Шрам от темной метки

Драко уже два месяца не видел Гермиону. Все это время его держали в Министерстве магии, доставив из больницы Святого Мунго, куда он попал сразу после битвы с Волдемортом. Изначально это было чем-то вроде опроса свидетелей: его, как и остальных участников битвы, допрашивали мракоборцы и лично Кингсли. Но потом, по странному стечению обстоятельств, Драко Малфою запретили покидать пределы маленькой комнатки для гостей в подвалах. Ему приносили еду, к нему приводили целителей, чтобы они осмотрели и обработали рану на руке, но не отпускали даже выйти из комнаты. Однажды к нему зашел Поттер. Он попросил Малфоя рассказать о том, что с ним случилось после удара смертельного проклятия от Волдеморта. Драко пришлось повиноваться, выдвинув свои предположения о том, что он не умер из-за добровольной жертвы отца. Гарри кивнул, о чем-то сосредоточенно думая. А потом ушел, ни слова не сказав о Гермионе, хоть Драко его и спрашивал. Трижды. Малфой понимал, к чему все идет. Над ним будет суд. И, хоть он и помогал Ордену Феникса, он все ещё был Пожирателем смерти. Жестоким приспешником Темного Лорда. Военным преступником. Единственным развлечением для Драко были разговоры с его матерью, которую приносили к нему на пару часов каждый день вечером. Нарцисса, изнеможденная и едва живая после пытки Круциатусом, сидела на магическом кресле-каталке и внимательно слушала рассказы Драко. Он говорил ей что-то ободряющее и абсолютно неправдоподобное. Он твердил, что его скоро отпустят, что за него точно будет свидетельствовать Кингсли и Гермиона. Ведь Бруствер обещал вступиться за него после войны еще тогда, в лагере, когда они вместе с Люпином смотрели его воспоминания. Люпин… Драко поморщился, вспоминая недавний разговор с новым министром магии. Кингсли пришел к нему через неделю после того, как Малфой понял — его держат тут как подсудимого. Он рассказал, что Римус, как и его жена Нимфадора, умерли при битве за Хогсмид. Много хороших магов умерло в тот день. А Драко был жив. Общественность бунтовала и требовала публичной казни всех, кто был среди Пожирателей. В том числе и его. Но Драко не винил их. Он понимал. Гермиона не писала ему. Кажется, она даже не знала, где его держат. Драко, честно говоря, был рад. Главное, что она была жива, и что она в безопасности, рядом со своими друзьями. Может, однажды Грейнджер забудет его и все плохое, что он сделал с ней, и будет помнить только хорошие вещи. Драко очень на это надеялся. Наконец, наступил день суда. Незнакомый ему мракоборец вошел и подал зелье. Драко сразу его узнал. Этим зельем поили преступников перед судом. Этим зельем травили Гермиону Грейнджер у него в особняке. Драко сделал большой глоток. Магия тут же покинула его, спрятавшись где-то глубоко в глухо стучащим сердце. Его мутило. «Вот что чувствовала тогда Гермиона, — отрешенно думал он, послушно продвигаясь по длинному коридору за мракоборцем. — Салазар, как же это паршиво, не чувствовать магии!» Он сейчас был хуже, чем маггл. Маглы хотя бы не знали о том, каково это — владеть магией.

