Ты не тот

— Ясь, — вкрадчиво протянул дядя. — М-м-м? — я затянулся ароматным дымом и откинулся на спинку дивана. Хорошо… — Тебе надо завтра будет съездить в агентство. — Опять винда полетела в бухгалтерии? — лениво спросил я. — Говорил я этим перечницам, чтобы не лазили в Одноклассниках во время работы с программой! — Приезжает Милорадов. — И? Встретить его? Завтра пятница, и мне совершенно не хотелось тратить этот день на неприятного мне человека. Более того, я ненавижу этого чувака. Как такой красивый мужик может быть таким мерзким? От него все модельки Кирилла плачут. Он их то на мороз в одних трусах выгонит, то побелкой поливает, то заставляет прыгать, словно они балерины, то рожи корчить, то доводит до истерики, чтобы глаза от слёз блестели и взгляд был правильный. Эмоции ему нужны! Не верит он им. Станиславский, блядь, недоделанный! — Он хочет тебя снять. Я отложил мундштук и сел. Кир не смотрел на меня, болтая в низком бокале виски, от чего кубики льда в нём вкусно постукивали. — На ночь? Это ему дорого обойдётся, — хмыкнул я, всё ещё надеясь, что это не то, что я подумал, и Кир просто прикалывается. Мы друг друга вечно подъёбывали. — Я не шучу, Ярослав! — Ну всё! Если дядя меня полным именем называет, тушите свет, разговор серьёзный. Я с перепугу стартанул до сотки. — Ты охуел? Я его ненавижу! — Нет, это ты охуел! Почему я тебя должен уговаривать?! Сказал надо — значит надо! — дядя тоже умел быковать, и он, наверно, был единственным человеком, который мог поставить меня на место. — Кир… — беспомощно произнёс я, и дядя сдулся. — У него контракт на серию снимков. Жирный. Он сказал, что ты идеальная модель для этого, — снизошёл до объяснения дядя. — Я?! Да он же меня ненавидит! — Да, но работать это ему не помешает. Профессионал тем и отличается от дилетанта, что может личное не тащить в работу. Походу, так просто я с темы не спрыгну. Кир сжал губы, смотрел в сторону. Я решил с другого бока зайти. Достучаться до здравого смысла, так сказать. — Ты забыл, как я выгляжу, дядь? И что там за серия? Что рекламировать? Кузнечные меха? Корм для животных? Тур по пещерам? Блины и грифы? — Духи. Я даже поперхнулся словами. — Кир, где я и где духи? Вы с Милорадовым грибами объелись вдвоём?! Мухоморами? Для расширения сознания, как тролли? — Это новый сегмент рынка. — А-а-а, — глумливо протянул я. — Вот ты мне прямо всё так легко объяснил, что я сразу всё понял! Кирилл всё так же не смотрел на меня, и я конкретно напрягся. — Рекламу Милорадову заказал известный бренд. Деньги обещают охуенные, если результат понравится. — Но? Я же чувствую, что это «НО» прямо уже готовится распахнуть пальто, за которым огромный хуй! — Это духи для пары. — И?! — Для гомосексуальной пары. — Ты в край ебанулся?! Я не гомофоб, не подумайте. Не с моим дядей, который по мальчикам. Но, чтоб вы понимали, я высоченный раскачанный чувак, весь в татуировках и с бородой. Какие нахуй гомосексуальные пары, если я похож на пещерного медведя, который встал на задние лапы и за каким-то хером надел трусы? И это в двадцать. Что со мной будет к сорока, даже представить страшно… Я не гламурный. Не эпилированный. И даже волосы в носу не выщипываю. Я самый обычный мужик. Ну, как обычный… Огромный, блядь, волосатый мужик! Девки ссутся, а тётки хотят с меня шерсти надрать и связать пояс от болей в пояснице! — Ты будешь символизировать мужское начало, — промямлил Кир и отпил большой глоток. Кажется, он сам себе не верил. Как его Милорадов смог уговорить? Может, он дядю шантажирует? — Я так понимаю, мне ещё и пару в кадр присунут? Какого-нибудь тощего курёнка, вроде нашего Анселя? — Я когда погоняло звезды дядиной студии услышал, чуть не уссался. Хорошо, что не Анжело. Но парнишке шло. — И я должен буду на него похотливо смотреть, демонстрируя оживление в трусах от того, что от него охеренно пахнет? — Знаешь, ты до омерзения умный не к месту. Учитывая твоё бурное взросление, как так случилось? — Ну, прости, что воспитал, то и получил. Надо было меня в детдом сдать. Вернее, не забирать. А то ноги бил, старался — и вот он я. — Надо. — Поздно, дядя, поздно. — Ясь, я тебя как родного человека прошу. Мне это надо. Мне нужен этот контракт! Я больше нигде такого огромного мужика не возьму, который согласится мальчика тискать в кадре. — А среди вашей тусовки? — Почти никто не заявляет о себе открыто… — А я, значит, могу. Меня, выходит, не жалко? Кир фыркнул. — Ты когда последний раз в зеркало смотрелся, крошка