Шрам от темной метки

Наутро Гермиона и Драко покинули Нору. Малфой предложил поджечь дом, но Грейнджер отвергла эту идею — это может привлечь Пожирателей. Тогда они просто обшарили все комнаты, нашли палочку из боярышника, которую в этот раз взял Драко, а Гермиона оставила себе палочку Гойла — та слушалась ее лучше. Они так и оставили трупы слизеринцев лежать в Норе. От тел уже довольно сильно воняло непередаваемым амбре крови и дерьма. Гермиону чуть не стошнило, когда она увидела тело Крэбба, все так же распластанное посреди некогда уютной гостиной. «Так им и надо», — убеждала себя она, но ледянящий душу страх все равно цеплялся за сердце от одного воспоминания при виде некогда живых слизеринцев. Набросив на себя дезиллюминационные заклинания, они побрели вперед, подальше от Норы и Оттери-Сент-Кэчпоул. Под ногами невесело шлёпала грязь, зарядил мелкий противный дождик, а холмы превратились в неприятный серый пейзаж. Они шли вперед, не зная зачем. У них не было плана. Их единственная общая мысль заключалась в одном — уйти как можно дальше, пока они еще живы. — Куда теперь, Грейнджер? Вопрос Драко застал Гермиону врасплох. — Точно не в Лондон, — она наморщила лоб и просмотрела вверх, на затянутое тучами ледяное небо. — Я слышала, как они говорили, что в Лондоне усилены патрули Пожирателей. — Хорошо, — внезапно легко согласился Малфой. Его голос звучал очень хрипло, словно он уже давно не говорил. — Что-нибудь еще слышала? — Они в основном болтали о том, как хотят меня хорошенько замучить и изнасиловать. А потом прибить. Она старалась, чтобы ее голос звучал максимально отстраненно и равнодушно, но против воли в нем сквозил яд и обида. Гермиона дернула плечом, прогоняя желание пожаловаться Малфою на жизнь. Нужно было идти дальше. — Мне жаль. — кажется, Драко постарался, чтобы его голос звучал максимально искренне, но вышло из рук вон плохо. Они оба пытались делать вид, что все хорошо. Но как все может быть хорошо? Ни плана, ни цели, ни смысла. Гермиона не помнила, что ей нужно сделать. Драко не знал, где ему искать помощи. Они оба остались совершенно одни, посреди этого жестокого мира. Жестокого даже к своим любимчикам. — Мне очень жаль, что так случилось, — голос Драко вырвал ее из мыслей. — Хорошо, — отрешенно пробормотала Гермиона. Они шли дальше. Холмы медленно сменяли друг друга, чередуясь своими тошнотворно серыми склонами, похожими друг на друга, будто кто-то создавал их под копирку. В кроссовках хлюпала вода, на сердце висел камень, в голове путались последние мысли. — Может, попробовать проверить еще какие убежища твоего Ордена? — предположил Драко. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Тогда?.. — Не знаю. Малфой кивнул. Он тоже не знал, что им делать. В Лондон нельзя. Домой он не может вернуться. Где Поттер и его друзья они не знают. Гермиона остановилась, позволяя Драко догнать и перегнать ее. — Может… — она сглотнула. Малфой обернулся. — Может, вернемся в тот мотель? Нас там так и не нашли. — Ты сама говорила, что лучше не задержива… — в ее глазах Драко увидел что-то такое, что заставило его резка передумать. — Да, Империус еще работает, и мы сможем получить бесплатные номера люкс. Гермиона смущенно опустила взгляд. Она не хотела возвращаться к тому, откуда они пришли, но выбора не было. За все время, проведенное в тесном номере в захудалом мотеле посреди лесной трассы, их так и не выследили. Скромная пустая комнатка сейчас казалась райским местом. Безопасным. Почти домом. — Залечим раны ещё пару дней и сразу же уйдем, — как будто уговаривая саму себя сказала Грейнджер. — Обязательно, — кивнул Драко.