***

— Слушается дело о семействе Малфой, — произнес судья в бордовой мантии. Драко стоял в большой железной клетке рядом с матерью, положив руку ей на плечо. Нарцисса сидела ровно, гордо подняв голову и глядя прямо в лицо присяжным, без тени сомнения принимая свою судьбу. Уверенная, что в этот раз удача будет на их стороне. Потянулось долгое и нудное заседание. Сразу судья зачитал все преступления покойного Люциуса Малфоя, упомянул, что Малфой-мэнор использовался как резиденция Темного Лорда, что бросало тень на всех жителей особняка. Потом он перешел к обвинениям Нарциссы Малфой, состоящие в основном из пособничества своему мужу. Драко искал глазами Кингсли, но тот был обычным свидетелем, не желая пользоваться своими полномочиями. Хотя, — Драко был уверен, — Кингсли легко мог выбить для них прощение перед присяжными. «Хотя бы для матери…» Потом судья, высокий плешивый волшебник, перешел к самому Драко. Он поправил большие круглые очки в тяжелой черепаховой оправе, и пролистал пару страниц стенографий допросов. Оставшиеся в живых Пожиратели охотно рассказывали о прегрешениях бывших соратников, в надежде получить меньший срок себе. — Согласно показаниям заключенного номер десять восемь пятнадцать Антонина Долохова, вы, Драко Люциус Малфой, насиловали Гермиону Джин Грейнджер на протяжении недели, не взирая на ее тяжелое состояние после пыток Беллатрисой Лестрейндж, — судья поднял на него тяжелый взгляд, полный осуждения. — Подтверждаете ли вы данные слова? — Я виновен в изнасиловании Гермионы Джин Грейнджер, и признаю это, — медленно сказал Драко. Присяжные разразились неодобрительным гулом, перекрикивая друг друга и готовые уже сейчас выносить приговор. Стук судейского молотка едва призвал их к тишине. — Но я сделал это под принуждением. И всего один раз. Что не уменьшает моей вины, конечно. — Почему же вы вообще насиловали ее? — судья уже совершенно не интересовался ходом дела, разглядывая какие-то случайные бумажки, не относящиеся к делу. — Это был единственный способ спасти ее, — сквозь зубы процедил Драко. Рука матери успокаивающе скользнула к его руке. «Они нам поверят, — будто говорила она этим жестом. — Ты ведь храбрый. Продержись еще немного». — По словам другого заключенного, вы хвастались этим. — Судья взмахнул свитком и потряс им в воздухе. — Вы даже привели ее на некое празднество в качестве своей спутницы, явно издеваясь над бедной мисс Грейнджер. — У меня не было выбора, — Драко уже потерял всю надежду. Почему Кингсли молчит? Он попытался найти его среди свидетелей, но Бруствера там не было. Он ушел! Бросил его?! По спине пробежались мурашки. — Мой сын помог мисс Грейнджер сбежать, — громко сказала Нарцисса, привлекая к себе всеобщее внимание. — Почему же вы не помогли ей сбежать раньше, миссис Малфой? — судья подался вперед и криво ухмыльнулся. — Зачем было держать ее и мучить так долго? — Нужно было дождаться, когда в поместье будет меньше всего Пожирателей, — с нажимом сказала Нарицисса. — А что мешало вам просто вывести ее наружу? — выкрикнула одна из присяжных. Малфой резко обернулась к ней. — Потому что иначе вся моя семья была бы убита в то же мгновение. Грейнджер не успела бы выйти даже за порог особняка. — Но вы могли… — Молчать! — судья скривился и застучал молотком, призывая к порядку. — Вернемся к делу мистера Малфоя. Он развернул пергамент, по жёлтой ленточке которого было понятно, что он из Мунго. Драко вперился в него взглядом, чувствуя неприятное шевеление в груди. Предчувствие чего-то нехорошего комом засело в горле, мешая думать. — Согласно заключению обследования мисс Грейнджер шестнадцатого мая девяносто восьмого года — следующий день после падения Сами-Знаете-Кого — у нее, кроме незначительных потрясений и повреждений от дементоров, были зафиксированы массивные повреждения рассудка. Как вы можете это прокомментировать? — Это Волдеморт, — имя далось ему не легко, но Драко смог выговорить. Все снова зашептались, словно надоедливые комары под ухом. — Он пытал и подвергал Грейнджер легиллименции на протяжении трех часов, чтобы найти в ее разуме сведения о Поттере. — Вы утверждаете, что вы к этому не причастны? — судья потер