Доказательство

2030 год

Самое важное — не медлить. Промедление есть путь к отступлению, к шансу оправдаться, передумать и продолжить жить как трус. Но он не был трусом. Больше нет. Он готовился к этому дню тщательно и осторожно, не выдав себя ничем: ни движением, ни случайно брошенным словом. Он больше не ошибался. Хватит с него ошибок, они все остались далеко позади, все еще кровоточащими и зудящими ранами напоминая о себе каждый пережитый день. Откладывая ручку в сторону, он в последний раз бегло просматривает написанный текст в надежде убедиться, что не забыл добавить ничего важного. К счастью, все на месте, и он вновь берет ручку, чтобы поставить в нижнем правом углу свою подпись. Теперь точно все. Он неторопливо складывает лист пополам и вкладывает его в белоснежный конверт. Кивнув самому себе, словно бы соглашаясь, что все сделано правильно, он наклоняется, чтобы достать из нижнего ящика стола небольшую деревянную шкатулку. Именно в ней он хранил все это время пистолет.

***

2015 год

Прошло уже полчаса, если не больше, с того момента, как Хосок начал, стоя перед огромным шкафом, вытягивать оттуда, как волшебник из своей шляпы, те или иные предметы одежды, выбирая наиболее подходящий комплект. — Ну почему сегодня такая жара? — тихо простонал парень, упершись лбом в одну из полок с многочисленными футболками. Раздался тихий стук в дверь, от которого парень непроизвольно вздрогнул. Крепко схватившись за дверцу шкафа, он резко повернул голову на звук, но, едва увидев знакомое лицо, показавшееся из-за двери, выдохнул. — Господин Чон, скоро выходить, — вежливо улыбнулась Минни. Ему всегда нравилась Минни. Пожалуй, в его окружении, она единственная, кто понимал его настолько, чтобы выдавать нужную реакцию. В ее взгляде никогда не было жалости, потому что она знала, что Хосоку та не принесет ничего, кроме отвращения. Нет смысла его жалеть, если все равно не можешь помочь. — Уже? Я все еще не могу ничего выбрать, — парень смастерил самый жалобный взгляд, на какой был способен. Он надеялся, что это сработает, и оказался прав. Бесшумно закрыв за собой дверь, Минни подошла к нему так близко, чтобы разглядеть достаточно, прикидывая в голове наилучшую комбинацию. — Давайте-ка посмотрим, — она постучала пальцем по подбородку. Девушка окинула взглядом ту кучу, что уже выудил из шкафа Хосок, но, не найдя нужных вещей, стала смотреть в шкафу. Ее пальцы ловко перебирали вешалки, пока она, наконец, не остановилась и не вытащила легкую голубую блузку. — Возьмите, — она протянула парню вешалку, даже не взглянув на него. Хосок молча наблюдал за тем, как количество вещей в его руках увеличивается. Когда все было найдено, он быстро переоделся в подобранную одежду и сам ахнул от увиденного в зеркале. Белоснежный костюм отлично сочетался с этой голубой блузкой, и он даже мог не умереть от жары в этот вечер благодаря легким воздушным тканям, отлично скрывшим при этом все недостатки. — У нас есть три минуты на прическу, так что бегом на стул, — энергично захлопала в ладони Минни. Вооружившись гелем и расческой, девушка быстро уложила волосы Хосока, оголив лоб и сделав черты его лица более острыми и четкими. — Какое же у вас очаровательное лицо, господин, — легко стукнула Минни его по носу. Она улыбнулась ему, и Хосок не смог удержаться от улыбки в ответ, пусть и настроение было далеко не радужным. Его ожидал долгий вечер, полный подхалимства, лжи и лести. В общем, готовый комплект его ненависти. — Что бы я без тебя делал, — он встал и поправил складки на одежде. — Хотелось бы мне встретить вас при других обстоятельствах, — всего на мгновение на ее лице отразилась грусть, тут же сменившаяся деловой маской, — Вам пора. — Еще раз спасибо, — он едва коснулся ее щеки губами на прощание. Несмотря на закатный час, казалось, солнце хочет выжечь напоследок все живое, прежде чем скроется за горизонтом и даст волю звездному небу. Обычно Хосок любил солнечные дни. Он часто подставлял