Шрам от темной метки

Драко очнулся лицом в пол, со стянутыми веревками запястьями и щиколотками. Голова гудела, словно колокол, ноги настолько затекли и не ощущались, что казалось, их у него никогда и не было. Он попытался, но не смог встать и только застонал, заставляя себя хотя бы пошевелить пальцами рук. Затекшие запястья нещадно жгло от онемения и долгого пребывания в одном положении, а рука со шрамом начинала понемногу гудеть и ссаднить от проклятой темной метки. Во рту обнаружился кляп воняющий так отвратительно, словно это были носки Крэбба. Малфой выплюнул скомканное нечто, и его чуть не стошнило: это было очень похоже на носок Крэбба. Драко выругался про себя и дернулся всем телом. Рядом что-то пошатнулось. Он задрал голову, чтобы рассмотреть комнату, но было слишком темно. «Где Грейнджер?» — промелькнула нечаянная мысль, и его охватила ужасная паника. Он скорчился от боли, пытаясь высвободить руку из пут. Крэбб и Гойл оглушили их, но что было потом? Его они связали, но Грейнджер рядом не было. Драко снова выругался. Зачем он поддался панике и потребовал палочку себе? Если бы не это, они бы без проблем вышли в сад и сразу же трансгрессировали. На секунду в голове промелькнула мысль: а что если сдаться? Пускай забирают Грейнджер и делают с ней что хотят, он-то просто жертва обстоятельств, случайно подвернувшийся под руку грязнокровке. Мысль была заманчива, но Драко тут же отверг ее. Если он сейчас сдастся, то потом будет только хуже. Темный Лорд прочтет его мысли, узнает о плане матери и будет пытать их обоих. Уж лучше умереть от руки Крэбба, чем подвергнуть себя пыткам от любимой тетушки или Волдеморта. «Нужно встать. Нужно выбраться. Нужно найти Грейнджер». Драко снова дернулся всем телом. Ноги свело судорогой, и он беззвучно завыл, вытаращившись в потолок. Все его тело отказывалось сотрудничать, предпочитая лежать на полу и умирать. Но нужно сражаться. Нужно заставлять себя двигаться. Что такое боль телесная? Она ничто по сравнению с душевной. Драко уже испытал столько дерьма в своей жизни, что готов был поклясться: хуже, чем видеть, как умирает твой родитель, нет ничего. Он горько усмехнулся. Кажется, теперь он понимает Поттера. Драко пополз вперед, пытаясь разглядеть в кромешной тьме хоть что-то, что может помочь ему разрезать веревки. Под нос попался какой-то потрепанный журнальчик с моделями метел, пара кроссовок и учебник по зельям за шестой курс. Наверное, это была комната одного из Уизли. Возможно даже Рона. «Нужно найти чем распилить веревки, — Малфой привалился к стене и попытался встать хотя бы на четвереньки. — Надо все осмотреть. Ищи. Ищи». Бездумно ползая в темноте, он случайно наткнулся на небольшую тумбочку. Лицом нащупал угол и зубами попробовал потянуть на себя выдвижной ящик. Тот почти не поддавался, предпочитая игнорировать все его попытки. Драко зря только искусал круглую деревянную ручку, пахнущую плесенью и шатающуюся так сильно, словно вот-вот отвалится. Тогда Драко развернулся к ней спиной, зацепился пальцами. Со всей силы дернул на себя. И еще раз. Круглая ручка оторвалась с тихим хрустом. Драко поспешно отбросил ее и ощупал место, где она была, нашел острый гвоздь. Руки онемели и не слушались, но он заставил себя продолжать пытаться проткнуть веревки. Предплечье с меткой уже всерьез горело, вызывая у него нестерпимое желание отрезать себе руку. Драко застонал и дернулся слишком сильно, завалившись набок и потеряв место, где торчал злополучный гвоздь. В глазах заплясали пятна, скулу неприятно саднило