От Сайно нет вестей

Сайно делает то, что получается лучше всего – наблюдает. Его ужасает вид исхудавшего тела, истощенных глаз. Тигнари мало похож сам на себя, спустя две недели он все еще проводит много времени в постели, но позволяет вывести себя на вечернюю прогулку. Сайно плохо понимает в заботе о ближнем, но послушно втирает лекарства и заваривает чай. Тигнари часами смотрит на него, иногда прижимаясь лбом и губами, подолгу сидит рядом и вдыхает его запах. Сайно и сам не в лучшей своей форме. Он рассказывает Тигнари одним вечером то, что с ним случилось, и Тигнари не сдерживает слез, украдкой вытирая их. Они сидят на теплом пледе, уставившись в ночное небо. – Мы не знали, что есть проход под землей, – начинает Сайно тихо, сжимая руку на тощей коленке. Тигнари поводит ушами, но в этот раз не прерывает. – Ученые из Кшахревара подорвали заваленный вход, но не рассчитали силу. Это было через пять месяцев после начала, мы были рядом с проломом Туниги, и девять человек погибли на месте, их придавило обвалившимися булыжниками. Тигнари сглатывает, отводя взгляд, но Сайно продолжает. – Когда мы очнулись, мы были глубоко под землей, там не было никакой структуры проходов, – Сайно проводит пальцем линии по ткани пледа, будто по памяти вычерчивая подземные туннели. – Воздуха почти не было. Мы искали выход месяцами, пока не смогли найти проходы вверх. Трое погибли за несколько дней до освобождения, – Тигнари давит вздох, прижимаясь теснее к боку Сайно, потираясь переносицей о ворот накидки. – Хайтам и Кавех нашли нас позже, помогли выбраться на поверхность. Мы провели под землей больше семи месяцев, затем еще несколько недель в полевом госпитале. Назад мы вернулись, потеряв четырнадцать человек, двое последних умерли в госпитале. Не выдержало сердце. Тигнари внимательно слушает, иногда проводя ладонью по лицу. После рассказа повисает долгая тишина, и Сайно произносит: – Я никогда не испытывал такого страха, – он поворачивается полностью к сжавшемуся около него Тигнари и целует его в макушку. – Я думал о тебе. Тигнари не говорит ему "я почти не дождался". Не говорит ему о том, что тоже думал – в последние несколько дней до возвращения составлял текст последнего письма. Тигнари дышит, все еще дышит, а рядом сидит живой Сайно, упрямо поджимающий губы в попытке сдержать в голосе дрожь. Тигнари тянется к губам, кладет по-прежнему слабые руки на шею Сайно, оглаживает затылок и спину. – Я не позволю тебе уйти, – шепчет в ухо, чувствуя, как Сайно стискивает его в объятиях. – Я люблю тебя и больше не позволю уйти. Сайно вздрагивает от этих слов, от интонации, он сжимает Тигнари до хруста ребер, до сдавленного выдоха и бормочет: – Я тоже. В хижину Сайно приносит его на руках. Тигнари под чутким взглядом съедает персик и впервые ощущает насыщение. Сайно достает с полки пыльный справочник растений и зачитывает вслух, лишь изредка останавливаясь, чтобы погладить засыпающего Тигнари по виску кончиком пальца. Они просыпаются утром после восхода, Коллеи приносит с собой запах духов, привезенных Кавехом из столицы, и Тигнари присаживается за стол, ожидая завтрака. В этот день они все еще не в порядке, но Сайно знает: пока Тигнари рядом, все поправимо. /// Время идет, лето сменяется осенью, а зима весной. Тигнари выходит на крыльцо дома, поджимая пальцы ног – холодные половицы не успели покрыться инеем, но заморозки все еще будут проявляться какое-то время. Он вдыхает морозный воздух, всматривается в родные хижины деревни: Коллеи вот-вот выскочит из дома, гордо неся свой первый сделанный на заказ лук. Через окно он может видеть кусочек кровати, на которой все еще лежит Сайно. Тигнари знает, что через пять минут он встанет, оденется и выйдет под холодные солнечные лучи, разминая затекшие ото сна плечи. Работа генерала махаматры со всеми ее опасностями давно осталась позади. Тигнари не может забыть тот день, когда, вернувшись с собрания с матрами, Сайно взял его за руки и сказал: – С сегодняшнего дня только бумажная работа. И Тигнари улыбнулся. Тигнари щурится от приятного покалывания лица легким морозом, цепляет пальцем сухую веточку куста. В его сердце спокойно и тихо, и он поворачивается назад в дом, проскальзывая в прихожую, с щелчком прикрывая за собой дверь. Сайно уже не спит, сонно моргает, ероша встрепанные волосы. Тигнари улыбается. – Утро. Его голос