моя? Ну, скажи, кто тебе посмеет в лицо предъяву кинуть, если ты крупнее вашего тренера в тренажёрке? К тому же рекламу заказывают для иностранного рынка. Вряд ли твои приятели купят журнал Elle или Men's Health, чтоб почитать на ночь. Половина даже русский алфавит через букву знает. Я взялся за мундштук и глубоко вдохнул дым. Дядя, блядь, сука хитровыдуманная, всё продумал. С работы пришёл заёбаный, поэтому я бегал вокруг него, пытаясь уговорить поесть, хотя сам только после тренировки. Потом на кальян меня подбил, зная, как меня это расслабляет. А после все техники применил: уговаривал, авторитетом давил, а теперь сидит с печальным видом и смотрит в бокал. Я иногда удивляюсь, почему он необрезанный… Вся скорбь еврейского народа в этих тёмных очах. Впрочем, чему удивляться? Он всё про меня знает. Растил меня, соплю, с двенадцати, когда родители погибли в автокатастрофе, восстанавливал от психической травмы, в школу бегал, когда у меня там проблемы начались. Из компании меня дурной вытащил: половина тех, с кем я общался на нарах сидят, половина — уже землю собой питают. Морду мою битую лечил, когда я в боксе боль и злость стравливал. Я с ним тоже немало пережил. И кризис, и тотальное безденежье, и пахоту, когда он приходил домой такой уставший, что засыпал за столом. От любовника его отбивал, которому что-то там померещилось, и он, взревновав, на него с ножом кинулся. Местную гопоту отвадил, они прознали, что дядя мой мужиков любит. Готовить научился, полы мыть, розетки чинить. Пятна с одежды выводить: от крови, рвоты, спермы… Господи, чего только не было. А моя «качалка», где я однажды мышцу порвал? Татуировки? Девки, что иногда в окна лезли или пытались на меня ответственность повесить в незапланированной беременности. Первая тест в интернете купила положительный и в нос мне сунула, одними угрозами не ограничилась. Хорошо, что пока мы на кухне срались, дядя сходил в аптеку и тест новый принёс. «Давай, — говорит, — перепроверим. Всякое бывает». Ну, она и сдулась, пошла в туалет и сбежала. Вторая с настоящим пузом пришла. Дядя тогда сказал, что даст разрешение на брак, только если мы подпишем брачный контракт, по которому ребёнку будет проведена генетическая экспертиза сразу после рождения. И если он окажется не моим, то он подаст в суд. А ведь я и первой, и второй ничего не обещал. Сразу предупредил, что к отношениям, а уж тем более к браку, не готов. Только секс, детка. Знал бы я, как меня потом жизнь за это по роже отхлещет… К Киру, кстати, девки тоже ходили. Но с другой целью. Рожу расцарапать. За то, что мужья их к нему шастали. Попытку рейдерского захвата студии, когда пошёл первый поток денег, я никогда не забуду. Хорошо, что я, тогда ещё школьник, над ноутбуком Кира корпел. Благо, я уже тогда боксом занимался. Помню, как на стоп-кадре, резко раскрывшуюся дверь и Кирилла, который летит лицом вперёд, а над ним заносит ногу хрен в балаклаве и бронике. Я сидел в углу, за пальмой, и он меня не заметил. Я тогда очень удачно об его голову ноутбук разбил. Так повредил жёсткий диск, что информацию оттуда достать уже не смогли. Мне, конечно, наваляли тогда прилично, ноут многострадальный забрали, кабинет разгромили, но пофиг. Зато я Кира собой прикрыл. Затолкал под стол и стоял над ним, принимая удар на себя. Пока я с группой захвата возился, вернее, они меня пинали почём зря, бухгалтерия успела забаррикадироваться в комнате и охрану вызвать, так что захват не удался. Вынырнув из воспоминаний и почесав бровь, которую тогда рассекли берцем, я решил просто так не сдаваться и сразу выставить условия: — Я под дудку Милорадова плясать не буду! — Это его клиенты, Ясь. Они выбрали его, а не наше агентство. Было бы наоборот — я бы даже не возражал, выкати ты райдер вроде свежей клубники и гурии с опахалом. Но тут заказывает музыку Милорадов, потому что он клиента привёл. Он может спокойно использовать любую другую студию, если ему что-то не понравится. Другие агентства его с руками оторвут, бесплатно предоставят и помещение, и оборудование, и моделей! Куда ни кинь, везде клин. — Хорошо, — окончательно сдался я. — С меня пивас! — обрадовался дядя настолько явно, что я ощутил себя распоследним лохом! — Ты дебил? Думаешь, я за пиво дам себя Милорадову морально отыметь? Бутылку вискаря мне купишь! — Ох, дешевлю! — И фисташки! — Замётано! Хитрожопый Кир сразу повеселел, отставил бокал, расслабился, потянулся к кальяну. А я сидел, чувствуя, что меня наебали.

