Шрам от темной метки

— Я выбираю грязнокровку. Это было первое, что услышала Гермиона, когда пришла в себя. Она с трудом понимала, что происходит, и лишь пыталась пошевелить рукой или хотя бы разлепить веки, чтобы увидеть говорившего. Постепенно, клеточка за клеточкой, тело оживало. Сильнее и быстрее билось сердце, теплая кровь проносилась по всем конечностям, позволив вернуть осязание. Удалось чуть дернуть пальцами на левой руке, и острая колющая боль разнеслась от запястья к предплечью, ударила в голову, прямо в затылок, тяжелым колоколом опустилась на мозг. Вздох, полный боли. Вместе со вздохом вернулось обоняние. Гермиона почувствовала тяжелый влажный запах плесени и перебивающий его сладковатый запах пота и крови. «Где я? Кто это говорил?» В голове слишком пусто, предательски пусто для хоть какого-то плана. По спине пробежались мурашки, боль все не уходила, а только нарастала вместе с тем, как возвращались и оживали другие части тела. Потом пришло ощущение пространства. Из горла вырывался вздох полный страха, когда она поняла, что подвешена в воздухе за руки и что цепи, звук от которых пару секунд назад ударил по ушам, — крепко фиксировали ее запястья. Последними поддались глаза — их было очень сложно открыть, будто кто-то издевался над Гермионой и залил ей веки мгновенно застывшей смолой. Больно дышать. Больно фокусировать взгляд, но она старательно пыталась, испытывая только сильное головокружение. В какой-то момент даже, кажется, она ослепла, но потом пришел нечеткий образ решетки. — Драко, ты уверен? — спросил высокий женский голос с нотками истерики и яда. И в этот момент, откликом на голос, сознание услужливо подкинуло воспоминания. …Еловые ветви, свист заклинаний над головой. Впереди мелькали спины Гарри и Рона, вокруг толстые стволы деревьев, а под ногами сплошное месиво из прошлогодних опавших листьев… Чьи-то руки… Вопросы… Лихорадочные попытки спастись и придумать новое имя… Страх за себя и друзей… Большой и мрачный особняк, толпа Пожирателей смерти, семейство Малфоев и Беллатриса Лестрейндж… От воспоминаний об этой безумной даме вспышка боли пронеслась от предплечья к плечу и Гермиона повернула голову влево, сделав над собой огромное усилие. Она не видела, но чувствовала — боль пробирала до костей, сотнями иголок впиваясь в вены и разнося все дальше и дальше ужасные ощущения. Гермиона тихо всхлипнула и обмякла, позволяя телу справляться дальше самому. «Этот меч должен был быть в моем хранилище. Откуда он у вас? Что еще ты и твои дружки взяли в моем хранилище?!» «Я не знаю!» Гермиона кричала, не в силах сдержать слезы, они катились по подбородку, стекали в уши и сливались с запекшейся кровью на виске. «Больно, очень больно!» Воспоминания мелькали, принося мигрень и тупую боль в области затылка. Даже осознание того, что это лишь воспоминания, не приносило успокоения, ведь она понимала: дальше будет только хуже. Ее выбрали, чтобы убить. Эта мысль холодила пальцы, ужом заползла под рубашку, тараканами гнездилась под кожей. Скоро. Может, через пять минут? Через час? Где Гарри? Где все? Звук борьбы где-то недалеко. Гермиона слышала его после того, как ее закончили пытать и увели куда-то в пустую каморку, бросив там без палочки, связанную по рукам и ногам. Она пыталась кричать, но вместо звуков изо рта вырывался только хрип. Крики. Возможно, это кричала Беллатриса. Или Нарцисса Малфой? Или она сама кричала, не в силах терпеть боль в изломанных конечностях? И свист заклинаний, вопли ужаса, запах паленой плоти. Крики, рыдания и нечеловеческие завывания пришли так резко, словно Гермиона вынырнула со дна моря. Это были не воспоминания. Это была реальность. А голоса рядом продолжали свой разговор, такие ленивые и расслабленные, будто их хозяева выбирали ветчину к ужину. — Да, я хочу эту. — Ох, да зачем, — с сомнением протянул женский голос. — Она же вся грязная, вшивая, еще и побитая, как собака. Я старалась, ломала и мучила ее, а ты хочешь вот так забрать? — Эту. — Тут рядом полно других хорошеньких девчонок, — смех, холодящий душу. — Посмотри вон, на ту, светленькую, она даже не успела еще тут и часу пробыть, совсем свеженькая! Я не хочу, чтобы такая красотка досталась какому-нибудь Сивому, он же точно сегодня придет за наградой. Сквозь щель между век Гермиона различила только мутные темные пятна на фоне яркого источника света. Постепенно получилось думать через боль, только она все никак не могла сфокусировать глаза на одной точке и разобрать лица. Но в этом не было необходимости — она сразу узнала голоса своей мучительницы Беллатрисы Лестрейндж и заклятого врага Драко Малфоя. — Я. Выбираю. Грязнокровку. — Пусть так. Круцио! По телу Гермионы прошла сильная боль, впившаяся в мозг тысячами осколков. Она вскрикнула и дернулась, извиваясь в цепях и невольно выкручивая сама себе руки, чувствуя, как ее мозг медленно варится от невыносимой боли. Беллатриса залилась своим безумным смехом, зазвенели цепи, еще громче зарыдали другие пленницы.

