От Сайно нет вестей

Время бежит. Струится, как ручейки в реке, впадающей в море. Тигнари смотрит на Коллеи, застенчиво сжимающую руку своего парня и тихо радуется, что жить они будут в Гандхарве. Тигнари часто думает о семье. О том, как двое случайных людей сделали его жизнь невероятной. Сайно нежно гладит его по внутренней стороне ладони, когда Кавех и Аль-Хайтам показывают кольца – выбранные, безусловно, не без громогласного скандала на оживленной улице Ли Юэ. Их вечера наполнены заботой друг о друге. В том, как Сайно массирует ему ступни, как прибивает полку для очередных справочников, как забирает из Академии новые образцы цветов, Тигнари видит всю свою жизнь. Такую, какой он себе ее не представлял, но всегда хотел. Две чашки с чаем, две тарелки на столе. Рукавички для горячей посуды, неуклюже сшитые и украшенные маленькой Коллеи. Уют и любовь лечат настрадавшееся сердце, время успокаивает взбудораженное сознание. Тигнари не любит вспоминать то время, когда он был без Сайно. Ему до сих пор больно думать о тех событиях, и иногда, проснувшись среди ночи, он жмется к теплому телу рядом. Живому. И чувствует поцелуй в висок и заботливые руки, укладывающие обратно на подушку. Их лица изменились, жизни пополнились опытом. И Тигнари видит это перед глазами каждый раз, когда знакомая шершавая ладонь скользит в его собственную. Дни с намеченным годами распорядком. Ночи, заполненные любовью и взаимностью. Тигнари не может отделаться от чувства нереальности происходящего, но его всегда возвращают на землю твердой и ласковой рукой. В дни, как этот, Тигнари разбирает травы, собранные в огороде, аккуратно вытягивает каждый стебель и кладет на парчовую ткань, на которой они будут сушиться под жарким летним солнцем. Движения размеренные и внимательные. Тигнари любит эти травы, любит этот дом и деревню. Нет ничего более успокаивающего, чем сидеть вот так в тени, касаясь руками сочных зеленых листьев, чувствуя покалывание в пальцах от особенно колючих стебельков. – Я вернулся. Сайно подходит со спины, и Тигнари не поворачивает голову, лишь подается под ладонь, потирается щекой, приветствуя. Сайно сжимает его плечо, привлекая внимание. На руках у него сидит ребенок, девочка. Пушистые длинные уши, хвостик, поджатый под коленки. На вид – всего года три, не больше, но взгляд выдает осознанность в происходящем. Она молчит и смотрит на Тигнари. Рассматривает такие же, как у нее уши, переливающуюся густую шерсть. Тигнари встает, отставляет корзинки в сторону, отряхивает руки. – Ее родители погибли в песчаной буре, – Сайно поглаживает девочку по мягким ушам, почесывая макушку. – Так мне сказали в Академии. Они искали кого-то, кто сможет присмотреть за ней, пока они не найдут опекуна. Тигнари выгибает бровь. Сайно продолжает: – Я сказал, что знаю кое-кого, кто неплохо разбирается в валука шуна. Улыбка на лице Сайно светлая и радостная, девочка в его руках сжимает в кулачках белые волосы, тянет за замочки на воротнике. Тигнари вздыхает. – С годами ты не понижаешь планку для меня. – Нет никого, кому я смог бы доверить ребенка в беде. «Кроме тебя» слышится в невысказанности, и Тигнари расслабляет плечи, подходит ближе. Протягивает ладонь девочке, за которую та хватается, с интересом рассматривая длинные пальцы. Тигнари гладит девочку по голове, затем целует Сайно в кончик носа. – Мы не вернем ее в Академию. Сайно кивает, по-прежнему тепло улыбаясь, смахивает застрявшие в волосах Тигнари листья деревьев и говорит: – Пойдем домой. Тигнари смотрит на уверенную спину, на руки, заботливо держащие ребенка. На глаза, наполненные светом. Тигнари не так представлял себе жизнь. Но он знает, что начал жить тогда, когда впервые увидел Сайно. И этого навсегда стало достаточно.