Песнь ночи

Иномирье — то, что сложно назвать миром, подобным аду и земной жизни. Звучит ласковая мелодия из уст парня, что играет на дудочке, в его глазах затаился свет фей, что отливал бирюзой, а волосы подобно грязи были скручены в узел. Он находился неподалёку от своей подруги, что танцевала с серпом на вечернем поле. Её полосы словно ночь кошмаров развевались на ветру, а глаза были голубые, словно изумруды, что так притягивали свой взгляд. Дева танцевала в славянской белой одежде, а её босые ноги касались земли, поглощая ту в холодный мрак. Той девой была Морана, что когда-то бродила по старой Руси и носила знак зимы и смерти. Простонародье её избегало, а в начале весны сжигали её версию куклы на костре, в честь нового наступления весны и ухода ужасных холодов. Даже назвали этот праздник «Масленицей», что не очень радовало Мару. А как же все её заслуги, что она принесла с собой? Холодные замёрзшие водоёмы, чтобы обезопасить юных дев и мужчин от русалок и Водяного, что так и норовили затащить в свой тёмный грот. А песни, что она несла тем, кто уже лишился жизни? Зима всегда для живых казалась болью и ужасом, хотя Морана всегда старалась укрыть землю белой пеленой, дабы обезопасить людей от лесных угроз. Многие из лесных хищников ложатся в спячку, в особенности король леса – медведь, чей размер повергал в ужас. Одна его лишь лапа с размахом могла лишить кого-то жизни. Разве это не забота? Тогда зачем надо было так обечестивать подарки Богини и издеваться над ней, сжигая её соломенную куклу всем на потеху? Было и время, когда Мара долгое время не уходила и гнала свой ужасный холод до весны. Гнусная обида на тех, кто не ценил Богиню и не уважал её старание. В один день ведьмы объявили ей бойкот. Своими мантрами и плясками они заточили её в ином мире. Тогда и она в ответ забрала их с собой. Горькие слёзы Мораны преобразовались в чёрные как смоль капли, что, ударяясь о землю, сотворяли защиту для ослабшей Богини. Её верные спутники по жизни – волки и вороны – преобразовались в нечто, что сложно было приравнять к какому-либо животному. Ведьмы прокляли печаль Мары своим страхом, что обратился обликом Вендиго – злых духов, чья воля была стереть всех тех, кто был не мил их госпоже. Звук мелодии стих. Богиня холода и смерти повернулась на парня, что в спешке собирался. Положив свою дудку в сумку, он нервно поправил пучок своих волос и забегал глазами по окраинам поля, будто боялся невесть чего. Мара: К чему такая спешка, мой юный друг? Клаус: Уже час не мил, родители наверное уже забили тревогу, мне нужно бежать! Мара: Тогда, позволь мне тебя провести? Мои дети сделают всё возможное, чтобы ты дошёл до дома с благополучием. В раннем детстве Каспиан ещё малышом уходил гулять без присмотра родителей. Там-то ему и повстречались Вендиго – создания смерти, что были ему милы. Как никак, эти чудовища никогда не оскалят свои зубы перед невинным созданием. Лишь на тех, кто пролил кровь. Бродя по тёмным улицам, они привели малыша Каспиана к Моране, чей красотой навеки был он опьянён. Даже сейчас, в свои восемнадцать лет, он был влюблён в неё, но не мог получить ответной любви. Она как Богиня видела в нём лишь хорошего и преданного друга, что был мил её лику и душе. Клаус: Отец мой хочет, чтобы я вступил в шабаш и поклонился Сатане. Никак не знаю, как убежать от его мрачной воли. Мара: Думаю, я смогу тебе с этим помочь. Она нежно положила свои руки на юные плечи парня и остановила того. Мара: Сейчас тебе главное терпеть и ни в коем случае не смотреть на меня. Клаус: Х-хорошо. Коснувшись своими чёрными когтями шеи парня, она поцарапала ему кожу, нарисовав на ней месяц луны. Красный рог, что словно пел о пришествии мрачной Богини. Её когти поражали его своим холодом. Было ужасно больно, будто зимой в холодный мороз, когда руки совсем орозовели, прошли серебряным ножом по пальцам. От поцелуя холодных губ Богини у парня пробежал холод по всему телу. Только Клаус хотел обернуться, как услышал знакомый голос и замер. Азриэль: Чёртов мелкий засранец! Я все закоулки обыскал в поисках тебя! Отец Клауса схватил сына за ухо и потянул за собой. Парень в недоумении бегал глазами по всем углам улицы в поисках своей подруги, но той нигде не оказалось. Ушла? Сбежала? Наверняка Вендиго постарались спрятать свою хозяйку от скверных глаз. Азриэль: Годы идут, а ты снова и снова будто шлюшка блатная прёшься во тьму в поисках своей смерти! Твоя мать мне все уши проела твоей пропажей. Вот скажи, куда ты постоянно сбегаешь? Клаус: Я… я гулял. Азриэль: Гулял?! Это что тебе, просто шутка?! Тут на каждом шагу смерть, а ты кроме холодного оружия вечно носишься с дудкой в руках. Так ты никого не убьёшь, когда смерть коснётся твоей шеи! Клаус: Она не коснётся, если мы все перестанем проливать бессмысленное кровопролитие. Азриэль отпустил своего сына, но поддал пинка, чтобы тот ускорил шаг. Азриэль: Дома поговорим, а сейчас шуруй живо домой! Клаус: Вовремя ты решил включить заботливого отца. Азриэль: Лучше поздно, чем никогда.