***

С Милорадовым, звездой среди фотографов, у меня сразу не заладилось. Откуда дядя его в студию приволок, не знаю. Он не работал на нас как штатный сотрудник, просто иногда устраивал фотосеты в нашей студии, отстёгивая щедрые деньги за аренду оборудования, работу моделей, осветителей, гримёров и иже с ними. Не сидел на зарплате. Да мы бы и денег таких не наскребли. Но отчего-то он решил именно в нашей студии снимать. Агентство от этого выиграло невероятно. Несмотря на отвратительный характер, Милорадов работать умел. Выдрочив весь коллектив до изнеможения, но умел. Я помню, как он в студию припёрся в первый раз. Это было через месяц после захвата. Я у девочек-гримёрш зависал. Они меня чаем поили за то, чтобы я в их технике поковырялся. — А это наша гримёрка! — голос Кира неожиданно ворвался в помещение, дверь распахнулась, и на пороге застыл статный мужик. В нём было что-то скандинавское: высокий рост, широкий разворот плеч, светлые волосы, собранные в низкий хвост, продолговатый овал лица, чуть сквадраченный, чёткий, а ещё прямой нос, серые глаза с неожиданно тёмными ресницами, губы такие, словно он улыбаться собирается, из-за выгнутой в виде лука верхней губы. Дядя на него смотрел как на бога. Если он и был богом, то Локи: жестокий, умный, хитрый. Зацепившись за меня взглядом, он спросил: — Модель? — Нет, племянник мой, Ярослав. — Банальное имя. И вышел. Мы с девками переглянулись и заржали, ещё не понимая, сколько нам этот грёбаный бог доставит неприятностей. В коллективе он ладил только с дядей, но с ним трудно поссориться в принципе: он умеет обходить острые углы. С остальными Милорадов не церемонился: девок доводил до истерики тем, что то ему тени не нравились, то хайлайтер не тот, то пудра на воротничок попала. Модельки от него стонали и плакали. А меня он просто презирал, называя гориллой, ваней-пряником, медведем и питекантропом. Про осветителей, стилистов, техников я вообще молчу. Персонал, не стоящий доброго слова, по мнению нашей звезды. Бог открывал свой сексуальный рот, и оттуда сыпались такие хлёсткие прозвища и эпитеты, что к концу съёмки он должен был провалиться под землю от мысленных проклятий. Но он лишь улыбался холодно, кивал мне: мол, горилла, твой выход — и уходил. Сколько я после него людей утешал, даже представить страшно. У нас на работе валерьянка и фенибут были самыми используемыми лекарствами. Не буду же я моделей и девочек-гримёрш коньяком отпаивать. И вот с этим мудилой я должен буду работать в качестве модели. Так то я просто уходил, когда их величество к работе приступало, а потом возвращался к концу съёмки, чтобы привести измочаленных сотрудников в чувства. Успокаивал, ободрял, чаем поил, помогал кейсы и оборудование разнести по местам, по домам развозил, если съёмка допоздна длилась. У дяди я был кем-то вроде администратора: мог клиента встретить-проводить, мог в ресторан отвести, в гостиницу поселить, в технике поковыряться, успокоить, развлечь, если ждать надо было. Решала, короче. Была у Кирилла секретарша, естественно. Но она занималась документооборотом, а бытовые мелочи решать категорически отказывалась. Так что обращались в основном ко мне: в силу отсутствия чётко прописанного списка обязанностей, я не брезговал решать вопросы, не напоминал, что они не входят в мой трудовой договор. Потому что не было никакого договора. Вот тебе, Ясь, поле деятельности — учись, вникай, херачь. Я и херачил. Фигаро здесь — Фигаро там. Ну, не мог я спокойно смотреть, как девчонки-гримёрши тяжёлый кейс с косметикой тянут или как Анселя ветром сносит, потому что он не успел поесть после занятий в институте. Кто Михалычу поможет оборудование на пульте охраны отладить? Не со стороны же приглашать. Кто клиентов из области по злачным местам потащит? Хорошо, что учился я на заочном, потому что студия, дом и качалка почти всё время отнимали. Погулять я любил, не без этого. Друзей у меня не осталось, после того как Кир меня из нехорошей компании, суть банды, вытащил. Так, приятели. Чтоб пива выпить в пятницу или в клуб завалиться или на вписку — годились. Вписки я не особо любил, так как пил редко и без огонька, а люди под алкоголем в непринуждённой обстановке иногда такую дичь творят, что вспомнить тошно. Единственным близким другом мне был дядя. Разве что Ирку, свою первую девушку, я бы мог назвать боевой подругой, учитывая что наши отношения закончились, делить нам было нечего, и расстались мы без боли и взаимных претензий. Девушки крутились, конечно, в моём жизненном пространстве. Но последнее время как-то бессистемно. Я ничего им не мог дать, кроме толики внимания, задорного траха и выхода в люди. Без отношений невозможно построить более-менее долгосрочный союз. А отношения на данном жизненном этапе мне были просто не нужны.