Песнь ночи

Удалённый от цивилизации дом, расположенный посреди леса, где в настоящее время находится под присмотром Серебряной Хозяйки, также известной как Силки, ранее исполнявшей роль банши. Дом был убран, а атмосфера в нём сулила приятное. Только вот кое-чего точно не хватало – семьи, что жила в этом доме. Находясь на кухне, Силки перемывала посуду, думая о том, где сейчас каждый из них может находиться. И вот, по зову сердца, произошёл грохот. Серебряная хозяюшка обернулась и увидела позади себя троих гостей, внезапно ворвавшихся в гостиную и снёсших всё вокруг. Хозяюшка прекрасно разглядела чародея и его дочь Аду, которая была жива, отчего радость на душе банши превысила все ожидания. Поспешив оказать первую помощь, её взгляд упал на парня, что, лёжа на развалинах книжного шкафа, сжимал в своих объятиях череп своей матери. Бабочки всё ещё были рядом и прижимались к телу парня. Ада: Охохо, это было сильно! Да и что это только что было? Эта тёмная женщина устроила целый ужас! Клаус: Она стремилась обеспечить мою защиту, однако ситуация вышла из-под контроля, когда Мара ощутила мощь свободы и влияние луны. Ада: А накой надо было всех убивать? Клаус: Вот этого я не знаю. Сначала она обезглавила ту, кто хотел мне навредить, а потом люди стали сами виновниками своей судьбы. Они выстрелили в неё, что и привело к тому, что случилось в итоге. Клаус посмотрел на Силки, которая внимательно разглядывала прибывшего незнакомца в их доме, а тот в ответ рассматривал её. Клаус: Вы ангел? Позади Ады послышался шорох; это был Элиас, который постепенно приходил в себя и испытывал затруднения при попытке встать. Ада незамедлительно оказала ему помощь, протянув руку и содействуя ему подняться. Элиас: Спасибо. Черепная голова чародея искала среди разрухи свою вторую дочь, которой не было. Элиас: Где... где Иса? Осмотревшись и разобравшись с хламом, он не обнаружил и следа своей покорной дочери. Страх снова окутал его. Ада: Её здесь не было. Ах да, вспомнила, мы её оставили в том погроме. Честно, я сама ничего не поняла, только вжух, вшух — и мы с Клаусом тут! Чародей не придавал значения словам дочери и пытался прийти в себя, расставить все точки над "и", но правда оказалась страшнее. Тот холодный голос, что принадлежал Моране, заставил его пробудиться. Воспоминания и холодные руки пробудили его "я". Морана была перед ним и велела спасти лишь двоих, среди которых не было Элис. Не найдя никаких слов, чародей покинул дом. Остальные, что остались в доме, молчали, пока их тишину не прервал Клаус, взглянувший на череп своей матери. Клаус: О боже, я совершенно забыл о маме!! Клаус выбежал из дома вслед за Элиасом. Парень искал место, куда можно будет закопать останки его матери, дабы та через несколько лун смогла восстановиться. Ада и Силки последовали за ним. Серебряная хозяюшка не понимала происходящего и вопросительно взглянула на Аду, жаждая получить ответ. Ада, смекнув, обняла шею хозяюшки и положила свою руку ей на плечо. Ада: Смотри, Сири, это мой брат, а в руке у него наша мать. Да, та, что родила и кликуется в вашей местности под именем Тисэ. Только вот один факт – эта мадам ничего толком не помнит, только шарит за то, как убивать разных гулей и беречь Клауса. Да, она не знала, что у неё были две дочери из этого мира, пока она сама пребывала в другом. Да, она словила смешок, когда узнала о том, кто был её мужем до этого. И ещё, на данный момент она отзывается на имя Одетт. И она была бы довольно милой, если бы не выпускала кишки налево и направо. Ада поделилась улыбкой с хозяюшкой, которая пыталась переварить всё сказанное. Ада: Ой, да разберёшься! А я пока потолкую с батьком о жизни! Девочка слегка подтолкнула хозяйку, указывая на необходимость оказать помощь её кровному братцу в