нежным лучам лицо и руки, ощущая теплые объятия самой природы. Только она была ласковой с ним, и только ее он по-настоящему любил. Не став задерживаться ни на секунду, Хосок скользнул на заднее сиденье Мерседеса. Он настойчиво смотрел на то, как водитель закрывает дверь, пока не почувствовал ладонь, несколько грубо сжавшую его бедро. Повернувшись-таки к мужчине, сидевшему рядом, он столкнулся с темными глазами, пожирающими его так очевидно, что он чуть было не поежился. — Прекрасно выглядишь, — с этими словами Тэпен наклонился, касаясь его губ своими. Он оставил дорожку невесомых поцелуев от губ Хосока до мочки уха и, закончив, тихо шепнул: — Я бы взял тебя прямо здесь и сейчас, но давай оставим это до нашего возвращения. Не в силах ответить, Хосок нервно сглотнул. Даже за пять прошедших лет он не научился естественно реагировать на подобные фразы. Хотя нет, он как раз-таки научился хорошо скрывать свою настоящую реакцию, выдавая вместо этого фарфоровую ослепительную улыбку, сделанную в лучшей стоматологии города. Правда, добрая часть зубов была вставная, но это уже другая история. Чон отвернулся обратно к окну, пытаясь сосредоточить все свое внимание на проносящихся мимо зданиях. Когда автомобиль остановился на светофоре, парень, словно завороженный, жадно ловил все происходящее вокруг. В кафе на углу за столиком сидела парочка, мило ворковавшая и поедающая разноцветное мороженое из красивых стеклянных креманок. Мимо прошла группа девушек в коротких юбках, смеющихся и активно жестикулирующих. Какой-то парень угрюмо ждал зеленый свет светофора, не отрывая при этом взгляда от телефона. Жизнь шла своим чередом, и она была такой ослепительно яркой, но совершенно для него не досягаемой. Хосок подавил тяжелый вздох, едва Мерседес тронулся с места. Когда они вышли из машины, на улице стало уже совсем смеркаться, и всюду зажглись огни. Тэпен уверенно шел ко входу в зданию, в котором стекла было больше, чем бетона, и со стороны оно больше напоминало аквариум. Смешно, подумал Хосок, а мне всегда думалось, что это я живу в аквариуме. Только выпрыгни — и тебя ждет верная смерть. В надежде отвлечься от невеселых мыслей парень стал рассматривать гостей раута, на который они пришли. Он держался на достаточном от Тэпена расстоянии, чтобы не касаться того ни при каких условиях. В какой-то степени ему нравились публичные мероприятия, ведь там он принадлежал сам себе, пока его зоркий надзиратель налаживал деловые связи и занимался лизоблюдством. — Ищешь свою подружку? — усмехнулся Тэпен и мимолетно ткнул пальцем в нужную сторону. Тоже мне, подружка, подумал Хосок, он бы тебе уже давно вмазал за такие слова промеж глаз. Конечно, озвучивать подобные мысли он никогда бы не стал. — Развлекайся, мне все равно нужно переговорить кое с кем, — Тэпен, сократив так тщательное выстроенное Хосоком расстояние между ними, чмокнул того в щеку и тут же ушел. Хосок несколько секунд смотрел на уходящего мужчину, не предпринимая и попытки пошевелиться. Раньше он всегда в такие моменты думал, что, если ринуться прямо сейчас ко входу, как быстро его поймают? Со временем даже эти мысли наскучили. Теперь же он просто смотрел, убеждаясь, что мужчина не передумал, и Хосок правда может заниматься своими делами. Как только Тэпен удалился на достаточное расстояние, парень двинулся в сторону своего друга. — Ты как потерянный щенок, — очаровательно улыбнулся Чимин. В этом адском котле общение с Чимином стало для него настоящей отдушиной. Это был парень из небогатой семьи, и потому не отягощенный снобизмом и надменностью, присущими большинству людей из круга Ким Тэпена. Несмотря на происхождение, Чимин обладал удивительным чутьем и четко соблюдал личные границы окружающих, за что Хосок был ему особенно благодарен. Они знакомы уже около года, но тот ни разу не задал ему ни одного неудобного вопроса. Младший чувствовал, что происходящее с Хосоком вне его власти, и потому не вмешивался, если Чон сам того не