***

Сознание снова прояснилось. Все вокруг казалось другим. Руки Гермионы теперь не были подвешены цепями к потолку, а мирно лежали поверх мягкого одеяла, в голове не бил колокол, а ноги не сводила судорога. Пальцы шевелились уже чуть легче, и даже глаза не так болели, позволяя полностью разлепить веки и водить зрачками. Белый потолок, серые стены, выцветший гобелен. Где-то сзади угадывалось окно, через которое просачивался яркий солнечный свет, оставляя россыпь квадратов на блестящем паркете. Под собой Гермиона чувствовала матрас, устланный свежей простыней, пахнущей лавандой. «Нужно выбираться», — решила девушка. То состояние, в котором она сейчас находилась, было лучше, чем то, в котором она пришла в себя в клетке. Поэтому, если она хочет бежать, это нужно делать сейчас. С трудом отбросив одеяло, Гермиона спустила ноги на пол. Не успела она даже коснуться ими дощатого паркета, как дверь в конце комнаты отворилась, и в комнату ворвалась Беллатриса. — Петрификус тоталус! — заклинание заставило Гермиону замереть, вытянувшись и прижав руки к туловищу. — Мерзкая, дрянная, глупая девчонка! — Беллатриса осыпала Гермиону ругательствами, влетев в комнату и нервно крутя головой. — Ты доставляешь мне проблемы даже сейчас. Империо! Гермиона не смогла сопротивляться контролирующему заклятию и послушно легла обратно в кровать. Беллатриса приблизилась к ней и заставила раскрыть рот, влив в него зелье, обжегшее горло, заставляющее давиться. Гермиона лихорадочно рылась в памяти, пытаясь по консистенции и вкусу сообразить, что же это такое. Беллатриса требовательно нахмурила брови, и под напором заклятия Гермиона проглотила все до капли. Потом последовали еще два зелья, которые Гермиона узнала по запаху и вкусу. «Противозачаточное, — похолодев, поняла она. — И ослабляющее способности к волшебству!» Она почувствовала, как магия волнами покидает ее, принося взамен сосущую пустоту и слабость. Она не могла даже пальцем пошевелить: по телу разливалась невероятная слабость, берущая под контроль все конечности. «Таким зельем поят в министерстве опасных преступников перед судом… Я не смогу ничего наколдовать, даже с палочкой…» Вместе со слабостью пришла невероятно сильная жажда. Когда Империо Лестрейндж перестало действовать, Гермиона все еще не могла пошевелиться. Все ее попытки будто отрезало что-то изнутри. — Воды, — зашевелила губами Гермиона, стыдясь своей просьбы. Но… сколько она уже ничего не ела и не пила? Беллатриса разлилась визгливым смехом, будто Гермиона сказала какую-то очень потешную шутку. Она приставила свою палочку к ее горлу и растянула рот в отвратительной улыбке. — Не зас-лу-жи-ла! — нараспев промурлыкала она, пребывая в необычайно радостном расположении духа. Гермиона похолодела от предзнаменования чего-то ужасного, что обязательно должно сейчас случиться. Чего-то такого, что Пожирательница смерти считает достойным своего смеха, а значит, отвратительно мерзкого. Дверь распахнулась с резким скрипом, на секунду принося какой-то шум из коридора, и захлопнулась, вернув необычайно гнетущую тишину. Беллатриса подняла голову на звук и оскалилась, обнажив желтоватые зубы. — Вы оставите нас? — «Драко Малфой!» — узнала его Гермиона. — Нет, — Беллатриса отодвинулась от Гермионы и погрозила племяннику пальцем. — Ты сделаешь это при мне. «Сделает что?» — Гермиона догадывалась что, но это казалось таким ужасным и неправильным, что даже мысль была подобна муке. — Я бы хотел, чтобы это было более приватно, — настаивал Драко, все еще пребывая вне зоны видимости. — Тут нечего стесняться, — рассмеялась Беллатриса. Ее смех был похож на отвратительно громкий скрип двери, смешанный со звуком пенопласта по стеклу. — Я вам никак не помешаю, мне нужно только удостовериться, что ты выполнишь наш ма-а-аленький договор. Моя-то часть выполнена, я отдала тебе и даже подлатала эту грязнокровку. Лечить то, что сама и ломала, — скука смертная! Гермиона силилась вспомнить, что происходило