Шрам от темной метки

Следующие пару часов к ней никто не заходил. Гермиона слегка успокоилась и попыталась подумать. Зелье, блокирующее магию, еще действовало, но парализующий отвар полностью перестал контролировать ее тело. Она уже могла вставать и ходить. Набросив на себя одеяло, она ощупала все вещи в комнате, проверила дверь, кровать, гобелены на стенах и окно. Без палочки у нее не получится выйти. А палочка, Гермиона не сомневалась, уже давно либо сломана, либо спрятана где-то очень далеко. «Что со мной будет?» — этот вопрос занимал Гермиону с той минуты, как она осознала, что больше не умирает от последствий пыток, а лежит на кровати. Руки все еще болели, как и шрамы, но, похоже, ей даже дали крововосполняющее зелье. Она могла ходить, двигать руками и ногами. Единственная сильная боль, которая терзала ее — боль внизу живота. Она вспоминала испуганное лицо Драко Малфоя, вошедшего в нее против ее воли, вспоминала безумный смех Беллатрисы Лестрейндж, и от этих воспоминаний ее начинала бить сильная дрожь и накатывала нестерпимая тошнота с сильным привкусом паники. Гермиона не хотела лежать. Она была уверена, что ей осталось совсем немного — ее использовали как тренировочный манекен для Малфоя-младшего и скоро выбросят за ненадобностью. Она лишь может выбрать свою смерть. Медленную и мучительную — если будет сопротивляться, или быструю «Аваду», если примет все как есть. Сердце заныло от ощущения безнадежности. Единственное, что ее радовало — Гарри и Рон были в порядке. Она не видела их в темницах и надеялась, что они успели трансгрессировать. Гермиона молилась, что им хватит благоразумия не возвращаться за ней — это будет ловушкой. Ей нужно лишь умереть как можно быстрее, чтобы Гарри и Рон узнали об этом и не стали нестись сломя голову спасать ее. Лишь бы они не пытались… Дверь распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошла Нарцисса Малфой. Ее точеное лицо было бледно и почти не выражало эмоций. Она, держа в руках серый сверток, направила палочку на Гермиону. — Надень это, — она медленно опустила сверток на пол. — Быстро. Тебя ждет Темный Лорд. Гермиона испуганно застыла. Вот и пришел ее конец. Сейчас ее убьет сам Волдеморт. Она негнущимися пальцами подняла грубое серое платье с пола, сбросила с плеч одеяло. Ей не дали никакого белья. «А зачем? — горько усмехнулась Гермиона. — Зачем мне белье, если я скоро буду лишь мертвым телом посреди бальной залы поместья богатеев». Она очень медленно продела голову в дыру, натянула рукава, впившиеся соединительным швом в шрам на предплечье, и расправила одежду. Волосы одним спутанным комом рассыпались по плечам. — Идем, — Нарцисса дернула головой, приглашая в коридор. Под прицелом палочки Гермиона прошествовала по коридору, спустилась по лестнице. Босые ноги ощущали холодную мраморную плитку, подбородок дрожал от накатывающих слез. Они вышли в большую залу, где пару дней назад (или недель? Гермиона не помнила точно, она уже давно потеряла счет времени) их держали егеря, показывая Малфоям и Лестрейндж. Сейчас там, на высоком кресле, сидел Волдеморт в окружении Пожирателей смерти. Их тут было, по меньшей мере, человек двадцать. Гермиона увидела и Драко рядом с его отцом, Люциусом Малфоем. Они оба стояли, склонив головы и уставившись в мраморный гладкий пол. Возле них стояла Беллатриса Лестрейндж, с обожанием впиваясь взглядом в Волдеморта. Вокруг Темного Лорда большим серебряным кольцом извивалась огромная змея. А сам он сидел, опершись о подлокотник, наблюдая за идущей к нему Гермионе с ехидной кривой улыбкой. В его глазах горел недобрый огонь. Нарцисса поклонилась своему