пожелает. — Чимин-а, я так рад тебя увидеть, — совершенно искренне сверкнул улыбкой Хосок. Чимин приобнял Хосока и, отодвинувшись, слегка присвистнул: — Чьи сердца ты собрался сегодня покорять? Выглядишь как звезда, — парень восхищенно оглядывал Чона с головы до пят. — Тебе нечего переживать, — отмахнулся смешливо Хосок, — сердце Тэхена твое без остатка. — В этом я не сомневаюсь, — Чимин игриво смахнул челку пальцами и рассмеялся. — Где он, кстати? — Хосок осмотрелся по сторонам, но искомое лицо не заметил. — У него какой-то звонок от представителя японского филиала, так что, думаю, скрылся в каком-нибудь тихом уголке, — пожал плечами Чимин. Ким Тэхен симпатизировал Хосоку не меньше Пак Чимина за свой необычный подход к делам. Он был слегка не от мира сего, и временами выдавал странные фразы в духе «Мне ангелы нашептали», но это ничуть не умаляло влияния его харизмы. К великому счастью Хосока, Тэхен и Тэпен крутились в разных сферах, и потому по работе едва пересекались, тем самым позволяя Чону продолжать думать, что у Тэпена в окружении одни только крысы. Чимин ловко перехватил бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и, сделав глоток, не преминул тут же добавить: — Какая задница, ты только глянь, — хихикнул Пак. Хосок, закатив глаза, все же обратил свое внимание на предмет обсуждения, но тут же вернулся к Чимину. — Наверное, — он пожал плечами и стал искать взглядом официанта с безалкогольными напитками. Последнее время он совсем перестал пить. Когда жизнь итак едва находится под твоим контролем, не хочется терять те крупицы власти, что еще пока находятся в твоих руках. — Иногда мне кажется, что из-за Тэпена ты совсем не видишь других людей, как будто их не существует, — Чимин тяжело вздохнул, прежде чем сделать очередной глоток. Ты даже не представляешь, насколько прав, подумал Хосок. Но истина крылась не в отсутствии интереса к другим людям, а в тотальной апатии. Тот мир, в котором существовал Хосок вот уже пять лет, был таким бесцветным, что парень перестал на него реагировать в принципе. Он закрывал глаза перед сном и просыпался утром с одной единственной мыслью: «Когда уже все это закончится?». Он много раз пытался покончить с собой. Были и таблетки, и перерезанные вены. Однажды он даже чуть не спрыгнул с балкона высотки во время одного из таких раутов. Но глаза, неустанно следящие за ним, за каждым его движением, каждым вздохом, никогда не закрывались. Хосок был благодарен всем богам, что хотя бы его мысли Тэпен прочитать не мог. — Хён, — Чимин коснулся его запястья, обращая на себя внимание, — Все хорошо? Хосок и сам не заметил, как выпал из диалога, погрузившись в свои мысли. Раньше он себе подобного не позволял. Если Тэпен заметит, ему точно несдобровать. — Просто задумался, прости, — неловко рассмеялся Хосок, потирая шею. Строить из себя простака он научился блестяще. Всегда делай вид, что не понимаешь, о чем речь, что слушал вполуха, отвлекшись на ерунду, что тебя вообще не волнует ничего сложнее шмоток и вкусного ужина. Словно красивая кукла, которую везде таскают за собой на радость окружающим, не более того. Однако по лицу Чимина стало заметно, что он не верит этой отговорке. Но продолжать тему он все же не стал. Они переключились на обсуждение разных несущественных деталей и событий. Хотя, говорил, скорее Чимин. Хосок же с интересом слушал, как живут люди, не ограниченные строгими правилами и не отгороженные от мира высоким забором и полным комплектом охраны. Истории друга были для Чона окном в ту жизнь, о которой он мечтал уже много лет, и он, как губка, поглощал каждое слово, каждую деталь, что давал ему Чимин, даже если они были глупыми и бесполезными для других. — Вот ты где! Тэхен появился буквально из ниоткуда, обнимая Чимина со спины и упираясь подбородком тому в плечо. Тэхен всегда ходил примерно в одинаковых костюмах песочного цвета, отдающих винтажем, и Хосоку стало даже любопытно, носит ли тот вообще такую простую вещь