Назови свое имя

Венти с Итэром ожидали чего угодно. Наказаний, криков, суровый взгляд в свою сторону, но никак не полное игнорирование. Юноша несколько раз в течении целых двух недель пытался упросить отца об неформальной аудиенции, но все попытки заканчивались одинаково. И мало его отца, так и большая часть слуг уподобились собственному хозяину и никак не реагировали даже на мнимые, но все-таки угрозы юного наследника. — Да что же такое! — гневно проговорил брюнет, тыкая маленькой ложкой в свой десерт. — Небось, кто-то все-таки увидел, как мы пробрались в комнату брата, и сдал нас. А вместо решения этого вопросы господин герцог предпочел в который раз поиграть в молчанку. — Только теперь она ощущается слишком шумной… — подметил Итэр и получил в ответ утвердительный кивок. — Тебя действительно игнорируют абсолютно все работники? Даже леди Ноэлль и господин Кэйя? — Ноэлль сказала, что ей жаль, но приказ отца, давшего ей работу и теплый кров, она не посмеет нарушить даже под угрозой самой страшной смерти. А этот прохвост мне просто на глаза не попадается! Я даже к сестре Розарии наведывался несколько раз, как и в таверну его брата. Никто его уже несколько дней не видит ни в баре, ни где-либо еще, — он активно пережевывает кусочек пирога, показывая свою крайнюю степень удивления. Чтобы его дружище и отказался от попоек из-за недомолов герцога с сыном? Неужели все вокруг настолько остро реагировали на эту ситуацию? Или дело действительно было лишь в указаниях отца? Оставшееся время обеда проходит за нетривиальными темами с небольшим привкусом все еще непривычного для блондина флирта. Каждый раз, когда господин «нечаянно» касался своей ногой его колена, что-то внутри норовило взорваться. И скрыть свое состояние у него получалось слишком плохо, отчего юноша напротив добивал его своей улыбкой. Настолько жестоко, что хотелось зарыдать, а потом засмеяться, подобно безумцу, наблюдая за внезапной паникой нашкодившего брюнета. Эти отношения казались такими нереальными из-за своей идеальности, из-за того, что они в принципе случились. Из-за того… Венти берет его за руку и ведет обратно в спальню, останавливая бессмысленные самокопания. Итэр лишь повинуется своему любимому господину, забывая о собственных невзгодах.

***

— Я подслушал его разговор с сестрой Барбарой. Можно сказать, она «целитель», что следит за состоянием брата, — произносит Венти, заплетая Итэру косу. — Кажется, он наконец-то идет на поправку. Блондин наблюдает в зеркале за выражением лица господина. Весьма блаженная улыбка заставляет совсем немного, но удивиться. — Герцог все еще?.. — кивок в ответ. — Но ведь идет уже следующий месяц с тех пор… И остальные тоже? Венти снова кивает, завязывая резинку на конце прически. Он тяжело вздыхает и устраивает свой подбородок на чужой голове, руками оплетая шею. — Я без понятия, что делать, есть только не плюнуть на этикет и завалиться к нему без приглашения, — брюнет прижимается ближе и прикрывает глаза, вдыхая аромат свежих полевых цветов. Не зря он приобрел ту иностранную настойку для водных процедур. — Удивлен, что ты не сделал это в первую очередь. — Ну-у… Сначала голова была забита мыслями о маме, о брате, о тебе тоже… — он улыбается, когда, открыв глаза, видит эти пунцовые щеки. — Потом я вспоминал о времени, когда еще не до конца привык к своей роли, и как этот старик постоянно ругал меня, стоило мне войти к нему без приглашения. Как я выслушивал эти бесконечные лекции по этикету. Не знаю, что-то внутри просто не позволяет мне это сделать, хах. Возможно, несмотря на этот маскарад, я все-таки время от времени действительно видел в нем отцовскую фигуру, а эти роскошные комнаты и могли показаться мне родным домом. Почему-то глаза немного болят, а губу хочется болезненно прикусить. Итэр все чувствует, поэтому аккуратно просит парня отстраниться и обойти вокруг, встав прямо перед ним. Он берет Венти за руку и тянет на себя, не веря в то, что творил. А брюнет охотно идет навстречу, по-собственнически усаживаясь на чужие колени и утыкаясь носом в тонкую шею, которую пару минут назад нежно обнимал. Он осторожно гладит его теплыми руками, и в опустевшей голове юного господина появилась задорная мысль уподобиться какому-нибудь уличному коту и замурлыкать. Но он сдержался, не желая спугнуть парня. — Кто-то наконец-то решил проявить инициативу? — ухмыляясь, шепчет Венти. — Думаю, нам и за едой следует попробовать усесться в таком положении. Может, старик увидит это и наконец-то подаст голос, заявив о бесстыдстве, а там и на полноценную беседу обходными путями можно будет развести. — Моя душа покинет тело раньше, если ты продолжишь… — Итэр сглатывает, чувствуя явно лишние телодвижения со стороны господина. — Поэтично звучит, — юноша прекращает мучать парня и отстраняется. — Слушай, а может махнем на все и сбежим? Будем кочевать по всему миру, словно истинные путешественники. Или бардами станем? Точно! Исполнять и молвить песенные легенды о нашей прекрасной и страстной!.. — блондин закрывает ему рот рукой и качает головой. — Ладно, просто делиться песнями, без конкретики. Он убирает чужую руку и дарит невесомый поцелуй. Хочется немного больше. Чего именно — не знает, как и ревнивый юноша перед лицом. Но с каждой секундой между ними снова становится все меньше расстояния. Когда в голову взбредает идея поцеловать так манящую его шею, в которую лишь пару секунд назад он блаженно утыкался, вдыхая приятный аромат, их действия прерывает открывающаяся дверь. Венти не полетел на пол вниз только из-за собственной крепкой хватки и вовремя опомнившегося Итэра. Кэйя секунду тридцать пялится на их нелепую позу прежде, чем наконец подать голос. — Герцог просит пройти в его личный кабинет, — он вздыхает и складывает руки в замок на груди. — Только юного господина, «помощник», хотя бы лучше выразился «любовник», пусть остается в покоях. После этих слов Итэр все-таки грохнулся на пару с Венти.