хозяину и, бросив Грейнджер стоять одну посреди залы, быстрым шагом добралась до своего мужа, встала, закрыв собой Драко. Ноги Гермионы против ее воли подкосились, и она рухнула на пол, пытаясь дышать, со свистом втягивая ртом душный воздух. — Грязнокровка Поттера, — речь Волдеморта была наполнена шипящими и свистящими звуками, казалось, что все, что он говорил, больше походило на шипение змей, чем на человеческий говор. — Как приятно, что ты ненадолго задержалась у нас в гостях. Подойди ко мне, грязное мерзкое существо, и дай посмотреть на тебя. Гермиона не хотела его слушаться, она заставляла себя оставаться стойкой, но один лишь голос Волдеморта убивал даже тень сопротивления в ее измученном теле. Она, не в силах встать, распласталась по полу, ощущая холодный мрамор горячим лбом. — Какая прелес-с-сть, — захихикал Волдеморт, заклинанием заставив ее медленно подлететь ближе. Гермиона рухнула к его ногам, ударившись головой о твердый мрамор. — Как же ее сломали… — Это моя работа, мой лорд, — похвастались Беллатриса, вытянувшись по струнке. Гермиона ощутила во рту металлический привкус. Ей резко стало дурно, захотелось, чтобы все это прекратилось. Ей захотелось, чтобы ее убили. Волдеморт заставил ее поднять голову. Его глаза со змеиными зрачками встретились с ее глазами. Гермиона всхлипнула и поддалась чужому влиянию. Он использовал на ней легилименцию, грубо проникая в ее мозги и ломая каждое воспоминание о Гарри. Разом пронеслись все школьные годы. Лицо Гарри мелькало, будто вырезанное на бумаге и подставленное под желтый свет настольной лампы. Последний год Волдеморт посмотрел особенно тщательно. Он заставил ее дважды пережить воспоминание о разговорах про крестражи, цеплялся и возвращался к словам про зацепки. Пересматривал трижды воспоминание о медальоне Слизерина. Когда он увидел, как они его уничтожали, мозги Гермионы пронзила резкая боль: он гневался, в ярости рвал на ошметки ее воспоминание, заставлял забыть его. Когда он добрался до пыток, то нарочито медленно провел ее сквозь них. Гермиона снова чувствовала пальцы и заклинания Беллатрисы, видела, как ломаются ее кости. Она кричала, не в силах ощущать это по новой, но Волдеморт был непреклонен. Он даже дольше, чем следовало, смотрел на приготовления перед тем, как Малфой изнасилует ее. Само действие он не стал смотреть и вышел из ее воспоминаний, когда Драко забрался на постель. Кажется, даже Темному Лорду это было неприятно. Когда он покинул ее разум, Гермиона едва могла понимать, что происходит. Волдеморт яростно кричал, раскидывая заклинания в своих приспешников. В нее саму прилетели отталкивающие чары, отбросив к ногам Лестрейнджей. Те присели, пытаясь скрыться хоть за чем-нибудь, но зала была до смешного пуста. Наконец, чуть успокоившись, Волдеморт вернулся в кресло. Вокруг лежала пара трупов Пожирателей, Гермиона видела чьи-то сломанные конечности и лужи багровой крови. — Они начали искать мои… ценности, — прошипел Волдеморт. Гермиона почувствовала, как ее снова притянуло к его ногам, но в этот раз она уронила голову на чешуйчатый хвост змеи. Та предостерегающе зашипела, но у девушки не было сил даже попытаться отползти. — Нам нужно… нужно беречь тебя, Нагайна. Гермиону била сильная судорога, она чувствовала, как ее руки и ноги выкручивает и тянет. Она вся была как статуя, выбитая в камне, такая же холодная и твердая. Боль волнами накатывала и достигала мозга, принося с собой только страдания. Гермиона не могла даже кричать, лишь безмолвно открывала рот в немом крике. — Что же нам делать с этой грязнокровкой, — задумчиво пробормотал Волдеморт. — Ведь убить