему не особо нравился тот бардак, который он развёл лично и который когда то убирала Джей. С её уходом Леон лишь изредка убирался, когда уже сам спотыкался идя ночью по нужде. - Помни Леон, с таким свинтусом как ты не одна нормальная девушка жить не будет,- брюнетка грозила ему пальцем, читая нравоучения но Леон только пожимал плечами. В конце концов, с каждым годом всё дольше и чаще пропадал вне дома, так что лишь отмахивался от нравоучений, которых становилось всё больше. " Тебе пора девушку искать". " Помрешь так и оплакивать некому." " А так родное плечо и дому ждут. Может даже службу бросишь из-за сильной любви." Звонкий голос девушки звучал у него в голове. Она вечно учила его как жить и что делать. Хоть он был и старше неё. Однако это не как не останавливало сероглазую от нотаций. А Леон и был рад их слушать. Потому что был хоть кому то нужен. Хоть кто-то заботился о нем, пробуждая внутри него потребность отвечать тем же и подарит свои чувства что он испытывал. Его проняло лишь после трех с половиной бутылок, и Кеннеди закурил снова, настежь открыв балкон. Голубые занавески колыхались от ветра, проезжая по полу, и он с интересом наблюдал за этим, позволяя сигарете свободно тлеть в руках, пока большим пальцем упирался в переносицу между бровями и сосредоточенно думал. Леон снова ощутил себя невероятно одиноким и никому ненужным: у него была целая куча знакомых, сослуживцев, а ещё пара номеров тех девиц, которые наверняка бы с радостью согласились бы составить ему компанию. Но никому из них Леон не мог довериться. Никому не мог открыть душу, зная что не будет осуждён. У него была Джейн, а теперь не было никого. У неё тоже раньше был он. Девушка снова отказывалась выходить из головы, все мысли крутились только вокруг нее. Кеннеди вспоминал, как ещё до начала операции напарница подошла к нему, сверкая серыми глазами, обняла за шею и спросила: - Ты ведь мне друг? - Ты задаёшь тупые вопросы,- фыркнул в ответ Леон, однако улыбки сдержать не смог.- Чего тебе? - Хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. - Взаймы не дам. - Эй, ты нашу дружбу пытаешься долларами померить?- возмутилась Джейн, сильнее обняв парня, который провожал её на миссию.- Ты меня ужасно бесишь,- фыркнула девушка.- Ты должен говорить: «Конечно, Джейн, я твой друг. Я сделаю для тебя всё что захочешь, только попроси»,- и всё это искаженым голосом, что резал слух. - У тебя плохо получается пародировать мой голос- хмыкнул он недовольно и похлопал ее по спине.- Так что ты хочешь? Брюнетка усмехнулась ему в шею и отошла на несколько шагов назад, смотря на чистое небо, что спустя пару часов затянулось тучами. - Работёнка ведь у нас опасная. - К чему клонишь? - К тому, что каждый может погибнуть. - Блядь,- ругнулся Кеннеди,- что с тобой сегодня? Всё пройдёт нормально, ты же знаешь. Мы ходим под счастливой звездой и всегда у нас всё проходит хорошо. Джейн только отмахнулась от него и продолжила. - Так вот, поскольку каждый может умереть… В общем, - кашлянула она.- Если все пройдёт удачно, давай подадим заявление на отставку? Вместе. Как и договаривались. - Конечно. Мы сделаем это без проблем после твоего возвращения. А потом пойдём в бар и отметим это,- усмехается Леон, пытаясь подбодрить девушку что сегодня была сама не своя. - А если всё таки умру. Забери из моей квартиры коробку. Она под кроватью, там она одна точно не ошибёшься. - Тебе что сегодня по голове прилетело каской,- скривился Леон, чувствуя как по спине пробежали липкие мурашки.- Потом подарю тебе абонемент к психиатру. Он махнул рукой, а затем взъерошил волосы девушки что пугала своим пессимистичным настроем. - Давай соберись. Я же обещал тебя свозить на море. Нечего грустить. Только представь. Солнце, белый песок, пальмы и шум моря. Благодать,- Леон разводит руками.- Только ради этого и стоит вернутся с миссии. - Да ты прав. Но пообещай что в случае чего заберёшь коробку!- просит сероглазая. - Помрёшь- из-под земли достану! Сама разбирайся со своим хламом. - Ну пожалуйста. Ты же знаешь что я редко тебя о чем то прошу. - Ладно, черт с тобой. Заберу,- всё что сказал Леон, прежде чем девушка развернулась и ушла к самолёту куда уже всё загрузили. И вот теперь, сидя на полу в своей комнате и глядя в одну точку, думал о том, что Джейн знала слишком многое. Знала и ничего ему не сказала. Если бы он знал....Он бы поменялся с ней местами. Или бы поехал с ними, чтобы закрыть её собой. Но Джейн промолчала. Только попросила забрать эту чёртову коробку! Когда Леон осмелился открыть её спустя год после смерти девушки он разбил всю посуду в квартире от гнева и боли. В коробке лежали все его подарки что он дарил ей, несколько небольших коробочке с надписью годов. Это были подарки для него на день рождения на пять лет вперёд. И на самом дне лежала фотография в рамке. Где они в начале службы все такие жизнерадостные и видящие в будущем свои мечты и надежды. Леон встаёт с пола и подходит к ней, что стояла на тумбочке у кровати и переворачивает её обратной стороной. "Я хочу быть с тобой до последней страницы." - Я ненавижу тебя. Врет сам себе, зная что хочет сказать вовсе не это. На душе паршиво, потому что он так и не успел сказать ей самые важные в жизни слова. Кеннеди не сумел ей сказать когда их разделяло расстояние вытянутой руки, а теперь когда их разделила вечность он мог лишь беззвучно шевелит губами в пустоту, поговаривая лишь три слова. "Я тебя люблю."