после пыток, но все было будто в тумане. Она помнила только этот ужасный смех, пробиравший до костей, заставляющий легкие испуганно съеживаться и отвоевывать каждый вздох с боем. — Ну же, смелее! Она тебя не укусит! — Хорошо, — Гермиона услышала, как с Драко с тихим шуршанием медленно сползла рубашка, услышала звон металлической пряжки, скрип снимаемых ботинок. Она попыталась понять, есть ли одежда на ней, скосила глаза вниз. Но отброшенное Беллатрисой одеяло и поднятый им поток воздуха быстро дали ответ — нет. На ней нет ничего, что могло бы оттянуть близящийся момент. — Нет! — внезапно заверещала Беллатриса и склонилась над Гермионой с маниакальной улыбкой. — Не так быстро! — Что еще? — нервно отозвался Малфой, белым пятном маяча за кудрявой шевелюрой. — Она же вся окоченевшая, как труп! — Беллатриса разразилась лаящим хохотом и с нажимом ощупала холодными пальцами бедра Гермионы, специально задевая все синяки. Та инстинктивно сжала ноги, молясь, чтобы это все закончилось. Но кошмар продолжался. Беллатриса, заставив Драко отойти, замурлыкала что-то себе под нос, провела своей палочкой по телу Гермионы, от шеи до лобка, по пути обводя и надавливая на каждую ссадину и синяк. Гермиона всхлипнула, ощущая острый наконечник палочки — убившей не один десяток хороших волшебников — на своем клиторе. Беллатриса надавила на него, прокрутила и призвала поток какой-то тягучей влаги, медленно сползающей вниз, к половым губам. — Ах, а она прыткая! — восхищенно вскрикнула Беллатриса, когда Гермионе все же удалось поднять и свести колени и повернуться на бок. — Не шевелись, а то снова буду тебя мучить. Гермиона не видела, но чувствовала — темная волшебница что-то колдовала. И, к несчастью, быстро ощутила, что — темные змеи обхватили ее за горло, запястья и щиколотки, намертво впечатывая в матрас, шипя что-то на уши. Гермиона почувствовала, что задыхается, и в отчаянии начала хватать ртом воздух. Перед глазами все застлала черная пелена, лица Беллатрисы и Драко размылись, став одними темными пятнами. — Она же сейчас отключится! — взволнованно прокричал Драко, и путы на горле ослабели. — Хм, чего-то не хватает, — Беллатриса запустила руку между раздвинутых змеями ног и аккуратно размазала смазку, призванную ею же, вокруг влагалища. Немного провалилась пальцем в мягкое лоно, вызвав у Гермионы непроизвольную дрожь, и вернулась к клитору. Гермиона протяжно вздохнула, глотая соленые слезы, чувствуя холодные прикосновения чешуйчатой кожи. «Нет… Пожалуйста, остановитесь!» — мелькнула в голове мысль, но губы не слушались, и из горла вырвался только хрип. — Я готов, остановитесь, — сдавленно произнес Драко, и Гермиона в ужасе скосила глаза. Она увидела, как Беллатриса отодвинулась, а Малфой подошел к ней ближе. Абсолютно голый, как и она, Драко вымученно улыбнулся Лестрейндж и убрал руку, прикрывающую пах. Его член от этого покачнулся из стороны в сторону, будто маятник, привлекая и удерживая все внимание Гермионы. «И он сейчас… меня? Пожалуйста, пусть меня лучше убьют, пожалуйста…» — Я подскажу, если что-то не будет получаться, — хихикнула Беллатриса и пропала из зоны видимости. Гермиона всхлипнула и отвернулась. Змеи на руках и ногах до боли сильно сковали ее руки. — Я… Эм… спасибо, — Драко перевел испуганный взгляд на Гермиону. Та ответила ему паникой в глазах и тихим мычанием. Драко неловко забрался на постель, оказавшись между ног девушки, и набросил на себя тонкое одеяло. Его всего колотило так сильно, что, казалось, вот-вот вырвет. Гермиона надеялась на этот исход и уже представила себе картину во всех красках. Если его вырвет, тогда дальше ничего не случится. Но он держался, сверля ее ненавистническим взглядом. «Ему самому противно? — Гермиона дернула руками и ногами, но путы только сильнее прижали ее к постели, заставив вскрикнуть. — Что же… зачем ему… О боже, он дотронулся до меня!» Сил не осталось даже на мысли, все будто отдалилось далеко-далеко, и ей