будет слишком просто… а скормить Нагайне слишком скучно. — Мой Лорд, — голос Нарциссы прозвучал тонко, но твердо. Она шагнула вперед в глубоком поклоне и, дождавшись разрешения говорить, продолжила. — Мой Лорд, мы можем использовать ее как приманку для Поттера. — Каким образом? — заинтересовался тот. — Мы можем призвать Поттера сдаться. Сказать, что у него есть неделя. Если он не придет сам, мы убьем ее, — голос Нарциссы дрожал и срывался, она откашливалась и продолжала говорить практически полушепотом. — Он придет ее спасать, сдастся сам, лишь бы спасти ее, Мой Лорд. — Поттер сам придет ко мне на верную смерть, — задумался Волдеморт. И тут же расхохотался. — Как жестоко, как прекрасно! Нарцисса склонила голову в учтивом поклоне. Люциус рядом, все так же не поднимая головы, положил руку на ее талию, придерживая и не давая упасть. Нарцисса вся дрожала, то ли от страха, то ли от длинной речи. — Так и сделаем, — в тоне Волдеморта промелькнула усмешка. — Пусть… пусть грязнокровка ещё поживет. Драко, мой мальчик, — позвал он Малфоя-младшего. — Я видел, что тебе понравился этот зверек. Я дарю его тебе. Пусть будет твоей игруш-ш-шкой оставшиеся пару дней. — С-спасибо, Мой Лорд, — Драко склонил голову. У него задрожали плечи, словно ему на спину давил большой валун и он в любой момент мог упасть. — Вы так великодушны. — Забирай, — Волдеморт махнул рукой с палочкой, заставляя тело Гермионы отлететь к ногам Малфоев. — Только следи, чтобы оно не вызвало… проблем. — Да, Мой Лорд, — Драко склонился ещё ниже и проскользнул испуганным взглядом по искаженному гримасой боли лицу Гермионы. Она издала слабый вздох, и провалилась в темноту.

***

Гермиона плохо помнила события оставшегося дня. После сеанса легилименции, ее куда-то отнесли и бросили на дощатый пол. Вокруг не было света. Либо она просто ослепла от боли. Гермиона не могла ровно дышать, ее била сильная дрожь, а тело все еще ломали судороги. «Почему я до сих пор не умерла?». Жить после всего, что произошло с ней, казалось бессмысленным. Грейнджер пыталась подумать о чем-то хорошем, но перед глазами стояли только узкие зрачки Волдеморта. Она точно запомнит этот взгляд до конца жизни. Сознание провалилось во тьму и вынырнуло из нее, когда тело почувствовало прикосновение чьих-то холодных рук. Гермиона слабо дернулась, пытаясь отбиться или хотя бы извернуться, но руки прижались к ее лицу, затыкая рот, а после ее и вовсе сковало заклинанием. — Северус, пожалуйста, — женский надломленный голос, в котором с трудом узнавался голос Нарциссы Малфой. — Я принесла все зелья, все, что у нас есть. — Повреждения ее мозга были довольно сильны, — медленный холодный голос зельевара пробивался к Гермионе будто из тумана. — Она пережила очень много воспоминаний заново, больше половины жизни. Это плохо скажется на ее рассудке. — Но вы же можете что-то сделать? — Я сделаю все, что в моих силах, — он коротко выдохнул сквозь зубы. — Мисс Грейнджер пережила слишком много физической и эмоциональной боли. Сейчас все зависит лишь от ее желания жить. Больше никаких влияний на мозг не предвидится, надеюсь. Ещё один такой раз — и она умрет. — Я прослежу, чтобы она не попадалась никому на глаза. Надеюсь, эту неделю мы продержим ее взаперти, вдали от посетителей Темного Лорда. — Нужно погрузить ее в сон, — холодные пальцы, пахнущие календулой и бадьяном, коснулись висков Гермионы. — У нас очень мало времени. Если б было хотя бы больше двух недель… — Я уезжаю через пять дней вместе с сестрой. Драко знает план. Ей нужно лишь проявить желание… Слова потонули в темноте. Гермиона провалилась в глубокий сон без сновидений.