хриплый со сна, одеяло сползло до бедер, и Тигнари ведет долгим взглядом вниз по телу, будто оглаживая каждую линию. Сайно ловит его глаза, опускает руку, проходясь по груди и соскам, намеренно задевая. На губах расцветает ухмылка, и Тигнари заползает в постель, усаживаясь сверху на Сайно. Кладет руки на крепкие плечи. – И тебе утро. Их движения расслабленные и медленные, Сайно выводит линии на запястьях, спускается пальцами на тазовые косточки, в последнее время ставшие почти как раньше. Тигнари весь – как один спелый персик. Мягкий и пушистый, сейчас уже выглядящий здоровым. Сайно открывает рот, но Тигнари оказывается быстрее: – Не время для твоих каламбуров. Тигнари берет Сайно за запястье и тянет на себя, сжимая в объятии. Гладит светлые волосы, переходя на шею, затем на щеку. – Останься сегодня, – шепчет прямо в ухо, поглаживая место прямо за ним. Сайно дышит тяжелее, поднимается на локтях, смотрит прямо в зелень глаз напротив. Губы снова поджимаются, он аккуратно поддевает кончиком пальца серьгу в пушистом ухе и говорит: – Нужно тренироваться. А потом… Тигнари почти рычит от бессилия, переворачивая рывком Сайно, подминая под себя и возвышаясь над ним. Сайно пытается что-то сказать, но теплая ладонь накрывает его рот, и глаза генерала выразительно щурятся. Тигнари похож сейчас на разъяренную кошку, вцепившуюся когтями в мышь, собравшуюся удрать прямо из-под носа. – Сайно, – говорит он тихо, но так, чтобы были слышны нотки раздражения в голосе. – Сегодня суббота. Твои бумаги подождут один день. Взгляд Сайно смягчается, когда он берет Тигнари за запястье, отнимая руку от своего рта, и тянет на себя. Поцелуй получается почти целомудренным, просто касание губ. Сайно чертит линию, переходя на скулу. Его руки опускаются на гладкие бедра, пальцы пробегаются вверх, стискивая тазовые косточки. Тигнари не сдерживает вздоха, прижимаясь грудью к груди напротив, чувствуя, как ритмично бьется чужое сердце. – Не знал, что ты можешь быть таким настойчивым. Сайно смеется над ним, и Тигнари легко шлепает того по ребрам, затем ласково прижимаясь носом к его лбу. Смех затихает, когда теплые ладони Тигнари ползут вниз, к животу, останавливаясь на кромке нижнего белья. Тигнари дразнит Сайно медлительностью и осторожностью, не проникая пальцами туда, куда ему хочется больше всего. Сайно сдерживает нетерпеливое ерзанье, затем упирается взглядом в лицо Тигнари, хмуря брови. – Наказываешь меня? Тигнари давит довольную улыбку, не убирая пальцев с резинки трусов, лишь слегка подныривает под нее, проводя кончиками по жестким волоскам и чувствительной коже, стараясь не задеть головку. В его планы не входило мучить Сайно сегодня таким образом, но жар в паху бьет в голову, и он склоняется, прихватывая зубами мочку уха, слыша довольный полустон. – Думал, тебе будет полезно узнать, каково это – не получать того, что хочешь. Снизу слышится приглушенное рычание, и пальцы уже намного крепче вжимаются в мягкую кожу бедер, и Тигнари чувствует, как руки Сайно разводят ягодицы в стороны, давят, наверняка оставляя красные следы. Он делает все возможное, чтобы не дать понять Сайно, что уже сходит с ума от одних лишь прелюдий, и что занятость последнего совершенно не способствовала их активной сексуальной жизни, а потому выдержка Тигнари дает трещину уже сейчас. Сайно, кажется, все видит и слышит, ни один тихий вздох и изменение в выражении лица не может проскользнуть мимо чутья генерала. Тигнари отвечает ему влажными касаниями языка по ключицам, по тонкой коже шеи. Его нос улавливает тяжесть запаха чужого возбуждения, запаха выделившейся смазки и мускуса. Челюсть сводит от желания вцепиться зубами в хребет, пометить, и Тигнари на секунду себя останавливает, отнимает губы от кожи Сайно, чтобы проглотить немного воздуха. Сайно неторопливо проходится пальцами по ложбинке между ягодиц, надавливая прямо через белье, и Тигнари роняет голову с неожиданным стоном. Грудь под ним поднимается в такт смешку, и он чувствует дыхание у уха: – В эту игру могут играть двое. В паху горячо разливается желание от того, как низко звучит голос Сайно, как сильно впиваются чужие пальцы, переходя на спину, к лопаткам, как бедра Сайно поднимаются, вжимаясь в его пах. Мышцы приятно сводит, и Тигнари вталкивается языком в рот Сайно, всем телом ощущая взаимность желания, стягивающего узлом все