от удара о пол. «Это конец, — подумал он, сжимая зубы от боли. — Мне не выбраться. Грейнджер, наверное, уже не здесь. Может, меня просто бросили умирать связанным, а ее потащили сразу к Темному Лорду. Ещё немного — и рука будет болеть так же сильно, как и тогда…» Откуда-то снизу донесся громкий девичий визг. Малфой встрепенулся. Это кричала Грейнджер. Видимо, Крэбб и Гойл решили самостоятельно пытать ее, восприняв такую пленницу как личное достижение. Драко, сам не понимая зачем, закричал в ответ. Его крик завибрировал в груди, эхом отдался о стенки легких и, так и не прозвучав, вернулся обратно, вызывая болезненную истому в сердце. Глаза застелила пелена слез. Он не может ничего сделать. Он умрет от невыносимой боли от метки под предсмертные крики Грейнджер. Гермиона кричала практически не переставая, Драко слушал ее крики и с трудом заставлял себя дышать. Лоб покрыла мелкая испарина, тело тряслось в предчувствии нестерпимой боли и ближайшей смерти. Он дернулся, как червяк пытаясь проползти вперед. И внезапно кромешную тьму разрезал светлый луч, до этого закрываемый каким-то большим предметом, возможно, шкафом. Драко попытался подползти вперед, ближе к тонкой полоске света, бьющей из-под узкой щели двери. Так и не добравшись до единственного проблеска света в этой мрачной заброшенной комнате, он горько усмехнулся, чувствуя как его тело, от руки до мозга, пронзает как ударом молнии. «Никогда не думал, что умру на полу посреди гор хлама в нищенском доме». Драко дернулся от боли в предплечье, выгнулся дугой. Перед глазами все размылось, потонуло в серой дымке. Драко прищурился, пытаясь сморгнуть слезы. Последний вздох. Последний услышанный крик Гермионы. Вот и все. Драко повернулся к двери, пытаясь в последний раз посмотреть на свет. «И так я умру?» Что-то левее блеснуло ярким росчерком, словно звезда упавшая с неба. Драко застыл и нашел взглядом выбившийся элемент, молясь о том, чтобы это не было игрой его воображения или обманом зрения. Пополз вперед, дергаясь всем телом и двигая плечами. Это не было иллюзией. На полу лежал осколок зеркала, достаточно острый, чтобы перерезать веревку. Драко перевернулся к нему спиной, дрожащей рукой нащупал осколок, схватил его обеими руками и развернул острым краем вверх, к веревкам. Малфой обрадовался, что его бывшие друзья были настолько тупы, что связали его обычными веревками, которые легко поддались и разошлись. Он наконец освободил запястья, игнорируя режущую боль от осколка — она все равно была не такой сильной, как в предплечье с меткой — и разрезал веревки на ногах. Вскочил и бросился к двери. Та оказалась незаперта и поддалась с тихим скрипом. Малфой замер, боясь, что это мог кто-то услышать, но крики Гермионы перебивали все другие звуки. Тогда он быстро пошарил по комнате, продолжая сжимать осколок в окровавленных руках. Естественно, палочки тут он не найдет. Придется действовать полагаясь на неожиданность. Он медленно прокрался по лестнице, корчась от боли в руке и сжимая зубы, чтобы не выдать себя криком. Чем ниже он спускался, тем громче становились крики Гермионы. Он даже смог различить отдельные реплики Крэбба и Гойла. — И за это нас только похвалят, — хищно пробасил Гойл. — Давай, зажми ей пальцы еще сильнее, — кровожадно ответил Крэбб. Драко выглянул из-за угла в гостиную. К нему лицом сидела Гермиона, привязанная по рукам и ногам к стулу, вся бледная и мокрая, словно ее окатили водой. Голова безвольно упала на плечо, волосы прилипли к вспотевшему лбу, рот раскрыт в беззвучном крике, а