***

Когда Грейнджер очнулась, уже было далеко заполночь. Вокруг снова была та комната, где она оказалась первый раз после темницы. Гермиона про себя назвала ее комнатой Малфоя. Все такое блекло-серое, темно-белое и гнетущее. Гермиона проморгалась и смогла различить два силуэта, один ближе, почти возле кровати, и один дальше, у стены. — Кх-х-х, — она попыталась сделать глубокий вдох, но тут же скривилась от боли в легких. — А-п-пх… Она испуганно пыталась вздохнуть или хотя бы разжать плотно сомкнутые зубы, но тело ее не слушалось. Чьи-то мягкие руки заботливо погладили ее по лбу, стирая испарину. — Тише, тише, — нараспев медленно произнес женский голос. — Все хорошо, с тобой все хорошо. Гермиона, почувствовав ласку, такую внезапную и неожиданную в этом логове темных и злых волшебников, разрыдалась. На секунду ей показалось, что это были руки ее матери. Она, будто в бреду, видела свою детскую комнату, маленький трехногий стул у своей мягкой постели и добрую ласковую маму, успокаивающую ее после ночного кошмара. Слезы душили ее так же сильно, как и осознание того, что это все лишь видение. — Тебе нужно выпить это, — к ее губам поднесли бутылек. Гермиона слабо замотала головой. — Пей. Ты должна. Будет легче. Я обещаю. Гермиона всхлипнула последний раз и сдалась, позволив влить горький напиток себе в рот. Он огнем обдал нёбо, и Гермиона еле подавила рвотный порыв. Она уже давно ничего не ела. Не исключено, что скоро желудок совсем разучится переваривать еду. — Я не понимаю, зачем ты с ней так нянчишься, — голос Драко ударил по мозгам Гермионы сильнее колокола, и она испуганно застыла. Страх охватил ее с ног до головы, заставив вспомнить недавние события. Он изнасиловал ее. А потом Волдеморт подарил ее как игрушку Драко Малфою. «Мне осталось жить меньше недели. Когда Гарри придёт спасать меня, он окажется в ловушке». — Ты хоть знаешь, через что прошел я? — Я знаю, милый, — голос Нарциссы Малфой был полон сочувствия. — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти. Это было ужасно, я тебя понимаю. Прости. — Мне пришлось… пришлось… — Драко захлебнулся словами и подошел ближе. — Я до сих пор… ох. — Бедный мой, милый сын, — Нарцисса убрала руки от Гермионы и потянулась к Драко, успокаивая и поглаживая по голове. — Я пыталась отвлечь Беллу от вас, как мы и планировали… но она даже на вызов нашей семейной печатки Блэков не отреагировала. После Азкабана моя сестрица совсем потеряла рассудок. — Но я… — Я знаю, Драко, — Гермиона сквозь дымку слез видела, как Нарцисса обняла сына. Грейнджер моргнула пару раз, заставляя слезы стечь по щекам, и крепко сжала губы. Ей было обидно, что у Малфоя сейчас была мама, которой он мог поплакаться. Она такой роскошью не обладала. — Если бы было возможно, я бы сама прошла через это вместо тебя. Прости. Скоро все закончится. — Поттер настолько туп, что клюнет на эту уловку, — язвительно пробормотал Малфой, смущенно отодвигаясь от матери. — Я уверен, он уже строит безумные планы по проникновению в наш особняк, даже не подозревая, какая встреча его ждет. — Поэтому эта девушка так важна, — Нарцисса задумчиво посмотрела на Гермиону. Та вздернула подбородок и попыталась достойно встретить ее взгляд. Глаза миссис Малфой странно заблестели. — Она последняя надежда всего магического мира. Северус отзывался о ней, как о способной ученице с холодным рассудком. Конечно, ты самый лучший, — поспешно добавила она. — Но ты же не станешь помогать Поттеру, я права? — Никогда, — отрезал Малфой и отвернулся. Голоса семейства Малфоев были такими тихими, что их шепот приятно убаюкивал. Гермиону больше не насиловали. Ее не пытали. Она хотела лишь одного — снова провалиться в темноту и не видеть больше никаких снов. — Давай мы сделаем хоть одно правильное решение из бесчисленного множества неверных, — успокаивающе сказала миссис