переносицу и обернулся к кому-то за своей спиной. Тот что-то шепнул ему на ухо. — Да. — То есть и вины за собой не чувствуете? — Я виноват в том, что делал я. — Драко уже устал от этого балагана. Ему стало совершенно не интересно, что ему присудят. Все равно все уже поняли, какое он зло. На милосердие рассчитывать не стоит. — Я не могу отвечать за то, что делали другие волшебники. —Хорошо, — резко оборвал его судья. — Вызывается целительница Лора Палдмар. Бледная худая женщина в потрепанной форме целителя, встала со скамьи свидетелей и несмело пошла к трибуне. Судья передал свиток ассистенту, и тот показал его свидетельнице. — Скажите, это вы обследовали мисс Грейнджер шестнадцатого мая в больнице Святого Мунго? Это ваше заключение? Женщина подслеповато сощурилась, разглядывая пергамент, и утвердительно кивнула. — Да, верно. Судья улыбнулся так, словно разгадал какой-то сложный ребус. Драко напрягся. — Скажите, мисс, в каком состоянии поступила к вам мисс Грейнджер? Женщина нервно откашлялась и, глядя только на судью, принялась говорить: — Легкое помутнение рассудка, шоковое состояние, остаточное воздействие дементоров. Следы едва заживших переломов пальцев, свежие царапины по всему телу, шрамы на груди и щеке. За пару дней до битвы ее кто-то пытал и неумело залечил раны, так что мы смогли восстановить общую картину. — А что на счет женского здоровья мисс Грейнджер? Драко вперился взглядом в целительницу. Та замялась. «Что она скрывает? Неужели Гермиона…» — Приблизительно за день до того, как мисс Грейнджер поступила к нам, у нее был половой акт. Мы обнаружили это по следам биологической жидкости из ее влагалища и провели экспертизу по просьбе следователя. — И чья же это биологическая жидкость? — вкрадчиво произнес судья елейным голосом. Женщина подняла глаза и уставилась прямо на Драко. Он сглотнул. — Драко Люциуса Малфоя. Присяжные загудели. Наверное, все сошлись во мнении, что Драко ее просто изнасиловал. Так проще. Так логичнее. И никто не оспорит эти мысли, а ему самому не поверят на слово. — Ублюдок! — Сукин сын! — Его нужно отправить на поцелуй дементора! Крики доносились со всех сторон. Нарцисса рядом с Драко сморщилась и охнула, сжала виски. Драко присел к ней и ласково прикрыл уши, сам же продолжая безропотно принимать поток дерьма в свою сторону. — Не слушай их, — пробормотал Драко матери. — Все будет хорошо. Тишину восстанавливали минут пять, не меньше. Судья не торопился вмешиваться, с кривой ухмылкой наблюдая за людьми на скамьях. Женщина целитель неуверенно обернулась и охнула, видя перекошенные злобой лица. Все в едином порыве подались вперед и выкрики превратились в гул разъяренного улья. — Последний вопрос! — Судья ударил молотком. Все стихли. Женщина подняла голову. — Мисс, скажите, не беременна ли Гермиона Джин Грейнджер? Драко вскочил и дернулся вперед, желая и в то же время страшась услышать ответ. Он вцепился в прутья клетки, и они обожгли его пальцы. Целительница взглянула на него и поджала губы. — Нет, беременность не установлена. Драко облегченно выдохнул. Волна липкого противного страха, до этого накрывшая его с головой, отступила, дав судорожно вдохнуть. Он поднял голову и встретился взглядом с целительницей. Та смотрела на него с неприкрытым отвращением и осуждением. — Спасибо, вы можете быть свободны. Мистер Малфой, как вы прокомментируете… Судья не смог завершить речь. Его прервал взрыв, разнесший двери на мелкие щепки. Все помещение заволокло сизым дымом, в котором едва ли можно было разглядеть что-то дальше своего носа. Кто-то выкрикивал заклинания, кто-то просто кричал, Драко же закрыл собой свою мать, вцепившуюся в его руку. «Нас хотят убить?» — единственная логичная мысль. Кто бы это ни был, он будет действовать быстро. Кто-то призвал поток воздуха, рассеявший клубы дыма. В дверном проеме, растрепанная и разъяренная, стояла Гермиона Грейнджер. Драко охнул и подался вперед, разглядывая ее. В длинном белом одеянии, сразу показавшимся Драко ангельским, она стояла и направляла палочку прямо на судью. За ее спиной лежало несколько мракоборцев без сознания. — Гермиона Джин Грейнджер, пришла свидетельствовать в пользу Драко Люциуса