по щекам текут слезы, скатываясь по подбородку и падая на голую грудь. — Стащи с нее штаны, гы-гы-гы, — пробасил Крэбб. Гойл рванул Гермиону за джинсы. Она слабо встрепенулась, пытаясь сопротивляться, но смогла лишь едва слышно прокричать от боли и сорваться на булькающий хрип. Грегори сердито зажал ей рот рукой, пытаясь справиться с молнией на штанах. — Ай, — завопил он, от неожиданности прерываясь и отскакивая. — Эта сучка меня укусила! Гойл с размаху ударил Гермиону по лицу, от чего у той голова мотнулась в другую сторону, и, сыпя проклятиями, вышел на кухню. «Пора!» — понял Малфой и рванулся вперед, к Крэббу, стоявшему ближе всего к нему. Драко надеялся, что успеет, но Крэбб оказался проворнее. Он повернулся, заметил его, и одним взмахом руки отбросил Драко в сторону. — Сука! — пробасил Крэбб и бросился на Малфоя. Драко перекатился на бок, но Крэбб подмял его под себя. Он почти задыхался под весом туши бывшего друга, но рука с осколком еще была свободна. Драко замахнулся и со всей силы всадил осколок Винсенту в шею, очень удачно попав в артерию. Кровь веселым красным ручейком поплыла вниз, заляпав серую майку и пол в гостиной. Крэбб захрипел и упал на бок, тщетно хватаясь за горло. Малфой заметил в его руках палочку и рванул ее на себя. Он даже успел мимолетно порадоваться, что в момент опасности Крэбб забывал про магию. Драко дернул палочку еще раз. Но Винсент, даже серьезно раненый, продолжил сопротивляться, не желая просто так отдавать свое магическое оружие, и попытался невербально произнести какое-то заклинание. — Эй, что за?.. — Гойл, появившийся в дверях, выругался и бросился к Драко. Малфой вздрогнул от неприятного предчувствия и снова отчаянно потянул палочку на себя. Крэбб все же смог невербально вызвать заклинание. Драко, заметив сияние на кончике палочки, со всей силы дернул вбок, в сторону Гойла. Зелёная вспышка ярким росчерком осветила комнату и молнией пронеслась по всей комнате, резко стало темно и тихо. Драко поднял взгляд и на секунду застыл, пораженный увиденным. Грегори Гойл медленно, словно и не было гравитации, тянущей его к земле, осел на пол. Его глаза были пусты. Авада кедавра поразила его в самый центр груди. Крэбб раненым зверем завопил и отбросил Малфоя от себя. Тот тут же перекатился по полу и отбежал к кухне, уворачиваясь от второго заклинания Винсента. Крэбб побежал на Драко, зацепившись за тело мертвого товарища. Раздалось мерзкое бульканье. Рана на шее Крэбба разошлась ещё больше, и пол обдало фонтаном крови. Драко впился взглядом в бывшего друга, растянувшегося на полу. Тот не шевелился. Грегори Гойл и Винсент Крэбб были мертвы. Драко закричал и схватился за запястье. Руку снова жгло так сильно, что мысль об ее отсечении не казалась ему такой уж безумной. Драко слепо бросился к еще теплому телу Крэбба, пачкаясь в луже крови. Вытащил из его пальцев палочку. — Глациас! — руку сковала новая боль, уже обжигающе-ледяная, покрывшая все предплечье коркой льда. Метка продолжала бурлить под ней и топить лед, но болело уже не так невыносимо сильно. Малфой на негнущихся ногах подошел к Гермионе. Заклинанием разрезал веревки. Осмотрел ее с ног до головы. Три пальца на левой и два на правой руке были посиневшие и неестественно изогнутые. На голой груди чернели следы от ожогов, на животе несколько неглубоких порезов, на щеке длинная царапина, доходящая до губ. Они применяли к ней только обычную физическую грубость, никаких темных проклятий за исключением, наверное, Круциатуса. Это подрагивание конечностей уж очень