***

В воздухе ощущается какое-то напряжение. И хоть оно было весьма привычно для их бесед, что-то все равно отличалось. — Итак, — как всегда, первым начал юноша. — Спустя месяц вы-таки соизволили обсудить со мной кое-какие щепетильные вопросы. — Я был занят, — очевидная ложь. Но Венти молчит. — Нужно было уладить кое-какие дела, связанные с твоим братом. — Ему же уже заметно лучше, так? Скоро мои услуги тут больше не понадобятся… — Не выставляй меня злодеем раньше времени. Все совсем не так, поэтому я и захотел поговорить с тобой, — он отпивает немного чая из стоящей рядом фарфоровой чашки. — Скажи, зачем ты водил этого… человека в его комнату? Я ничего не говорил по поводу твоих неподобающих из-за статуса «действий» в его сторону, но неужели тебе нужно было заходить настолько далеко? А если бы он ухитрился сбежать? Просто растрепать всем вокруг, или начать шантажировать в свою выгоду? Он здесь меньше года, а ты уже настолько безоговорочно доверяешь этому бывшему рабу. — Но ты же доверил маленькому совершенно незнакомому ребенку свой совсем «немаленький» секрет, взяв с него лишь несущественную клятву на одних словах. — Я пообещал тому ребенку заботу о его матери, дав ей теплые покои, вкусную еду и лучшие лекарства. И это уже было хоть какой-то гарантией. — А сейчас все резко потеряло смысл после ее смерти. И, как кстати, родной первенец спустя столько лет идет на поправку, в отличие от обезумевшей когда-то женщины. Занавес скоро должен опуститься и положить конец этой нелепой комедии, ведь так? — Я позвал тебя на серьезный разговор, касающийся безопасности нашего поместья. Хватит нести чушь про сцену и выставлять себя шутом. Ты все еще наследник моего титула и… — Я не хочу, — мужчина замирает, уставившись на юношу непонимающим взглядом. — Отец, простите, что смею столь неформально к вам обращаться, но позвольте мне вернуть титул его законному наследнику. Как вы и упомянули, я скорее «шут», нежели аристократ, поэтому мне хотелось бы покинуть этот дом на пару с моим дорогим «помощником». — Ты… Как ты… — множество слов крутились в голове, но все никак не хотели складываться во что-то осознанное. — Хоть я и обожаю наполненные страстью и пафосом речи, но тут буду краток. Это роскошная жизнь не для меня. Я понял это еще в самом начале, когда изучал разницу между столовыми приборами, и что первым рукопожатие инициирует старший по возрасту. Но я держался ради своей непутевой матушки, сотворившей с вашей семьей немало ужасных поступков. Даже когда сотни раз хотел сбежать отсюда обратно на бесполезные заработки, я лишь закрывал глаза и вспоминал имена всех дальних родственников по вашей стороне, боясь пройти в ее покои и снова убедиться, что лучше ей не становится. Сейчас… Прошло уже несколько недель. Я понимаю, что до безумия устал от этого фарса. Мужчина молчал, отвернувшись от сына, смотря в окно. Он мог бы спросить, по какому поводу усталость, если он всегда старался сократить его пребывания на официальных приемах, чтобы бедняга не вспоминал какого-то там троюродного дядю, которого даже сам мужчина видел где-то в четвертый раз за всю свою жизнь. По какому поводу усталость, если он множество раз спускал ему с рук его проказы с горничными, когда он прятался по всем комнатам и просил «найти» его. По какому… Аргументов беззаботной жизни было не сосчитать, вот только он понимал, что на все это будет один весьма твердый ответ. Как бы он не вел себя рядом с мальчиком, как бы не замечал в его чертах отголоски матери, обманувшей его, как бы он не презирал… Ребенок ни в чем не виноват. Он понимал, оттого со временем и привязался. Привязался и понял, что снова стал уязвим, как и пару десятков лет назад. — А что насчет «него»? — наконец задает вопрос мужчина, посмотрел в бирюзовые глаза. — Ты уверен, что он не бросит тебя? — Не знаю, — отвечает парень, улыбаясь. — Я могу контролировать лишь свои чувства и действия, как и Итэр. Если он в один момент поймет, что устал, я, конечно, очень расстроюсь, но ничего не смогу с этим поделать. — Ладно, — герцог знает, что дальнейшие споры бессмыслен. Знает, что сколько бы не тянул время, ничего не поменяет, поэтому соглашается. Очень быстро. Слишком… — Даю тебе неделю на подготовку, а затем Кэйя сопроводит вас до южной границы. Оттуда можете идти куда угодно, и лучше бы ближайшие пару лет вам здесь не появляться, чтобы у людей не возникло лишних вопросов. — Благодарю, отец, — Венти встает и кланяется, собираясь покинуть кабинет, чьи стены наконец-то перестали давить на сознание. Около двери он останавливается, вспоминая еще одну незначительную деталь. — Я могу оставить имя «Венти» себя? Знаю, что с этим могут быть проблемы, ибо… — Оно было твоим с самого начала, — прерывает его отец, кивая и, совсем незаметно, но улыбаясь. Юноша отвечает тем же, радостно выбегая из комнаты, напрочь забывая о каких-либо манерах.