подумалось, что уже и не она лежит на гладкой шелковой простыни, прижатая змеями, а кто-то другой. Драко навалился на нее всем телом, неловко ерзая бедрами и пытаясь пристроиться к ее лобку. — Ну, что вы как два бревна, поцелуйтесь сразу! — разрешила Беллатриса, и Драко тут же припал к губам Гермионы, поворачиваясь спиной к Лестрейндж. Поцелуй — лишь легкое прикосновение его мягких губ — заставил ее вернуться в реальность. Драко почти не целовал, лишь слегка касался. Гермиона посмотрела на него в мольбе и отчаянии, цепляясь еще за надежду остановить все, пока не случилось роковое движение, которое перечеркнет всю ее жизнь. И тут же почувствовала шевеление губ Драко, он не говорит, шепчет, очень медленно и по слогам. «По-мо-щь» — различает Гермиона и удивленно вскидывает брови. «По-том» — сердце пропускает удар и несется вниз. Значит, это все же случится. В обещание Драко Гермиона не поверила, уж слишком часто он вредил ей, Гарри и Рону, часто обзывал её. Да и его семья уже даже не играла роль хороших — они целиком и полностью поддерживали Волдеморта, предоставив ему свой дом как один из штабов Пожирателей смерти. Гермиона всхлипнула, цепляясь взглядом за лицо Драко, и заметила в его глазах отблески страха. Удивленная, она попыталась всмотреться подробнее, но Малфой уже опустил голову, обрывая зрительный контакт. Он навис над ней бледной тенью, уперев руки в изголовье кровати. Член Драко уткнулся в лобок, пытаясь найти вход. Внизу все скользило от невероятно большого количества смазки, что доставляло проблемы неопытному парню, он даже залился краской от напряжения. Гермиона, не в силах пошевелиться, с ужасом сжалась, ожидая неизбежное. Секунды растянулись, а в ушах шумела кровь, перекрывая восторженные подбадривания Беллатрисы и сипение Драко. Кто-то с силой постучал в дверь, Малфой встрепенулся и обернулся, а Беллатриса даже не обратила на это внимания, хищно подавшись вперед и проклокотав: — Ну же! Быстрее! Драко задрожал и перевел взгляд на Гермиону. В его глазах читался ужас. Член медленно раздвинул складки половых губ и прошел дальше, туда, где была еще одна преграда — девственная плева. Драко замер, тяжело дыша, и повернул голову в сторону тети. Змеи спали с конечностей и горла, освобождая Гермиону, давая пространство. Но она, не понимая, что происходит, рванулась вверх, на Малфоя, заставляя того сильно дернуться. Его член протолкнулся дальше, внутрь, и плева разошлась, и что-то большое заполнило все пространство внутри. Внизу разлилась острая боль, и что-то изнутри прорвалось наружу, заставляя Драко брезгливо выйти из Гермионы. В дверь снова заколотили с такой силой, словно там был дракон, не меньше. Беллатриса досадливо цыкнула и бросилась к двери. — Развлекайся! — бросила она на выходе и с холодящим душу мерзким хохотом вырвалась из спальни. Щелкнул дверной замок, затих топот ног темной колдуньи, стало совсем тихо. Гермиона тут же, не теряя и минуты, рванулась на Драко, пытаясь его ударить. Жаль, что она не видела рядом палочки Малфоя, не говоря уже о своей. Ногти царапнули по щеке, оставляя тонкую кровавую борозду. Гермиона приложила все свои силы, чтобы попытаться нанести как можно больше ущерба своему истязателю, но тот был быстрее. Удар, — и звонкая пощечина заставила Гермиону отлететь к спинке кровати. — Придурочная, — Малфой схватился за щеку, ощупывая и прикидывая нанесенный ему урон. Его глаза недобро блеснули. — Ты должна будешь еще благодарить меня за это, если бы не я — тебя бы уже давно убили! Он вскочил и, не глядя на Гермиону, морщась и сгибаясь пополам, натянул одежду и выскочил в коридор. Гермиона, оставшись одна, скрутилась клубком на кровати. Она задыхалась от страха, ее сотрясали рыдания, а внизу живота расползалась новая неприятная боль. Ее только что изнасиловал Драко Малфой. Хуже этого, кажется, не было уже ничего. Если бы была возможность умереть, она согласилась бы на нее не раздумывая. Но ей предстояло жить и смириться с этим.