***

— Мне пришлось снова наложить на него Империус, но зато у нас будет нормальная еда, — Драко со стоном плюхнулся на кровать. — Он закажет нам доставку и принесет прямо в номер. Гермиона, сидевшая рядом и расчесывавщая мокрые после душа волосы, горько усмехнулась: — А мы с тобой похуже Пожирателей уже. Используем маглов в корыстных целях. — Это вопрос выживания, Грейнджер. Гермиона сверкнула глазами, но говорить ничего не стала. Они оба замолчали, каждый оставшись при своем мнении. Драко повернул голову в сторону Гермионы, та медленно опустилась на подушки, не сводя с него настороженного взгляда. Ее длинные кудрявые волосы разметались по постели, пара прядей была у самого носа Драко, щекоча его кожу. Но он не попытался их отбросить. Он только жадно вдохнул их аромат, стараясь запомнить каждую мелочь, каждую деталь того, что он видел. Внезапно стало так тихо, что тишина гудела в ушах, а вся комната была словно накрыта звуконепроницаемым куполом. Малфой резко выдохнул, пытаясь понять, может ли он ещё слышать звуки. — Наверное, мне действительно стоит поблагодарить тебя за мое спасение, — едва шевеля губами, пробормотала Гермиона. Драко вздрогнул. — Сразу там, в особняке, а потом в Норе. Он горько усмехнулся, подавляя злость на самого себя: — Хреновый из меня спаситель. — Уж явно лучший, чем насильник. Сердце в груди у Драко пропустило удар и сжалось. Он резко сел на кровати, избегая смотреть в сторону Гермионы. Прошелся языком по сухим губам, вспоминая вкус вчерашнего поцелуя вперемешку с рябиновым отваром. Все было неправильным. Он не мог себе позволить помнить это. Но забывать совершенно не хотелось. — Прости меня. Я знаю, что ты никогда это не сделаешь, но мне очень… жаль, — признание давалось с трудом, казалось, что убивать голыми руками, захлебываясь в чужой крови, намного проще. — Я монстр. Надеюсь, ты сможешь забыть боль, что я тебе причинил. — Не знаю, — Гермиона уставилась в потолок. Драко выдохнул, сдерживая дрожь в пальцах. — Ты ведь тогда не хотел этого. Драко кивнул, все так же не в силах отвести от нее взгляд. Она была такая легкая, такая израненная, такая измученная… Ее пальцы, еще слегка негнущиеся, цеплялись за простую футболку, на щеке еще алел порез, а в глазах стояли слезы. «Она не заслужила всего этого…» Гермиона вернула взгляд к нему и со вздохом спросила: — Почему Беллатриса Лестрейндж хотела, чтобы это произошло при ней? Она совсем сумасшедшая? — Моя тетка заведовала пленницами, — Драко вцепился в простынь и выдохнул. Прикрыл глаза и медленно продолжил. — Только вот целой ни одна девушка никому не доставалась. Ей нравилось их мучить, наблюдать за страданиями. Так она сбрасывала напряжение, потому что ее никто не трахал. — Драко выплюнул последнее слово со злостью и едва уловимым торжеством. — А уж когда я по просьбе матери сказал, что хочу именно тебя… — его голос задрожал. — Она пришла в восторг. Сказала, что это будет интересным опытом для меня. Сказала, что грязнокровка — отличное поле для экспериментов. Она хотела… после первого раза… применить на тебя Империо и заставить… — Можешь не продолжать, — поспешно сказала Гермиона. По выражению ее лица Малфой сообразил, что она прекрасно додумала дальше сама. — Я понимаю, что если бы не ты, я бы страдала намного больше. Но мне все равно сложно тебя простить. — Мне самому сложно себя простить, — Драко обессиленно откинулся на подушки, словно рядом проплыл дементор и высосал из него всю радость. Провел рукой по волосам, зачесывая их назад, впился невидящим взглядом в серый потолок. — С того самого дня и до сих пор мне тошно от того, что я сделал. Он замолчал. Щека почему-то стала мокрой, и Драко быстро потер ее тыльной стороной ладони. — Знаешь, тогда, наверху в Норе, я уже сдался, — прошептал Малфой. — Решил, что это конец, что пришла моя смерть. Я уже почти отдался боли, закрыл глаза и покорно ждал смерти от огня метки, — он поднял перебинтованную руку и медленно опустил. — Но потом я услышал тебя. Драко прерывисто выдохнул. Его здоровая рука задрожала и он со всей силы прижал ее к кровати. — И тогда я подумал о тебе. Я понял, что должен спасти тебя. Что так заслужу хотя бы малую часть прощения за то, что сделал. Малфой скривился, сдерживая слезы. Вцепился в простынь. И испуганно вздрогнул, когда Гермиона нашла его ладонь и легко сжала. — Спасибо, Драко, — она выдохнула это ему прямо на ухо. — Спасибо. — Нам нужно спасти тебя, — он прикрыл глаза. Усталость брала свое. — Найти твоих и спасти тебя. — Я придумаю новый план, — Гермиона тоже прикрыла глаза. Голос ее звучал сонно. — Нужно только немного отдохнуть. В этот раз у нас все получится.