как джинсы, например. — Привет, Хоби, — улыбнулся Тэхен, все еще не выпуская Чимина из объятий. У Хосока кольнуло в сердце. Осталось так мало людей, кто зовет его по этой кличке из далекого прошлого, и потому она всегда вызывала в нем неконтролируемый приступ ностальгии. — Здравствуй, — Хосок кивнул, возвращая вежливую полуулыбку в ответ. — Что обсуждаете? — Ким все же отлип от своей второй половинки, и теперь стоял с ними рядом, образовывая круг. — Чимин рассказывал про вашу чудную поездку на Гавайи, — не снимая своей маски, продолжал Чон. Видя взаимоотношения Чимина и Тэхена, Хосоку сложно было оставаться беспристрастным. Он завидовал людям, которые искренне любят друг другу, которые наслаждаются совместным временем. Он никогда не знал, каково это. — Если вы с Тэпеном еще не ездили, обязательно попроси его свозить тебя. Там волшебно, — мечтательно вскинул взгляд Тэхен. — Хорошо, — Хосок непроизвольно хихикнул с реакции Кима. — Куда свозить? — послышалось за спиной Чона. То, что Хосок умудрился не закричать от испуга и даже не вздрогнуть, можно назвать чудом, не иначе. Рука Тэпена моментально улеглась на его талию, не оставляя между ними никакого пространства. Хосока бросило в жар, и он надеялся, что никто этого не заметит. Нельзя подавать виду, если не хочешь проблем. — Мы предлагаем Хосоку съездить отдохнуть, а то он выглядит уставшим последнее время, — Чимин звучал непринужденно. Хосок всеми силами старался выглядеть расслабленным, чтобы Тэхен и Чимин прекратили кидать эти озадаченные взгляды, подливая тем самым масла в огонь. — Правда? — Тэпен пальцами взял Хосока за подбородок и внимательно посмотрел на его лицо, — Солнце, куда хочешь поехать? От этой издевки у Хосока скрутило все внутренности. Тэпен отправит его только на тот свет — им обоим это известно, но какое же удовольствие доставляло этому ублюдку играть на публику, строя из себя заботливого бойфренда. Вот только для Хосока это общение было сродни хождению по льду: любое неосторожно брошенное слово может обернуться впоследствии кошмаром. Но самое ужасное, что правильность ответов определял Тэпен по какой-то одному ему известной логике, и ее нельзя было выучить, под нее невозможно было подстроиться. Поэтому Хосок старался выбирать самую безопасную тактику — молчать как можно больше. Меньше ответов — меньше шансов ошибиться. Однако Тэпен не был дураком, и потому часто ставил Хосока в ситуации, подобной этой: здесь промолчать не получится. Он наслаждался, видя, как глаза Хосока стекленеют, пока тот судорожно пытается подобрать нужные слова. — С тобой везде хорошо, — выбора не было, и Чон выдавил из себя самое нейтральное. — Мне тоже, солнце, — с этими словами Тэпен нежно коснулся его лба губами и улыбнулся паре напротив, — А вы что рекомендуете? Тэпен продолжил участвовать в разговоре как ни в чем не бывало, крепко вцепившись в талию Хосока и полностью лишив его тех крупиц свободы, что достались ему на этом рауте. Сам Чон, не смея даже лишний раз вздохнуть, тряпичной куклой оставался рядом со своим хозяином. Он продолжал улыбаться, но не смог выдать больше ни слова в присутствии Тэпена. Когда они покидали раут, Тэпен мертвой хваткой вцепился в ладонь Хосока и едва ли не затолкал его в Мерседес. Как только Чон оказался в салоне, он уже мысленно готов был к худшему, но Тэпен захлопнул и дверь и, едва они тронулись с места, шумно выдохнул через нос. — Завтра поедешь в спа-салон, — голос мужчины звучал как сталь. Хосок непонимающим взглядом уставился на него. Он, как рыба, открывал и закрывал рот, но так ничего не сказал. — Ты и правда выглядишь измотанным. Тебе нужно привести себя в порядок, солнце, — выражение лица Тэпена заметно смягчилось. Но такое поведение сбивало с толку Хосока еще больше. Когда тебя все время бьют палкой, а потом резко протягивают конфету, вряд ли ты осмелишься ее взять. А вдруг не возьмешь, и ударят за это? Сплошная головоломка. Чон кивнул, не перестав вжиматься в сиденье. Тэпен