От Сайно нет вестей

Сайно признается в своих чувствах одним из самых дождливых дней в году. Тигнари укутан в плащ с капюшоном, в руках корзинка с овощами и свежей зеленью. Он жмется к шершавому стволу дуба, рукой утирая мокрое лицо, чуть покрасневшее от холода. Слипшиеся ресницы, пара укусов комара на скулах, ближе к линии волос. Сайно по привычке смотрит пристальным взглядом, не скрывая внимания. Тигнари привык. Крона дуба укрывает их почти полностью, а до дома остается всего-то ничего, пара километров размытой тропинки, благо Сайно согласился надеть в этот раз сапоги. Тигнари вздыхает и злится, когда ливень настигает их в полях, вода впитывается в шерсть хвоста, делая его тяжелее, движения сковываются от слоев промокшей одежды. До дуба они добегают рысцой, опускаясь на мощные корни, сидят плечом к плечу, ожидая конца непогоды. Тигнари раздражен и рад одновременно, Сайно появился на его пороге рано с утра, без открытых ран и жалоб на здоровье. Тигнари задумывается о своем, когда Сайно привстает, опускаясь на корточки перед ним, явно приняв какое-то решение. По алым радужкам не понять его мыслей, и Тигнари поднимает бровь в немом вопросе, когда теплые пальцы касаются его ладоней, чуть сжимают и заставляют поднять взгляд. Лицо у Сайно серьезное, и Тигнари ненароком думает, не обидел ли он чем генерала махаматру. – Я был на собрании матр прошлым вечером, – начинает Сайно. Тигнари терпеливо ждет, когда он продолжит, чувствуя, как ладони в чужих руках становятся влажными. – Большинство руин пустыни обезврежено, но часть Холмов Барсом остается опасной. Матры хотят отправить на задание руководящий состав. Сайно прерывается, и Тигнари едва заметно меняется в лице. Ему не нравится ключ этого разговора, морщина между бровей у Сайно, а также то, как его большой палец мерно поглаживает тыльную сторону запястья. – Команда отправляется через неделю, на рассвете, – продолжает Сайно, не отводя глаз. – Начинаем с болота Асипаттравана. Мне понадобится больше заживляющих мазей. Не хотелось бы тебя беспокоить… – Я подготовлю. Тигнари произносит это на выдохе, все-таки отводя взгляд, утыкаясь им куда угодно, но не в озабоченное лицо Сайно. Он знает, что это значит. И он знает, что Сайно сделает все, чтобы вернуться живым и невредимым, но также это означает недели в одиночестве и незнании. Эта часть пустыни находится на сильном отдалении, письма в Инадзуму доходят быстрее, чем туда. Тигнари смиренно кивает и встает. Руки Сайно соскальзывают, он поднимает голову, затем подхватывает тяжелую корзинку. – Приготовлю на ужин рыбу. Фраза звучит так тепло, что Сайно улыбается, сбрасывая напряжение с плеч. Тигнари шагает под мелким дождем, помахивая хвостом и подбирая валяющиеся тут и там сухие корешки. /// Позже вечером они разжигают огонь в печке и сидят, сложив колени, отогревая замерзшие конечности. Тигнари вычесывает хвост, напитывая густым маслом шерсть, проводит гребнем больше раз, чем нужно – там и так волосок к волоску. Сайно думает, что это своего рода медитация, завершение трудового дня. Спустя столько лет знакомства и таких вечеров в тишине, Сайно знает о Тигнари тысячу мелочей и привычек. Как он спит, какие любит сладости, насколько чувствительные у него стопы и сгибы локтей. Сайно держит себя в руках, не позволяя лишнего. Тигнари вообще тяжело назвать открытым человеком. Он доброжелателен и дружелюбен, приятен любым новым знакомым. И мало кто знает, что скрывается под этим – под фундаментом внешней оболочки всегда радостного и дружелюбного лиса. Моменты грусти и тоски, моменты, когда уверенность в себе раскалывается под грузом ответственности. Сайно думает, что знает слишком много. Ему позволяют видеть это, принимать в этом участие. Когда голова опускается на его плечо, их ноги соприкасаются, когда Тигнари глубоко и мерно дышит, успокаиваясь, Сайно чувствует, что нисколько не достоин этого доверия и нежности. К нему приходит это не сразу. Дружба тянется годами, переживая взлеты и падения, он всегда ощущает твердую руку рядом с собой, прямой взгляд и честные слова. Он это ценит. И Сайно не знает, когда и как он ловит себя на ожидании редких прикосновений и чужого молчаливого присутствия. Он влюблен. Ночами в пустыне он мечтает оказаться в Гандхарве, в окружении сочной зелени раскидистых деревьев. Он мечтает о воде, мягко омывающей натруженные ступни, о горячей похлебке после долгого пути. Он крепком объятии, о запахе трав и ягод. Тигнари как будто свалился с неба. Сайно не знает никого, похожего хоть отдаленно, он не чувствует притяжения сильнее, чем то, которое ощущает рядом с ним. Он мечтаетмечтаетмечтает, ловя взгляды и взмахи ресниц, случайные касания и вздохи. Он не позволяет себе. Он перегрызает собственные желания с остервенением, задавливает ответственностью все порывы. Но сейчас, в тепле хижины, Сайно снова смотрит на знакомый профиль, скрытый тенями. Тигнари откладывает гребень, аккуратно приглаживая хвост, складывая его на коленях, и смотрит в ответ: – Можем сыграть в карты, если хочешь. До сна еще далеко, – он бросает краткий взгляд в окно, наполовину закрытое шторами. Тучи темные и вязкие, плывут по мрачному небу, подгоняемые ветром. Сайно качает головой. Ему хорошо сидеть вот так, не думая ни о чем, кроме