***

Их разбудил стук в дверь. Гермиона резко проснулась и, не в силах пошевелиться, застыла. Драко же вскочил и выглянул сквозь жалюзи, запуская в комнату свет от фонарей заправки рядом с мотелем. «Уже стемнело? Мы проспали весь день», — отрешенно подумала Гермиона. — Еда, — коротко бросил Малфой и резко отворил дверь. Хозяин мотеля, полноватый низкий мужчина с длинной бородкой, пустым взглядом скользнул по Драко и передал ему два больших пакета. Малфой тут же захлопнул дверь перед его носом, совершенно не заботясь о манерах, и поставил пакеты на стол. Принялся разбирать, постоянно комментируя и фыркая. — Не понимаю я всю эту магловскую еду, но она хотя бы съедобная. Вот эта лапша, вроде пахнет ужасно, но на вкус довольно терпимо. — Это потому, что ты голодный, — улыбнулась Гермиона и сонно потянулась, ровным дыханием заставляя испуганное сердце успокоиться. — Что там? — Я не давал ему четких указаний, что купить, и он решил купить всего понемногу. — Драко присвистнул. — Две коробочки китайской лапши, какие-то круглые штуки, пицца и горячий обед, — он рассмотрел коробочку с едой, открыл и принюхался. — Кажется, он потратил на нас все свои чаевые. О, смотри! Не думал, что так обрадуюсь обычной каше. Что тебе дать? — А есть еще каша? — Гермиона привстала, заглядывая в пакет. — Нужно будет вернуть потом деньги за все. С моральной компенсацией. — Такому жулику, как он, я бы ничего не возвращал, — фыркнул Малфой. — Он молоко разбавляет водой и кофе не досыпает посетителям. — С каких пор ты за справедливость? — Гермиона приняла из его рук контейнер с едой. Драко набрал воды в чайник, щелкнул выключателем и сел рядом. — После того, как поживешь как изгой, слишком уж близко к сердцу принимаешь глупые магловские проблемы. — Они не глупые, — Гермиона отправила в рот ложку с кашей. Желудок тут же скрутило — она не ела почти сутки. — Просто у них нет магии, чтобы облегчить свою жизнь. — Маглы все сами и усложняют, — Драко сгорбился над своим контейнером с едой, словно голодный кот над лакомым кусочком, совсем не по-аристократски, и даже не положив салфетку на колени. — Я не хочу говорить о них. Я хочу… — он резко прервался и замолчал, глядя на еще слегка дрожащие после перелома пальцы Грейнджер. Гермиона кивнула, не замечая его взгляда, и принялась за овсяную кашу. Вскипел чайник, щелкнула кнопка. Драко дернулся от резкого звука, словно от выстрела в грудь, и быстро поднялся, бросив еду. — Сделать тебе чай? — Давай, — Гермиона вскинула брови, поражаясь такой заботливости. Драко торопливо нашарил кружки и здоровой рукой разлил кипяток. Нашел в пакете рассыпной чай и добавил, придирчиво помешав ложкой. Потом, словно не зная куда девать себя, достал из пакета с едой яблоко и пошел в ванную мыть его. Гермиона с едва скрываемой усмешкой наблюдала за всем этим. Пару недель назад он не знал даже как чайник включить, а сейчас вовсю хлопотал, как хозяюшка. «Омаглился Малфой», — хихикнула она про себя. Внезапно ее охватило странное чувство, сродни лихорадке при большой температуре. Она вцепилась пальцами в кровать, пережидая головную боль. Ей не хотелось никуда уходить, навязчивая мысль твердила, что только здесь она может быть в безопасности. Вот только… только война ещё не закончилась. Где-то там темные маги вовсю убивают и мучают маглов, упиваясь вседозволенностью, а Гарри и Рон скитаются, в тщетных попытках выжить. От таких мыслей и накатившего из-за них волнения разболелась голова и Гермиона легла на подушки, уткнувшись лицом в чистую наволочку. — Все в порядке? — Да, я просто немного устала, — пробубнила она. Малфой, кажется, ее не понял, но не стал спорить и просто лег рядом. Гермиона перевернулась на спину и скользнула взглядом по комнате, понемногу успокаиваясь. Все здесь казалось таким теплым и приятным, почти что родным. Она