походило на остаточное от непростительного. Малфой выдохнул. Это все можно излечить. Только бы знать, как. Гермиона дернулась и попыталась встать. Драко пошатнулся и вцепился в спинку ее стула, морщась от боли в изрезанных руках и предплечье. — У Уизли… есть тайник с зельями? — выдохнул он. Гермиона подняла на него затуманенный болью взгляд и кивнула, уставилась в сторону кухни. Она подняла дрожащую ладонь и указала на верхний навесной шкафчик над плитой. Драко шатающейся походкой побрел на кухню, заплетаясь в ногах. В глазах рябило. Ему повезло — в верхнем ящике обнаружились полупустые бутыльки с зельями. Он вцепился в них, как в спасительный круг, и быстро пробежался по названиям. Умиротворяющий бальзам, рябиновый отвар, обезболивающее зелье. То что нужно. Сгребая все в кучу, Малфой вернулся к Грейнджер. Она уже привстала и с тревогой всматривалась в его лицо. — Твоя рука, — еле слышно пробормотала девушка осипшим от криков голосом. — Сначала твоя рука. Драко нехотя кивнул. Грейнджер покосилась на трупы Крэбба и Гойла и, слабо поманив его за собой, повела в какую-то комнату на первом этаже. Она шла шатаясь, держалась за стены и охала от каждого шага. Малфой не торопил ее, только поглядывал вниз. С руки уже начала течь вода от растаявшего льда. Едва они вошли, в комнате зажглись огни, осветив маленькую односпальную кровать и большое количество постеров «Ведуний» и «Холихедских гарпий» на стенах. Нарисованные девушки отсалютовали визитерам и лучезарно улыбнулись. «Наверное, тут жила Джинни Уизли», — отрешенно подумал Драко и, осторожно положив зелья на кровать, сел рядом с ними и уставился на предплечье. Ледяная корка почти полностью растаяла. Гермиона взяла из его руки палочку Крэбба двумя здоровыми пальцами и, взмахнув ею, сняла остатки льда и быстро, но с хирургической точностью отрезала от его руки горящий огнем кусок тела и тут же уничтожила его Эванеско. Потом она прошлась по ладоням, касаясь их палочкой. Раны от зеркала слегка затянулись и перестали кровоточить. Невыносимая боль от метки отступила, приводя себе на смену обычную физическую, с которой Драко за этот неполный месяц уже привык справляться. Он потянулся и нашарил какую-то тряпку, замотал руку. Рядом села Гермиона, кривясь от боли и пытаясь поднять хоть одно зелье. Но руки ее не слушались. Драко, увидев это, тут же схватил обезболивающие, откупорил как можно быстрее. Встревоженно вгляделся внутрь. Бутылек был практически пуст. Того, что плескалось на дне, хватит только на один скупой глоток. — Пей, — дрогнувшей рукой он протянул Гермионе зелье. — Выпей лучше ты, — Грейнджер почему-то отпихнула его руку. — Тебе еще лечить… лечить меня. Сама я не смогу. — Я не знаю нужных заклятий. — Драко сделал вид, что пьет, но сам едва промочил губы. Прошёлся языком по ним, слизывая капельки зелья. — Открой рот, я залью тебе рябиновый отвар. Гермиона нахмурилась, но кивнула и приоткрыла рот. Драко же, игнорируя ее слова, молча напоил ее обезболивающим, а после взял бутылек в рот, языком слизывая капли на горлышке, и следом залил в Гермиону остатки рябинового отвара. Та протестующе замычала, но Драко непреклонно вылил все до конца. Выплюнул изо рта бутылек. — В благородство играть будешь позже, Грейнджер, — фыркнул он. Гермиона широко распахнула глаза и качнулась в сторону Малфоя. Ее лицо оказалось рядом с его лицом, и она прильнула к его губам. «Что за…» — только и успел подумать Драко, от неожиданности поддавшись поцелую. Ее губы были мягкие, словно лепестки розы. И этот поцелуй был