протянул руку, пальцами очерчивая черты лица Чона, и приблизился к нему. — Поговори со мной, — тихо попросил он, коротко целуя парня, — я так люблю твой голос, твой смех. Но Чон не мог ответить. Жизнь на постоянных американских горках их отношений вымотала его. Его сил хватило только на то, чтобы схватиться за лацканы пиджака Тэпена и поцеловать его. Снова молча. Даже если ты убьешь меня, позволь мне насладиться человеческим теплом напоследок, подумал Хосок. Обними меня, утешь меня, избавь меня от боли, что ты сам мне причинил. Тэпен углубил поцелуй, врываясь языком в рот Хосока и срывая тяжелые горячие вздохи с губ парня. Одной рукой Тэпен все еще нежно поглаживал его шею, пока вторая, скользя вниз по стройному телу, не добралась, наконец, до бедра и силой сжала его. Когда Чон почувствовал, что автомобиль остановился, он открыл глаза и увидел, что они приехали домой. Тэпен вытянул Хосока из машины и повел до входа, продолжая жадно целовать его по пути. Едва дверь за ними захлопнулась, мужчина снял пиджак с Чона, покрывая поцелуями его шею, и, схватив его за бедра, поднял на руки, заставив парня ногами обхватить его талию, чтобы не упасть. Так они добрались до спальни. Хосок не сделал за вечер ни глотка алкоголя, но сейчас он находился в таком головокружительном состоянии, что едва соображал, что происходит. Он и не хотел ничего понимать. Он лишь хотел чувствовать себя любимым хотя бы раз. Эти руки, блуждающие по его телу, поцелуи, покрывающие его грудь, живот, бедра — они никогда не были ласковыми. Они всегда оставляли синяки и шрамы. Когда Тэпен начал двигаться, медленно ускоряя темп, из глаз Хосока потекли слезы. Парень быстро смахнул их, но никак не мог перестать плакать. — Солнце, что такое? Тебе больно? — остановился мужчина. — Нет, нет, нет, — словно в бреду шептал Хосок, качая головой. Нет, не надо быть добрым. Не обманывай меня. Прекрати. Это все ложь. Голова Хосока готова была взорваться от навязчивых мыслей. У него началась истерика. Он не мог перестать рыдать. Он никогда не рыдал при Тэпене. Ни разу. — Тише, тише, — продолжал успокаивать Тэпен. Мужчина вышел из Хосока, резво снял презерватив и улегся рядом, прижимая к себе рыдающего навзрыд парня. Поняв, что быстро это не пройдет, Тэпен укрыл их обоих одеялом. Он гладил Чона по волосам, шепча слова утешения до тех пор, пока тело парня, наконец, не расслабилось, и он не провалился в сон.

***

Чимин лежал на кровати в объятиях уже засыпающего Тэхена. Парень никак не мог выбросить из головы увиденное ранее, поэтому продолжал себя тревожить этим и по пути домой, и весь оставшийся вечер, и даже сейчас. Он бросил взгляд на лунный диск за окном, собираясь с мыслями, после чего все же решил спросить. — Тэ? — негромко позвал парень на случай, если тот уже спит. — М? — вибрация от этого звука отдалась в спине Чимина. — Тебе не кажется, что с Хосоком что-то не так? Повисло молчание, и Чимин уже решил, что Тэхен все-таки уснул, но тот все же ответил. — Он боится его, — это однозначно было утверждение. Чимин повернулся лицом к Тэхену, все еще находясь в кольце его рук. — Как думаешь, что происходит? — Чимин сосредоточенно разглядывал лицо парня. — Думаю, что он его бьет, а может, и чего похуже, — Ким продолжал лежать с закрытыми глазами. — И ты так спокойно об этом говоришь? Он мой друг, — прошипел Пак, слабо ударяя того в бок. — Нет, я уже попросил у Нама покопаться в их делах, — Тэхен все же распахнул веки, устало обводя взглядом парня, — Но Ким Тэпен — птица высокого полета, и мы все рискуем оказаться в заднице, если попадемся. — Да я ему глотку перегрызу, если он обижает Хоби-хёна. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Тэхен, — но прибереги свои милые зубки, пока Намджун что-нибудь не найдет. На этих словах веки Тэхена снова сомкнулись. В ответ Чимин только закатил глаза, но теперь, заметно расслабившись, он уже смог уснуть, устроившись поудобнее в заботливых руках любимого человека.