погребении. Неохотно, но банши всё же последовала за незнакомцем, в чьих венах текла кровь той, кого она любила всем сердцем. Ада заметила, что Силки оказалась возле огорода, тем временем Ада поспешила к отцу. Элиас стоял неподвижно недалеко от дома и смотрел в сторону тёмного ночного леса. Ада: Так что? Что насчёт Элис? Ты собираешься её вернуть? Элиас: Если бы я только мог... С горестью выдохнул он. Элиас: Моя магия не в силах достучаться до неё, и мне ведома правда о том, что её сейчас держит Морнингстар под замком. Как-никак, этот единорог был тем, кто создал магию. Магические потоки и все мантры были делом его рук и копыт. Ада: А, кто он такой? Всмысле, он был первым, кто создал магию? Эйнсворту было приятно, что его дочь проявляет к этому интерес. Элиас: Первый по зову природы явился как чистая душа. Это было очень давно, веками давними. Его род жил на этой земле, пока не познакомился с человеком. Тогда, в ночь кровавой луны, люди пожелали большего и ради своей выгоды устроили геноцид единорогов. Кровь на руках оставшегося единорога и его скорбь породили некое существо, которое было готово перерождаться каждый век, дабы изменить историю мира. Морнингстар назвал её Песнью ночи. Песнь должна была уничтожить весь гнусный род человечества раз и навсегда. Она была плачем и болью, что забирала всё. И вот, людей не стало, никого не осталось, кроме одного единорога. Морнингстар понял, что своими действиями уничтожил не только тех, кого ненавидел, но и ещё многих магических существ. Осознав свою оплошность, он решил восстановить украденное. Он попросил у Матери-Земли исправить свои ошибки и извиниться за то, что так глупо предпринял чрезвычайные меры. Дух природы и земли услышал его скорбь и дал планете ещё один шанс. Но с этим шансом переродилась и Песнь Ночи. Стоило только всё привести в чувство, как Песнь из раза в раз переписывала этот мир, а Морнингстар пытался её остановить. Но это было не всегда. Однажды люди сильно обнаглели, и Песнь, проявив единственную милость к одному человеку, попросила его спасти каждой твари по паре и его семейство. Этим человеком был Ной. Он ещё долгое время говорил, что к нему явился бог. Но это был не он. А люди из истории в историю придумали того, кому можно поклоняться. Их вроде назвали церковниками. Но мы отвлеклись. Когда Ной выполнил просьбу и построил корабль, он мог спасти тех, кто нуждался в спасении. Напоследок Песнь спела песню Ною на прощание, что повлекло за собой волну ужаса, убив тех, кто был алчным и злым. Ада: Я слышала о этой Песни Ночи, но я не понимаю, причём здесь сейчас она? Элиас: Сегодня, Морана отдала мне не простой приказ. Она молвой своей приказала мне спасти её друга и Песнь Ночи. Ада: Ч-чего?! Элиас: Ты новое перерождение скорби и начала магии. Прошу тебя, успокоиться и обсудить всё со мной. Ада: Обсудить что? Что я бомба замедленного действия?! И в любой момент могу взорваться? Я же так много песен пела... а одна из них могла бы стать концом для всех?! Элиас: Нет. Песнь Ночи может спеть песню только в том случае, если потеряет что-то дорогое сердцу. Ада: Сердцу что дорогое? Это что? Я вот недавно потеряла свой мобильник Глеба. Это веская причина для горя? Элис: Нет. Эта потеря должна быть сильной и довольно привязанной. Если бы я был Песней, то из-за утраты Тисэ я бы... я бы всё уничтожил. Эйнсворт поник. Ему было трудно вспоминать свою любимую и, возможно, единственного человека, кто его реально понимал. Ада, наблюдая за ним, не могла его понять, но могла вообразить подобную ситуацию, если бы нечто подобное произошло с Мирой. К слову, о Мире. Ада: Мне бы надо навестить Миру. Она наверняка сходит с ума из-за моих пропущенных звонков от неё. Так что... Чародей схватил плечо своей дочери и придержал её к себе. Элиас: Нет. Тебе нельзя. Если Морнингстар поймёт, кем ты являешься, ты легко падёшь от его рога. Ты должна оставаться здесь для своей же безопасности. Пойдём за мной, передадим Мире весточку, что с тобой всё хорошо. И если она захочет прийти, я не буду против. Ада: П-правда? Тебе же не нравится она. Элиас: Мне не нравятся вурдалаки, вампиры и дампиры. Эта дама не хвастается своими манерами, но она сумела вырастить тебя и сохранить тебе жизнь. Я ей благодарен, ведь ты для меня важна. В душе Ады будто расцвели цветы. Слова отца были тёплыми и приятными, отчего на лице девушки показался некий румянец. Ада: П-правда? Элиас: Да, хоть я этого не говорил тебе раньше, но я рад, что мы снова вместе. Его голос звучал приятно и доброжелательно. Ада понимала, что, несмотря на его суровое выражение костянной морды, он искренне улыбался. Чародей и его дочь вернулись в дом, где Элиас призвал своего фамильяра, напоминающего феникса, и отправил его через окно с веточкой от Ады к Мире. Элиас: Вот и всё. А теперь, давай обсудим твоего знакомого с его черепом. Это же кто-то из его родственников верно? Ада: Да, кстати об этом! Ада во время разговора неловко прикусила язык. Резкая боль вырвалась криком, и Элиас тут же встревожился — он испугался и кинулся к ней, стараясь помочь успокоить, будто она снова была маленькой девочкой, которой требовалось внимание. Но боль быстро уступила место смеху. Ада рассмеялась — и над собой, и над этой неловкостью, и над тем, какой она стала. Она вдруг почувствовала себя слабой и растерянной, непривычно уязвимой рядом с отцом. И всё же это состояние не вызывало ни злости, ни печали. Напротив — в нём было что-то тёплое, родное, почти забытое. Такое чувство возникает только рядом с близкими, когда не нужно быть сильной или что-то доказывать. Элиас замечал в ней изъяны, которые считал следствием воспитания Миры, но это не отталкивало его. Он тянулся к дочери — искренне, терпеливо, с желанием понять её, узнать заново, увидеть, кем она высла. Ада же решила пока не говорить ему о матери Тисэ и о Клаусе, сыне, рождённом в другом браке. Эта новость могла подождать. Её душу наполняли детские грёзы и воспоминания об этом доме — о времени, когда мир казался лёгким, простым и удивительно наивным. Казалось, её детское «я» никуда не исчезло, а всё это время тихо жило здесь, в этих стенах, ожидая возвращения.

***

Пока в доме царила весёлая атмосфера дочери и отца, Серебряная Хозяюшка с улыбкой смотрела на Клауса, который, будучи в теплице вместе с феями, сидя возле цветков, мило дремал. До этого момента Клаус рассказывал банши о многом, в особенности о его матери, которая со временем жизни в иномирье изменилась. Раньше она была тихой и довольно замкнутой, но иной мир её преобразил. В особенности это было связано с отцом Клауса Азриэля, который словно акула плавал кругами, дабы избавиться от своего выродка. «Слабый недоносок» – так про него постоянно думал и говорил он. А мать же любила и учила его по-другому видеть мир. Пусть он был серым и холодным, но даже в нём можно было найти тёплые и приятные цвета, а именно в их семейной связи. Ведь что может быть ещё ярче, чем любовь матери к её ребёнку? Тисэ, не знавшая себя в прошлом, дала своему сыну то, что у неё отняли, — воспоминания и материнскую любовь. Помнится, в прошлом, в холодные ночи, мама Клауса часто читала ему книги и спала рядом с ним, дабы уберечь от кошмаров тьмы. Малышу Клаусу всегда слышались какие-то голоса из мрака в глухой тьме, что шептали тому пересечь границу мира. На данный момент тьма не тревожила его. Его окружали покой и тепло. Силки, выйдя из теплицы и зайдя в дом, поспешила найти плед, но увидела трогательную картину: отец и дочь, сидящие рядом на диване, мирно дремали, прислонившись друг к другу.