Назови свое имя

Не сказать, чтобы он никогда не ездил в каретах с удобными сиденьями и красивыми видами из окон, но в данный момент было одно существенное отличие от его ранних положений. Сейчас он ехал, как обычный пассажир, расположившись на том самом удобном сиденье с мягкой обивкой, а не как игрушка, которую могли кинуть на пол и приказать притворяться импровизированной подставкой для ног. От подобных воспоминаний он снова невольно поежился, все еще осознавая, что произошло и все еще происходит. Его снова выкупили, снова это сделал на вид богатый аристократ, лишь с оговоркой на то, что по характеру он скорее походил на дружелюбного деревенского парня, которого знали все вокруг и с радостью звали в гости на обед или ужин, или просто пропустить по стаканчику. Болтуна, какого еще поискать, у которого в запасе нашлось бы миллион историй на каждую случайно упомянутую тему. Но болтуна не легкомысленного, а скорее хитрого, что каждый раз оставлял бы какие-то недосказанности, чтобы его слушатели возвращались за продолжением снова и снова. Уж слишком много раз этот молодой юноша пытался вывести его на диалог, как только они расположились в карете. Сперва он рассуждал, насколько сильно дождь помог местным фермерам с поливом полей, потом он негодовал по поводу серых и унылых зданий в городе, а еще через время его глаза зацепились за идущих друг за другом на службу в церковь людей, среди которых в самом конце импровизированной цепочки была знакомая его верного и честного друга, который в очередной раз либо виртуозно провел его, дав ложные зацепки на его времяпровождение, либо слишком быстро выпил целую бутылку вина, отчего мог без проблем видеть уже третий сон где-то сзади заведения. А хотя кого он обманывал, третий сон мог наступить только на пятую, если не шестую бутылку, на которые у него попросту не хватит денег. Так что надо будет передать горничным, чтобы накрыли на одну персону больше. То есть на две, хотя лучше скорее всего им пообедать в его апартаментах, иначе отец опять проведет ему лишнюю скучную лекцию, сопровождающуюся тонким презрительным взглядом и постоянными вздохами. Итэр боялся поднимать взгляд и что-либо отвечать юноше, что расположился прямо напротив него, но внимательно слушал все его «монологи», сменявшиеся один за другим. Пока в один момент белоснежный господин резко не подпрыгнул с места и высунулся наполовину из окна, крича кучеру разворачиваться и направляться к магазинчику тетушки. — Я совсем забыл, что мне пришло письмо с оповещением о готовности моего заказа. Надеюсь, ты не против еще немного прогуляться перед отправкой домой, — вернувшись на свое место, он неловко почесал затылок и обратил внимание на слегка подрагивающее тело молчаливого собеседника. — Ох, ну нельзя же быть настолько опрометчивым. После своих слов он снял с себя свой пиджак, снова встал с места и аккуратно накинул его прямо на голову парня. — Увы, но из-за твоего положения могу предложить только импровизированную шляпу, но мой совет, лучше используй его по назначению, — стараясь лишний раз не напугать длинноволосого блондина, он снова вернулся на свое законное место и начал рассказывать новый монолог, не обращая внимания на удивленное лицо парня напротив него. Где-то около трех минут Итэр все еще боялся пошевелиться, размышляя, что конкретно может стоять за этим жестом. Но потом он вспомнил, что его вовсе не привели и посадили в эту карету насильно. Его не таскали за волосы. Его не волочили по земле, наплевав на ободранную кожу. Он сам протянул свою руку в ответ на чужую. Он сам позволил аккуратно довести его. Каждый шаг сопровождался чужим волнением, не холодно ли ему идти голыми ногами по мокрой от дождя земле. А на отрицательное качание головой ему не верили и волновались еще больше. На душе стало немного теплее. Он осторожно взял в руки пиджак, боясь как-то испортить его, и наконец-то поднял свой взгляд. Его тут же заметили и в ответ приветливо улыбнулись. Щеки покраснели, стало как-то неловко. — Если ты волнуешься из-за того, что он может запачкаться, то не волнуйся об этом. Ты даже не представляешь, сколько раз эта вещь была безжалостна осквернена моей невнимательностью и легкомыслием, и сколько раз была воскрешена умелыми руками одной из горничных нашего поместья, — он, выражая гордость своим неслыханным «подвигам», беззаботно завел руки за голову и немного съехал с сидения, положив одну ногу на другую. Совершенно не аристократичный вид, еще никогда прежде он не видел знатных людей с такой манерой поведения. — Но только никому не говори об этом, это мой маленький секрет. Все остальные жители в поместье уверены, что я просто очень ценю белые костюмы, и все мои шкафы наполнены лишь ими. Хотя Кейя скорее всего обо всем знает и просто виду не подает, но проверять мне этого не хочется, ибо, зная этого прохвоста, все может оказаться в точности наоборот, и я только в очередной раз продую ему в нашем споре. — Но это все еще важная вещь господина, даже с такой историей, я не смею его запачкать, — он протянул вещицу обратно к законному владельцу. — Такой, как я, и прав особых не должен иметь даже на то, чтобы держать ее так беспечно. Прошу, простите меня, что сразу же не передал ее обратно вам, господин. — Знаешь, моя дурная голова забыла еще одну очень важную вещь, — он выпрямил спину, но он даже не думал принимать