***

Ада: Скучноооооо… мой мозг требует интернета и новостей. Но мой телефон, Глеб, сгинул на веки вечные во мраке. Конечно, маловероятно, что тут что-то бы ловило, но мои песни и вся моя жизнь канули в небытие! Ада шла, покачиваясь из стороны в сторону, мыча и скуля о своём бытии. Её мать, Тисэ, шла впереди; от скандалов дочери той было не по себе. Но она терпела, ведь она была матерью, а такие как она должны уметь быть сильными в любом случае. Держа на своих руках маленького мальчика Грегори, она перевела разговор в шутку. Тисэ: Тебе скучно после того, когда нас чуть не убил отец Грегори? Он же мог из нас сделать шашлык, если бы не ты. Ада: Да ему збс. Отцы приходят и уходят — это жизнь! Тисэ: Но матери всегда остаются одни. Ведь так? Ада: Для меня мама – это та, кто воспитала, а не та, кто родила. Так что без обид. Тисэ: Но будь моя возможность, я бы повернула время вспять! Ада: Ой да забей ты, всё хорошо. Не бери в голову прошлые времена. Просто я тебя не вижу и не буду видеть мамой, как бы ты ни старалась. Не расстраивайся только. Я знаю, что ты бы хотела иного исхода событий, но всё уже так, как есть, и с этим ничего не поделаешь. Тисэ было грустно от этих слов, да и она мало что могла сказать на этот счёт. Она не была рядом — время упущено. Проходя по главной площади, девчонки услышали звон колокола церкви, а затем и шум толпы. Ада удивилась тому, что кроме них кто-то ещё выходит на улицу. Ада: Всмысле? Тут ещё люди есть? Ну я про тех, кто в адеквате. Тисэ: Сомнительное высказывание в адрес тех, кто облизывает стопы вымышленному богу. Пойдём, не будем терять время, нам нужно как можно быстрее вернуть мальчика дом… ой. На пороге дома бога стояла старая женщина, а позади неё столпились остальные люди, что шептались, смотря на девушек. Мальчуган Грегори, увидев свою бабушку, выскользнул из рук Хатори и быстро кинулся к толпе. Григорий: Бабушка! Святой отец! Эти девушки – ведьмы! Та, что знахарька и лекарь, она осквернила тело моей матери, а отец мой заразился бешенством ведьминского проклятия! А ещё, вон та вот красная превращается в монстра! Они и убили моих родителей без задней мысли! Ада: Чё ты в уши ссышь, мы твою шкуру спасли от пр… Хатори прикрыла рот своей дочери, приказав молчать. Остальной сброд, что шуршался возле дома божьего, пылали шумом и агрессией. Ведьма, ведьмы, точно ведьмы! Сжечь, сжечь их всех! Так хор людей привёл девушек на суд. Цевковные сыновья и дочери во главе с попом понеслись в сторону Тисэ, что и не думала отступать. Ада же испугалась и принялась бежать, но свист оружия Хатори приостановил шаги обеих сторон. Лезвие пронзило землю, и все оступились. Тисэ: Я не собираюсь вас убивать. И я не делала того, что молвит этот сопляк. Но если вы оскалите ваши зубы и начнёте рвать меня или мою дочь, мои паразиты превратят вашу кожу в скелетную оболочку в этот же миг! Так что? Есть безумцы, что готовы быть убиты слугами моего демона? Или ваш бог не настолько силён, чтобы спасти вас за стенами церкви? Ада: Пф, церковь, звучит как цирк. Хотя тут другое дело. Цирк уехал, а клоуны остались! Тисэ: Замолкни уже! Громкий голос, Ада не молвила. Опешила и замолкла. Хатори стала второй, кто смог заткнуть Аду. Первой была Мира. Неужели все матери такие? Как бы то ни было, Тисэ стала потихоньку отступать. Мать схватила свою дочь за руку и потянула за собой. Тисэ: Идём, нам пора до… Голос Люси: Я вам так просто не сдамся! Церковное окно вдребезги разбилось, и оттуда выскочила Люси Иви, что пыталась всеми силами потушить огонь на своей одежде. Ранее Люси оказалась в этом месте случайно, когда та убегала от культистов, что хотели сжечь бедолагу. Может и сожрать. Она забежала в первое попавшееся здание, но и там ей не было покоя. Церковные фанатики окружили девушку и заставили покаяться богу, чего сама Люси не оценила. Не найдя другого решения, фанатики решили совершить над Иви самосуд. Забавно, для них все девушки считались ведьмами, если кто-то не хотел принимать бога в свою душу. Так Люси Иви и оказалась привязана к стулу и почти сожжена на костре, если конечно не один случайный момент, что отвлёк послаников бога от её лика. И вот, перед глазами Люси появилась та, которую она так долго искала, и толпа всё-таки решила напасть. С криками и возгласами они кинулись на них. Тисэ, не думая, послала своих паразитов на разъярённую толпу. Куча бабочек выползала из её рта и, атакуя, поражала противников, разрывая их плоть. Многие предложили спрятаться в церкви, где гадким насекомым не было места. Церковный щит не позволял нечисти прорваться внутрь. Неужели вера этих людей была правдивой? Не медля, Тисэ потянула за руку свою дочь и дала сигнал незнакомой девушке следовать за ними. Люси, не медля, поспешила за ними.