Малфой. — Тебе не нужно больше делать никаких плохих вещей. Просто подожди еще немного и исполни план в день, когда я уеду. Домовой эльф Пинки возьмет всю вину на себя. Тебя никто не заподозрит. — Мы расскажем ей о плане? — Хм, в общих чертах ей стоит знать, — задумчиво проговорила Нарцисса и, потянувшись к Гермионе, легко потрепала ту по щеке, заставляя открыть глаза. — Мисс Грейнджер, вы можете говорить? Гермиона, борясь с приступами дурноты, кивнула. На кончике языка все еще оставался горький привкус от зелья, а тело с трудом отзывалось даже на самые простые импульсы. — Да, — едва слышно прошептала она. — Отлично, — Нарцисса кивнула. — Слушайте внимательно, возможно, это последняя наша встреча. Через пять дней, утром, Драко расскажет вам, как выйти из особняка. Ровно через час, когда его уже не будет рядом, домовой эльф принесет вам вашу палочку. Вам нужно будет лишь дождаться полуночи, сбежать и тут же трансгрессировать в безопасное место, к своим друзьям. Вы сможете? — Думаю да, — прохрипела Гермиона. — К сожалению, нам придется давать вам зелье, блокирующее магию, — цокнула языком Нарцисса. — И моему сыну придется ночью находиться с вами в одной комнате, изображая «развлечения», — ее аристократическое лицо подернулось дымкой отвращения. — Иначе нас заподозрят. — Хо… хорошо. — Последние два зелья, на четвертый и пятый день, не будут содержать необходимую концентрацию для полной блокировки способностей. За этот период вы сможете восстановить столько магии, сколько необходимо для трансгрессии и парочки заклинаний, — Нарцисса помолчала. Потом выпрямилась на стуле и со странным выражением лица уставилась на Гермиону. — Мы вложили в вас необычайно много сил, мисс. Пожалуйста, не сдавайтесь и не умрите. Если верить словам Северуса, Поттер без вас не сможет победить. — Но… вы… Пожиратель… — Гермиона с трудом могла думать. Ей было все равно на объяснения. Она хотела лишь забыться, чувствуя слишком сильную усталость и сломленность. — Я не горжусь тем, что мой муж втянул нас в это, — Нарцисса вздохнула. — Но я всегда буду делать все для благополучия моей семьи. И мое чутье говорит о том, что долго мы не проживем. Если мне придется выбирать между смертью моего сына ради победы чистой крови или жизнью Драко вспоследствии помощи вам, я выберу вас. Гермиона слабо кивнула и закрыла глаза. Она снова начинала проваливаться в сон. Ей предстоит восстановиться, сбежать из особняка, полного Пожирателей смерти, и найти Гарри раньше, чем он натворит глупостей. И все это за неделю. Скрипнула дверь, Нарцисса ушла. Драко пробормотал запирающее заклятие и вернулся к кровати. В комнате резко стало как-то холодно и неуютно, словно со своим уходом Нарцисса Малфой забрала все тепло. Гермиона почувствовала на себе сердитый и испытующий взгляд Драко, но не стала ничего делать, даже не открыла глаз. Наверное он злился, потому что ему пришлось изображать интерес и даже насиловать ее. Как иронично, спасать человека изнасилованием. Ее губы слегка дрогнули в попытке улыбки, но быстро сдались. Гермиона повернулась на бок и подвинулась к самому краю кровати. Если ей придется спать в одной постели со своим школьным врагом и насильником, чтобы вернуться в нормальную жизнь, она сделает это. «Не сдавайтесь, — звучали слова миссис Малфой в ее голове. Они казались на удивление добрыми, если сравнивать с другими словами, что услышала Гермиона за последнее время. — И не умрите». За ее спиной прогнулся матрас и надрывно скрипнули пружины — это Драко лег, спина к спине с ней, и сердито дернул на себя одеяло. Его била дрожь, волнами накатывая и встряхивая, затихая где-то в глубине груди. Гермиона прислушалась к ночной тишине, погрузившей особняк в глубокий сон. Дрожь на другом конце кровати становилась то сильнее, то слабее, и через время Гермиона поняла, в чем было дело. Драко беззвучно плакал.