чувствовала себя как дома в этой маленькой комнатке в забытом мотеле посреди леса и поля, на не самой оживленной дороге. «Странно, — подумала она. — Так странно находиться здесь». Драко лежал рядом, весь напряженный, словно каменное изваяние, вытянувшись и стараясь не касаться Гермионы даже пальцем. Раньше это было из-за брезгливости, но теперь… он боялся причинить ей неудобства. Гермиона подумала об этом и тут же поняла, что кое-что упустила. Ей нужно было его спросить. — А у тебя самого все хорошо? Вопрос прозвучал как-то стыдливо-неискренне, словно она и не хотела это спрашивать. Гермиона досадливо скривилась, но переспрашивать не стала. — Да. В порядке. Зачем спрашиваешь? — ощерился Драко, напрягшись ещё больше. — Вчера ты убил… — Можешь не напоминать! — он резко встал с кровати, заставив пружины болезненно скрипнуть и схватился за чашку чая, принялся пить едва остывший напиток. — Если тебе тревожно или хочется что-то высказать… — У меня. Все. Отлично! — Малфой закашлялся, обжегшись кипятком. Зашипел, швырнул кружку в стену, оставив черное пятно на обоях, бросился в ванную и повернул вентиль, подставляя руки под поток ледяной воды. Гермиона поднялась и застыла в дверях, понимая, что как бы Драко ни пытался храбриться, у него точно все было не в порядке. Отец мертв, мать под угрозой смерти, он собственноручно убил двух своих если не друзей, то приятелей. И все это произошло из-за нее. Если бы не она, он бы сейчас был со своими родителями, пусть и в окружении Пожирателей, но ему не пришлось бы сражаться за свою жизнь. Ком подступил к горлу, и Гермиона выдохнула. Подошла ближе. Потянулась ладонью к его вздрагивающей спине. — Драко, я… — Пожалуйста, не трогай… не трогай меня… Я монстр. Ее рука дрогнула, но она все же положила ее ему на спину, неловко огладила по выпирающим лопаткам. Гладить Драко — что играться с новорожденным драконом — опасно и глупо. Но она продолжила, постепенно набираясь смелости. Драко застыл и вцепился в раковину. Гермиона чувствовала пульсацию его сердца, кажется, настолько громкого, что его звук заполнял всю комнату. «А я думала, что у Драко Малфоя нет сердца», — усмехнулась про себя Грейнджер. — Мне очень жаль. Я благодарна тебе за все. — Если бы не я… — Если бы не ты, я была бы уже мертва, забыл? Драко вздрогнул от напоминания его же слов и согнулся еще ниже. — Я должен тебя отпустить, — выдохнул он. — Должен довести до Ордена и уйти. Не мешать тебе жить. Она замотала головой и вцепилась в его рубашку. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Признание далось на удивление легко. Гермиона почувствовала, будто с души упало что-то тяжёлое и разбилось вдребезги. Она призналась самой себе. И призналась ему. Она не успела заметить, как он развернулся. Не поняла, как шагнул вперед, как прижал к стене тесной уборной. Она посмотрела ему прямо в лицо — без страха, без ненависти, без отчаяния, — и металлическая стена серых глаз рухнула, разбилась на сотни осколков, ртутью стекла куда-то на задворки сознания, уступив почти что небесно-серой дымке, дурманящей и окутывающей все ее сознание. Не думая, что делает, Гермиона обхватила его шею руками и поцеловала его, вложив в свой поцелуй столько отчаяния и боли, столько благодарности за свое спасение и нежности, что где-то в сердце словно взорвалась дамба, выпуская все эмоции наружу. Драко непонимающе замычал, но почти сразу поддался, ответил на поцелуй. Он еще сильнее прижал ее к стене, скользнул руками по гладкой плитке, прижался всем телом к Гермионе. Что-то твердое уперлось ей в бедро, она вздрогнула, но поцелуй не прервала, отчаянно пытаясь устоять на ногах и цепляясь за одежду Малфоя. В их поцелуе было столько горечи, сколько и надежды. Они оба захлебывались друг другом, словно измученные пленники после десятка дней в неволе захлебывались чистой