пиджак обратно. — Негоже новому другу даже не знать имени своего предполагаемого соседа по комнате. Да, скорее всего дворецкие вряд ли успеют организовать тебе отдельные покои, так что придется нам немного потесниться, но ты особо не волнуйся. У меня есть дурная привычка не спать лишний раз по ночам, так что вряд ли я буду как-то теснить тебя. Или есть иной вариант, да, точно, я могу перетащить в комнату диван из комнаты Кейи. Он им совсем не пользуется, зачем он там стоит без какого-то дела, странно же, не так ли? А за это я просто накину ему лишних монет на стаканчик вина, но если брать во внимание причину… Нет. Думаю, слишком рано что-то предполагать, он может потребовать все, что угодно, вплоть до помощи в детском розыгрыше его брата. Или помочь ему убраться в конюшне… Брр, никогда не забуду этот кошмар, но это была часть платы, ничего нельзя бы поделать. «Он не возьмет его обратно», — наконец-то дошло до Итэра. Судя по всему, своими длинными рассуждениями на далекие от изначального разговора темы служили ему оружием, благодаря которому он мог четко обозначить свою позицию, при этом напрямую не говоря об этом. Это довольно мило и немного по-детски. Хотя он не мог до конца поверить и правильно осознать все раннее сказанные про соседство, диваны и споры слова. Хотелось бы верить, что господин лишь шутит подобным образом и не намерен делить свою постель с недавно купленным рабом. То есть спать. Просто спать. Делить постель. Никак иначе, верно же? Белоснежный господин не вызывал у него впечатления кого-то сильно заинтересованного в делах человеческой похоти и разврата. Нет же, он скорее походил на невинного ребенка, который мог и вовсе не знать эту порочную сторону жизни. Щеки покраснели. Ему было стыдно за свои мысли. Казалось, что он уже опорочил своего хозяина, даже не двинувшись с места. Ах, точно, пиджак. Ему не оставалось ничего, кроме как смириться с поражением в этой не начавшейся толком войне. Он не хотел лишний раз противиться воле хозяина и злоупотреблять его доброй, поэтому аккуратно накинул пиджак себе на плечи, делая из него импровизированную накидку. — Ну, я же говорил, что это явно лучше, чем импровизированная шляпа, верно? — ухмыльнулся юноша. — Д-да, — все еще немного неуверенно и неловко ответил на вопрос Итэр. После его ответа снова должен был начаться повторный круг молчаливого слушания историй с его стороны, но что-то резко щелкнуло в голове. Сколько уже раз произошел этот резкий щелчок, он и со счета сбился, но его голову все больше посещали мысли, которые раньше он не смел даже мельком представлять. Все это казалось чем-то новым и завораживающим. В животе что-то защекотало, руки немного подрагивали от предвкушения того, что он действительно собирался сделать. Он хотел это сделать, впервые за несколько лет. У него был повод. Точно. Он дал ему этот повод. Специально. Он понимал, что без него он вряд ли бы осмелился, вряд ли бы набрался смелости на нечто такое. Такое… Обыденное, привычное, то, что когда-то отобрали у него. То, что только что вернули ему. Уже вторая вещь. Право на такие простые вещи. — Господин, — он сделал небольшую паузу. Пальцы немного подрагивали, в этот раз не от холода. — Вы так и не назвали ваше имя… Юноша напротив улыбнулся. Кажется, он был рад этому не меньше, чем сам Итэр. — Точно, дурная моя голова. — Он иронично постучал по своей макушке. — Можешь звать меня Венти. — Венти… — тихо повторил себе под нос парень. — Красивое имя… — Хо-хо, благодарю за комплимент. Но также я могу с уверенностью предположить, тоже самое можно будет сказать и про твое, если ты позволишь мне его узнать, конечно. Итэр застыл на месте. Он сказал это вслух. Назвал имя своего господина красивым. Господин услышал это. Господин поблагодарил его. О нет. От накатившего смущения он попытался укрыть свое полностью покрасневшее лицо за белоснежным пиджаком, хотя желательно не только лицо. Всего себя. Исчезнуть из кареты, провалиться под землю. Слишком много у него чертовым потрясений за один день. Таких, от которых ему не больно и не страшно, а всего лишь стыдно. Незначительно или очень. Неважно, все это неважно. Он был слишком смущен и растерян. Карета медленно остановилась. — Ну, ты тогда подожди здесь, а я пока пойду заберу свой заказ. Это ненадолго, — Венти встает и берется за ручку кареты, даже не дожидаясь, пока кучер слезет со своего места и откроет ее сам. Парень понимает, насколько некрасиво поступает со своим господином. Снова наплевав на все волнение, он легко успевает схватить того за край рукава его рубашки. Венти останавливается и поворачивается к нему. — Итэр. Прошу прощения, что так долго ожидали мой ответ, удачной дороги, господин, — рука все еще трясется, но даже, он смог сделать это. Венти смотрит на него. В его глазах читалось искреннее удивление, перемешанное с… Радостью? Наверное. Или это было что-то другое? — Итэр… — его имя из чужих уст заставляет его еще больше покраснеть. Он больше не выдерживает этого, он реально готов прямо сейчас провалиться сквозь землю. Это было слишком… Непривычно. Необычно. Что-то столько обыденное для остальных для него казалось восьмым каким-то невообразимым чудом. — А я был прав. Твое имя такое же милое, как и ты сам. Юноша уходит, оставляя бедного красного Итэра, лицо которого уже было полностью укутано белоснежным пиджаком, одного.