внутренности. Движения языка сводят его с ума, оставляют звонкую пустоту в мыслях, и Сайно, как будто уловив чужое нетерпение, подхватывает Тигнари под бедра, укладывая под себя. – Похоже, твой план требует доработки, – глаза у Сайно смеющиеся и ласковые, Тигнари млеет под его прикосновениями, выгибая спину в ответ на скольжение ладоней. Ему становится наплевать на первоначальный замысел показать, кто из них имеет большее влияние на другим. Взгляды Сайно и его прерывистое, тщательно сдерживаемое дыхание заставляют Тигнари разваливаться, мысли путаются. Его пальцы дрожат, когда он ведет кончиками по животу и груди Сайно, когда он чувствует ответное движение вперед. Сколько бы раз Тигнари ни оказывался с Сайно в ворохе простыней – ему кажется, что он никогда не сможет полностью удовлетворить желание. И поэтому сейчас, оглаживая вставший твердый член, плотно обтянутый тканью трусов, Тигнари ловит вздох Сайно губами, слышит в нем отголоски сдавленного стона, и сам в который раз проваливается в Бездну. Сайно глубоко дышит, покрывается мурашками, несмотря на прохладный воздух дома. Тигнари утыкается горячей щекой ему в плечо и бормочет: – Давай же, генерал, – мягким поцелуем в кожу. – У меня не бесконечное терпение. Сайно только фыркает, сжимая податливое тело в объятиях, улавливает почти животное урчание в грудной клетке Тигнари, когда складывает его пополам на кровати. Толкается бедрами вперед, прямо под мошонку, стискивая зубы от искр удовольствия, прокатившихся по позвоночнику. Ему нужно в него. Внутрь. В этот жар, плотность, в готовое принять его тело. Но времени не так много, и он наспех сдергивает с них обоих нижнее белье, опуская его до колен, снова прижимаясь губами к мокрому, ждущему рту. Сайно нравится, насколько жадным становится Тигнари рядом с ним, насколько малодушно он пытается потереться, усилить давление и получить все, что ему могут дать. Сайно методично двигается, хвост Тигнари мечется по простыням, и он пережимает его основание, на несколько мгновений останавливается, наблюдая за приоткрытым ртом Тигнари, как его шея вывернулась, голова запрокинулась назад. Смутное осознание поражения накрывает Тигнари волной, вместе с выворачивающим душу ощущением пожара внизу живота. Движения Сайно становятся резкими, менее выверенными, и Тигнари, сдерживая дрожь, прижимается языком к впадинке между ключиц Сайно, чувствует его бешеный пульс и просовывает руку между их телами, потирая пальцем красную головку собственного члена, выстанывая что-то совсем невнятное. Сайно целует его в мокрый лоб, отталкивая руку Тигнари, заменяя ее своей ладонью. Тигнари на грани, Сайно это видит, и первые движения руки по гладкой коже выносят им обоим последние мозги. – Сайно, черт… Сайно любит, когда Тигнари умоляет. Его не так-то просто вывести из равновесия, и Сайно доволен любым вариантом, когда это получается. Поэтому он откидывает лезущие в глаза длинные волосы и сжимает пальцами оба члена, одуревая от скольжения и жара, от вида смазки, от подрагивающего живота Тигнари. Оргазм вышибает все силы, скручиваясь в тугой комок, и Тигнари кончает, вцепившись зубами в сильный бицепс Сайно. Сайно падает сверху, все еще не чувствуя ног. Медленно расслабляет пальцы, вытирает ладонь о край простыни, ловя недовольный взгляд Тигнари. И все же, очень удовлетворенный. Тигнари мягко толкает Сайно в живот, сбрасывая с себя тяжело дышащее, влажное тело, затем приподнимается на локте. – Больше никаких тренировок в выходные. Сайно хмурится и вздыхает, открывает рот для ответа, но натыкается на злое цыканье. Лисьи повадки все еще часто удивляют его, и он находит их просто очаровательными, но от этого не менее пугающими. Усилием он приводит дыхание в порядок, запускает руку в запутанные волосы на затылке и улыбается – Тигнари упрямо борется с распушённым хвостом, как часто бывает после их близости. – Вижу, ты буквально наэлектризован моей любовью. Тигнари выгибает бровь и молчит. А затем срывается на хохот. – Судя по всему, не мешало бы отправить тебя в пустыню на недельку-две, – его прищуренные глаза останавливаются на широкой улыбке Сайно. – Вдруг появится пара новых шуток. Сайно закатывает глаза и встает. Впереди его ждет долгий день, наполненный бесконечными ленивыми часами и феником, поучительным тоном рассказывающем о пользе отдыха. И Сайно вполне даже готов с этим согласиться.