родниковой водой. Гермиона почувствовала, как Драко прервал поцелуй, но не отстранилась, только прижалась лбом к его щеке. Она почувствовала что-то мокрое и поспешно вытерла рукой его слезы, осторожно собирая их мягкой ладонью. Малфой скользнул взглядом по руке, где ярким росчерком красовался шрам «грязнокровка» и прерывисто выдохнул. Гермиона, заметив это, стыдливо спрятала руку. — Прости меня, — прошептал Драко, крепко прижимая ее к себе. — Я не должен был сейчас… Я должен был раньше… — Все в порядке, — Гермиона потянула его за руку на кровать. — Теперь ты другой. — Я ненавижу ее, — Драко, как зомби, последовал за ней, лег и здоровой рукой прижал Гермиону к себе. Его ладони почти зажили, но Грейнджер невольно вспомнила вид окропленного чужой кровью Драко со слабыми кровоточащими руками. — Она мучила и меня. — Как? — выдохнула Гермиона. — Уроки окклюменции от тетушки Беллы заканчивались Круциатусом, — горько вздохнул Драко, прижимая ее к себе до дрожи в руке. — Пока я не научился сопротивляться, она применила его ко мне очень много раз. — Именно после этого твоя мать?.. — Да, моя мама, каждый вечер успокаивая мои боли бесконечным потоком зельев и вручную массируя мои сведенные судорогой конечности, решила, что лучше уж помочь тебе и Поттеру и свергнуть Темного Лорда, чем сидеть и ждать, когда ему придет в голову пустить во всю нашу семью Аваду. — А твой отец? — Отец ничего не знал, — Драко сжал зубы, поднял взгляд вверх и выдохнул. — Но он… наверное не осознавая… пожертвовал собой ради меня. — Похоже на историю Гарри, — вздохнула Гермиона. — Драко, — нерешительно позвала она. Малфой вздрогнул, услышав свое имя. — А расскажи все, что происходило в особняке после… — Сначала ты, — сказал он не терпящим возражений тоном. — Я хочу знать обо всем, что происходило с тобой. Гермиона кивнула и сначала медленно, но все больше и больше набирая темп принялась рассказывать обо всем, что помнит. Когда она дошла до легилименции от Волдеморта, голову пронзила чудовищная боль. Она замолчала, схватилась за виски, пытаясь изгнать из головы образ узких змеиных зрачков от залитых кровью глаз, и Драко, заметив ее волнение, успокаивающее принялся гладить ее плечи. Гермиона несколько раз глубоко вздохнула, вцепившись в руку Малфоя и находя в этом какое-то странное успокоение, и спустя десяток минут смогла найти силы продолжить рассказ. — А потом на кухню ворвался Долохов и… — Гермиона снова запнулась. Драко напрягся, до боли сильно сжав ее плечо. — Ох, осторожнее! — Он… он успел? Он с тобой что-то сделал? — сорвавшимся голосом спросил Малфой, избегая ее взгляда. — Не успел. Он только пытался, — Гермиона обняла Драко и уткнулась ему носом в грудь. — Я успела раньше бросить в него заклинанием. И потом убежала. — Если он еще жив, я собственноручно придушу его, — в его голосе звучала такая сталь, что Гермиона невольно вздрогнула, но поверила. — А потом был лабиринт из живой изгороди, погоня и… дракон, — она нахмурилась. — Это дракон Сам-Знаешь-Кого? — Нет, — Драко задумчиво потер лоб. — Я не знаю, чей он. Поднялась суматоха, все бросились врассыпную, кто-то сказал о взрыве… Гермиона резко села на кровати. — И ты мне рассказываешь об этом только сейчас? — она нахмурилась, но ей не хотелось долго злиться. — Наверняка это был Гарри! — она вцепилась в рубашку Драко и радостно улыбнулась. — Гарри и Рон! Они, наверное, прилетели спасать меня тогда. Ох, если бы я знала… Гарри и Рон, мои Гарри и Рон… Внезапно на улице что-то негромко хлопнуло, словно неаккуратный заправщик прикурил у лилипутской бензоколонки. Гермиона и Драко переглянулись и, не сговариваясь, вскочили и схватились за палочки. Малфой выглянул в щель между жалюзи и тут же отшатнулся. Он перевел немигающий взгляд на Гермиону и едва слышно выдавил: — Там Поттер и Уизли. Надо же, какое совпадение.