Тигнари. Через неделю он отправится в дальний путь, более опасный, чем обычные его командировки. И в этот раз беспокойство захватывает, омрачает дни отдыха и радость от встречи с другом. Другом ли? – Как себя чувствует Коллеи? – задает вопрос почти не вслух, но Тигнари понятливо кивает и улыбается. Рассказывает о разном, грустном и веселом, о книгах, прогулках и стрельбе из лука. Сайно смотрит. Поднимает ладонь, слабо осознавая сейчас свои действия, и ведет по плечу вниз, ловя удивленный взгляд и мурашки на открытой коже. На Тигнари домашняя рубашка с коротким рукавом и шорты, из-под которых выглядывают бледные худые коленки. Сайно хочет поцеловать каждую из них, собрать губами все угловатости. Узнать, какая на ощупь кожа, провести зубами по твердой кости, перейти на щиколотки, а затем к пальцам рук. – Что ты делаешь? Тигнари спрашивает без оттенков в голосе, просто интересуясь. Он не ждет ни обмана, ни хитростей, не ждет боли от прикосновения. Сайно это доверие кажется таким несправедливым. Его руки обматывали плетью горло заключенного, выдавливая воздух из легких, добиваясь ответов. Его руки подписывали обвинительные приговоры, глядя в глаза семьям и детям преступников, оставшихся без обеспечения. Но для Тигнари руки – это просто руки. И он ждет ответа, вопросительно подняв подбородок. – Я… – прочищает горло, собирается. – Не хочу уходить в пустыню с недосказанностью. Тигнари хмурится. – О чем ты? – Я думаю о тебе, – выпаливает на одном дыхании, как будто на ответ у него ограниченный по времени срок. – Часто думаю. – Я тоже о тебе думаю, Сайно, – покладисто отвечает Тигнари и доверительно кладет ладонь на пальцы у себя на плече, как будто окаменевшие и прилипшие. – Коллеи тоже очень скучает по тебе, но работа… Сайно измученно вздыхает. Вербальная коммуникация – совершенно не его конек, если быть честным. Доказывать словом и делом это то, к чему он привык, а сейчас, глядя в смущенное лицо друга, он не может выдавить из себя хоть что-то связное. Поэтому поворачивает голову, поймав обеспокоенный взгляд, касается невесомо губами мягкой кожи чужих губ, в самом уголке, давая время оттолкнуть, ударить, отстраниться. И по прошествии секунды отстраняется сам, не убирая руки, высматривая в глазах напротив признаки отвращения, недовольства. Но Тигнари лишь поводит плечами, выпрямляясь, берет его ладони в свои, не замечая чужой дрожи. Он скользит взглядом по лицу Сайно и ниже, осматривая, как заново запоминая. Сайно прочищает снова горло, нервно поджимая пальцы на ногах. – Так я о тебе… думаю. И думал давно. Я… я посчитал, что нужно тебе сказать прежде, чем я уйду. Молчание в хижине не неловкое, может, чуть смущенное, но Сайно покорно ждет ответа, не мешая Тигнари оглаживать нежно его руки, скользить вниз и вверх, задевая недавно зажившие царапины, уже покрывшиеся коркой. Затем подается вперед, сталкиваясь с Сайно носами, касается его губ уже сам, сминает их, скользит языком внутрь, оставляя Сайно задыхаться и внутренне гореть. Они целуются на ковре перед печкой часами, Сайно наваливается сверху, водит горячими ладонями по телу под ним, чувствуя спазмы мышц под кожей, плавные линии талии и бедер, острые косточки ключиц. Они не нарушают тишину ничем, кроме вздохов. Тигнари задушено стонет, когда давление в паху увеличивается, когда пальцы Сайно проскальзывают под свободную резинку штанов и замирают. Его лицо горит, глаза блестят слишком лихорадочно, Тигнари смеется, шепчет на ухо: – Не спрашивай разрешения. Сайно давится воздухом, когда Тигнари поднимает бедра вверх, навстречу касанию, он чувствует, как собственный член дергается от раскаленной волны возбуждения, прострелившей насквозь низ живота. Дыхание смешивается, когда Тигнари резко привстает, стягивая рубашку через голову, затем приникая губами к ямке под челюстью. Лижет, всасывает, прикусывает несильно зубами, и Сайно впервые не может сдержать стона, когда узкая ладонь пробирается в штаны, туда, где все горит адским пламенем и наливается кровью от каждого самого легкого поцелуя. Ему кажется, что сердце разорвется. Оно не сможет выдержать такого, когда кожа к коже, когда на впалый живот капает смазка, когда пальцы трут место прямо под яйцами, и Сайно стонет на высокой ноте, подаваясь вперед, горячо вылизывая податливый мягкий рот, ловя ответные хрипы, вздохи. Слишком много вздохов. Он кончает с резким рывком, опуская на секунду взгляд вниз, видя, как пальцы обхватывают красную головку, как сперма толчками выходит, скапливается в углублении пупка. Тигнари сцеловывает выступившие слезы на его лице, мягко толкается себе в кулак, закусывает губу до крови, пачкая спермой чужой пах и свой живот. Они долго лежат на спине, у огня, подсохшая сперма неприятно стягивает кожу. Их дыхание выравнивается, успокаивается, и Сайно молит Властительницу о том, чтобы этот момент не кончался никогда. Тигнари рядом, сонный и вялый, поднимается на дрожащих руках. Его губы красные и припухшие, он вытирается своей рубашкой, предлагая руку все еще лежащему Сайно. Они выпивают воды и ложатся в постель. Сегодня у них нет желания и времени разговаривать, но Сайно проваливается в сон, чувствуя теплые объятия и слыша мерный стук сердца. Ему хорошо. И он хочет, чтобы так оставалось всегда.