***

— Ты можешь хотя бы во время обеда не заниматься рабочими вопросами? Меня уже блевать тянет от твоего полицейского дерьма, — скривился Юнги, раскрывая бумагу, в которую был завернут бургер. — Это не совсем работа — так, просьба друга, — пожал плечами в ответ Намджун. Он притащил с собой ноутбук в кафе и специально сел спиной к стене, чтобы никакие любопытные глаза не увидели чего лишнего, пока он пытается найти информацию. — У тебя есть друзья? — притворно изумился Юнги. — Ха-ха, — с явным сарказмом парировал Намджун, — в отличие от тебя, да. Закатив глаза, Юнги стал жевать свой бургер. Но, как нам всем известно, любопытство кошку сгубило, поэтому уже через тридцать секунд Намджун, посмотрев на друга поверх ноутбука, начал: — Давай, что ты хочешь знать? — тяжело вздохнул он. — Кто сказал, что мне интересно? — Юнги буднично стал жевать картошку, не выказывая особого внимания Намджуну. — Ты сейчас картошку в газировку макнул. — Ну ладно, возможно, самую малость мне интересно, — сдался, наконец, парень, — Так что за друг и что там за дело? — Ким Тэхен, — Намджун тоже взял несколько долек картошки и отправил в рот. — Чего? — Юнги подавился и стал откашливаться. Казалось, глаза всех посетителей и персонала кафе были устремлены только на них двоих. Намджун порозовел от смущения, втягивая голову в плечи. Надеюсь, вы быстро отвлечетесь на какую-нибудь ерунду, подумал он. — И давно ты у нас играешь в подружки с главой «VArt»? Этот чувак владеет чуть ли не всеми галереями страны, — Юнги изо всех сил старался не повышать голос, поэтому больше походил сейчас на шипящего кота. — Мы познакомились с ним несколько лет назад на одной из выставок. Разговорились о современном искусстве, и он показался мне тогда довольно приятным парнем, чтобы периодически поддерживать связь, — Намджун вернулся к своему занятию, листая страницы и щелкая мышкой, пока рассказывал все это своему другу. — Допустим, — Юнги прожевал еще несколько ломтиков картошки, — Но что ему могло понадобиться от тебя? Ты следователь, а не частный детектив. — Есть один парень, — Намджун достал мобильный и быстро нашел фото, что скинул ему Тэхен, — Чон Хосок. Он находится под крылом Ким Тэпена, владельца… — BFC, — ошеломленно закончил за парня Юнги. Намджун кивнул в ответ и, убрав мобильный обратно, продолжил. — Он подозревает, что в их отношениях не все гладко, и жизнь Чона может быть под угрозой. Но Ким Тэпена голыми руками не возьмешь, поэтому Тэхен хочет действовать в обход. Юнги был согласен с логикой этого парня, но он четко понимал одно: если кто-то облажается, полетят головы всех подряд. Ким Тэпен не из тех людей, кто руководствуется логикой. Как правило, он действует под властью инстинктов и жаждой выживания. Ни для кого не секрет, что руки этого богача запачканы кровью по самый локоть, но никто ничего не мог доказать. Попытаться найти на него компромат — одно дело, а вот решить его использовать — сродни самоубийству. Юнги было все равно на Тэхена и его заморочки, но он искренне беспокоился за Намджуна, ведь того может не спасти даже шкура полицейского. — Не делай такой скорбный вид, никто пока не умер, — усмехнулся Намджун. — Иди ты, — отмахнулся Мин, — Уже что-то нашел? — Скорее нет, чем да. Я даже не совсем понимаю, как они вообще пересеклись пять лет назад, — Ким сосредоточенно изучал ноутбук, потирая лоб пальцами, — Никаких общих контактов, абсолютно разные социальные статусы. — Деньги, — ровным тоном объяснил все Юнги. Намджун поначалу замешкался, не понимая, к чему ведет друг, но буквально через несколько секунд его лицо засияло светом озарения. — И какой из тебя коп, если ты до такой простой штуки не можешь дойти сам? — закатил глаза Юнги, откидываясь на стуле и скрещивая руки. — Тоже тебя люблю, — Намджун отправил Юнги воздушный поцелуй и легко рассмеялся, когда тот скривился в ответ. — Кстати, как дела с работой? — Намджун съел еще несколько ломтиков уже остывшей