Малфоя, ваша честь! — громко сказала она. — Как вы смеете! — завопил судья, выронив очки и подняв свою палочку. — Вы должны быть в больнице, под присмотром! Немедленно убирайтесь отсюда! Из коридора раздался шум и в зал вбежал запыхавшийся Кингсли. Он попытался схватить Гермиону за руку, но та отскочила от него, как от огня. — Не трогайте меня! Зачем вы держали все это время меня в больнице и даже не сказали, что слушанье сегодня? — Гермиона, послушай… — Нет, это вы послушайте! Он помогал нам! Он чуть не умер… даже нет, он умер! И вернулся! И после всего этого вы собираетесь… — Грейнджер, хватит! — Кингсли поднял палочку. — Ты не понимаешь! — Действительно, мисс Грейнджер, дело закрыто! Он отправляется в Азкабан и вы никак не сможете помешать нам! — закричал судья. На его лице заходили желваки. — Хватит строить из себя дурочку! Вы совершенно не представляете, кто он! И кто его отец! — Нет! — Гермиона рванулась к клетке, протянула руки к Драко. Тот схватил ее за запястья и испуганно зашептал: — Грейнджер, что ты творишь? Салазар всемогущий, тебя же сейчас оглушат и отправят обратно! Зачем? Вместо ответа Гермиона просунула руки сквозь решетку и обхватила ладонями лицо Драко. Притянула его к себе и коснулась губами его губ. Драко дернулся, зажмурился. Сердце сжало тисками и размозжило об асфальт. Весь мир померк, оставшись в меньшинстве. Вдребезги разбилось чужое мнение, крики и осуждающие вздохи. Осталась только она. И он ответил на поцелуй. Гермиона слегка отстранилась и всхлипнула. — Драко, они не давали мне никакой информации о тебе… Они хотели держать меня вдалеке… — она выдохнула сквозь зубы и быстро-быстро забормотала: — Все твердили, что так будет лучше! Но… Гарри сказал, что это сегодня. Рон помог проникнуть в Министерство… Я не брошу тебя. Я буду с тобой и отправлюсь за тобой, что бы эти глупцы не решили. — Гермиона, уйди. — Драко схватил ее пальцы и с силой сжал. — Все будет хорошо, я обещаю! Но сейчас уйти, пожалуйста… Ты дискредитируешь себя. — Плевать, — она мотнула головой. Сзади раздался шум. Гермиона обернулась. Судья стоял совсем рядом, наставив палочку прямо ей в лицо. — Посмотрим… — он тяжело дышал, по его лицу катились капли пота. — Посмотрим, что было с вами на самом деле… — Джонс, нет! — закричал Кингсли и бросился вперед. — Что вы… — Легилименс! — выкрикнул судья. Драко дернулся, пытаясь прикрыть собой Гермиону, но ему мешала решетка. Грейнджер обмякла и упала на пол, потеряв сознание. — Экспеллиармус! Депульсо! — Кингли отбросил судью назад и бросился к Гермионе. — Схватить его! Волшебники на скамьях, словно ожив от долгого сна, зашумели. Целительница, до этого отвечавшая на вопросы судьи, вскочила со своего места и опередила Бруствера, упав на колени возле девушки. Драко упал на колени и попытался дотронуться до руки Гермионы. Но она была слишком далеко. — Зачем?! — закричал он. — Ей нельзя… Он с ненавистью уставился на судью. Будь у него его палочка, Драко был бы не прочь отправь в него парочку заклятий. Судья криво ухмыльнулся. Двое мракоборцев, держа под руки, подняли его с мраморного пола. — Мне плевать, — судья оскалился. — Люциус Малфой убил мою жену и дочь! За то, что моя Люсси была маглом. Сукин сын, как я ждал его здесь! Я хотел посмотреть, как из него высосут душу… А он сдох! Сдох как последняя собака, прикрывая своего щенка. Почему моя дочь мертва, а ты, выродок, еще жив? Судья грязно выругался и встретился взглядом с Кингсли. Тот покачал головой. — Посмотрите воспоминания девчонки! — взмолился судья. — Я не успел… но я уверен… это любовное зелье, или что-то вроде того! Она безумна! Кингсли снова покачал головой, с ужасом глядя на судью. — Я не знал, Джонс. Но это не оправдание. Я вынужден отстранить тебя от работы. Уведите! Рядом застонала Грейнджер. Драко потерял всякий интерес к тому, что происходило вокруг, и снова потянулся к ней рукой. Целительница, склонившаяся над ней, затрясла ее за плечо. — Мисс, вы помните, как вас зовут? Где вы находитесь? — Я… — Гермиона перевела взгляд на Драко. Тот замер, боясь, что она уже ничего не помнит. Ведь любое новое воздействие на ее разум… Грейнджер рассеянно захлопала глазами. — Кто я?