такой… успокаивающий. Словно все так и должно быть. Словно они пара, а не два злейших врага. Драко забылся и на секунду позволил странному чувству захватить его с головой. Что-то внутри него вспыхнуло, заставив захотеть Грейнджер. Не в том примитивном похотливом смысле, в котором многие мужчины желают женщину. Нет. Ему хотелось, чтобы больше никто не смел бы делать ей больно. Чтобы она больше никогда не страдала. Чтобы у нее все было, и чтобы она купалась в роскоши и ела ее на завтрак. Чтобы ее любили и ценили, чтобы у нее был собственный уютный уголок, который он готов построить для нее голыми руками. Чтобы она была только его. Сквозь щель губ ему в рот пролилось немного рябинового отвара. Гермиона тут же отшатнулась, пытаясь отдышаться. Драко тоже отсел, смущенно отвел взгляд, прогоняя внезапное наваждение и глупые мысли. Конечно, это было не взаправду. Грейнджер просто играла в благородного гриффиндорца, поделившись с ним остатками зелья. «Забудь. Ты ужасный человек. Ты насильник. Она тебя ненавидит». — Чтобы в точности повторить необходимые целебные заклинания, тебе нужен хоть немного ясный рассудок, — слабо проговорила она и без сил откинулась на спинку кровати. — Командуй, как тебя лечить. — Драко сжал зубы, заставляя себя забыть о поцелуе, встал и перенял из ее рук палочку. Гермиона показывала и терпеливо рассказывала необходимые заклинания, словно учительница с нерадивым учеником, разучивала движения руки и по нескольку раз повторяла правильность произношения. С четвертой попытки Драко удалось вправить Гермионе пальцы. Потом он залечил ей царапину на щеке, ожоги — он на секунду замялся, ощущая внезапную робость и стыд при виде ее оголенной округлой груди, но быстро собрался и отогнал глупые мысли, — и порезы на животе. Закончив, он в изнеможении упал на ковер перед кроватью, чувствуя себя совершенно измотанным. На него постепенно накатило осознание и боль от пережитого. Он своими руками убил бывших одноклассников ради грязнокровки. Если ему и планировалось прощение, то сейчас он обречен. Драко едва слышно хмыкнул и прикрыл глаза. — П-прости, — внезапно заговорила Грейнджер. — Прости что не дала тебе палочку, когда ты просил. Я думала ты предашь меня. А ты… спас. Драко дернулся от неожиданности и попытался посмотреть на Гермиону. Но видел только ее руки — она лежала на кровати, вытянув все еще синие пальцы перед собой. Гермиона шевельнулась, застонала, переворачиваясь, и сама посмотрела на Драко. Ее глаза уже выплакали все слезы, и сейчас мелькали в полутьме двумя яркими фонариками. «Как кошачьи», — подумал он. — Я не планировал тебя сдавать, — выдохнул Малфой, указывая на свою руку. — Это — знак того, что мне нет и не будет прощения. Я лишь надеюсь, что на мою мать не пала тень подозрений. Гермиона ничего не ответила, и тогда Драко клубком скрутился на ковре, полностью отдавшись пульсирующей боли в руке. Нужно было вставать и искать палочки, ставить защитные заклинания, но у него уже не было сил. Хотелось одного — закрыть глаза и хотя бы ненадолго забыться во сне. Отделиться от кошмара, которым стал сегодняшний вечер. — Он может ее убить? — шепотом спросила Гермиона. Драко чуть приоткрыл глаза, глядя на двоящуюся у него в глазах Гермиону. В голове все смешалось, и слова выходили у него с трудом. — Надеюсь, что нет. Надеюсь, моя тетка заступится за нее. Грейнджер замолчала. Драко услышал скрип пружин, ее тяжелый вздох и едва слышное: — Хорошо. Больше они не говорили. Каждый был слишком уставший и измученный, чтобы продолжать разговор.