***

— Ты точно уверен в этом? — Ты задаешь этот вопрос уже в седьмой раз. — Я просто волнуюсь. — Эй, — брюнет хватает руками чужие щеки и заставляет посмотреть в свои глаза. — Как меня зовут? — Венти, — он знает эту мантру. — А тебя? — Итэр, — и ему искренне нравится, как он каждый раз напоминает ему об этом. — А большего нам и не надо, — он целует блондина в нос и широко улыбается, умиляясь этому растерянному выражению лица. — Когда у нас закончится провизия, которую дал нам герцог, мы вряд ли обойдемся одними именами. — Ничего, к этому моменту мы уже станем знаменитыми путешественниками-бардами, и помимо имен мы еще обретем статус знаменитостей. А там и в деньгах надобность отпадет. — Проще говоря, планируешь выступать за еду? — Итэр хихикает, выслушивая эти нелепые задумки. — И за выпивку тоже! — Венти, с такими планами нам точно конец, ты это понимаешь? — он нежно берет брюнета за руки, переплетая их пальцы. — Нет, Итэр, это только начало нашего совместного конца, — он снова целует, наслаждаясь этой близостью. — Можно вы со своими представлениями потерпите до ближайшего постоялого двора? — прерывает воркование парней Кэйя, искренне жалеющий о том, что променял возможность побесить братца на эти романтические сопли.

***

— Как бы ты назвала своего ребенка? — задает вопрос девушка, расчесывая свои длинные локоны. — Прозвучит глупо, но я хотела бы, чтоб у наших малышей были похожие имена. — Но ведь ни вы, ни я… — она замолкает, понимая, что ее госпожа имела в виду. — Венти. Я бы назвала своего сына Венти. — Необычненько. Даже не знаю, что бы придумать к этому… Стой. А если бы родилась дочь? — в ответ на это девушка получает лишь закатывание глаз.