картошки. Юнги облокотился на стол и, подперев голову ладонью, скучающим тоном ответил: — Я на фрилансе. Намджун остановился и, резко выпрямившись, с недоумением уставился на парня. — Ты повар. О каком, к черту, фрилансе идет речь? — Я ищу себя, — теряя терпение, развел руками старший. Он уже два месяца бездельничал и плевал в потолок из-за тотального нежелания заниматься тем, что у него получается лучше всего. Несмотря на то, что у Юнги была довольно реальная мотивация к получению заработка в виде четырехлетнего брата, оставшегося на его попечении, парень все еще не мог заставить себя снова взять в руки нож. Юнги был не просто талантливым поваром — он был звездой мишленовских ресторанов, ради чьих блюд люди готовы были бронировать столики за много недель до назначенной даты. Но в один из вечеров он не смог ответить на звонок матери из-за чрезмерной загруженности ресторана. Он узнал, что она умерла в одиночестве, мучаясь от боли, пока он выкладывал ребрышки на тарелку для очередного богача. — Знаешь что, я нашел тебе работу. Поблагодаришь меня потом, — с этими словами Намджун развернул ноутбук экраном к Юнги. Парень пробежался глазами по объявлению, и тут же обратил на друга взгляд, в котором четко читалось: «Ты, должно быть, издеваешься?». Намджун это понял без слов и покачал головой. Он вернул ноутбук в прежнее положение и широко улыбнулся: — Только представь. Ты заработаешь неплохие деньги, раздобудешь мне информацию и пообщаешься с красавчиком. — Если из-за общения с этим, как ты говоришь, красавчиком, — выделил Юнги кавычками последнее слово, — мне светит дырка в башке и обочина где-то за городом, то я предпочитаю воздержаться от столь щедрого предложения. Будто бы убеждая самого себя отгородиться от этих мыслей и даже не рассматривать такой вариант, Юнги тряхнул головой. Намджун готов был уцепиться за любую возможность выслужиться перед Кимом, но Юнги это было совершенно ни к чему. Он прекрасно жил в своем забвении, где его никто не тревожил. И ему искренне хотелось продолжать это и дальше. — Ты можешь даже не общаться с Чоном. Просто поработай там и расскажи, как обстановка в доме. Прошу тебя, это единственный шанс, — Намджун сложил ладони в молитвенном жесте и стал давить на жалость. — Ты, блядь, коп, Джун. Какого хрена ты просто не завалишься туда с удостоверением? — Юнги продолжал упираться всеми руками и ногами. — Во-первых, они имеют полное право не пустить меня в дом, — вытянув палец, стал перечислять парень, — а во-вторых, иногда полезно оставаться инкогнито. Если я сразу скажу, что из полиции, это, скорее всего, настроит Кима против меня. Юнги стал взвешивать для себя все плюсы и минусы предложения, отчаянно надеясь, что последних окажется больше, и он, прикрываясь этой аргументацией, сможет отказать другу. Но кого он пытался обмануть? Здесь даже дураку будет понятно, что парень ничем не рискует, если будет держать рот на замке и не будет лезть не в свои дела. — Ну, хорошо, — вздохнул Юнги, сдаваясь. — Отлично, я как раз уже кинул твое резюме, — широко улыбаясь, ответил Намджун. — Ты что сделал? — не поверил своим ушам Юнги. — Да брось, мы дружим с пеленок. Я сразу знал, что ты согласишься. Будем честны, Юнги и правда находился не в тех обстоятельствах, где он мог отказаться. Оставаться без работы еще дольше грозило ему большими проблемами с питанием и жильем. Те деньги, что остались после оплаты больничных счетов матери, таяли быстрее, чем снег на весеннем солнце, поэтому откладывать и дальше — не самый разумный выбор. — Что ты хочешь знать? — Юнги приготовился внимательно слушать и запоминать все, что скажет ему друг.

***

Хосок проснулся, поежившись от прохлады. Солнце еще не успело подняться так высоко, и невесомый сквозняк, скользивший в комнату из открытой балконной двери, был полон утренней свежести. Парень привык просыпаться один, впрочем, как и засыпать. Поэтому, открыв глаза и увидев пустую подушку рядом с собой, он не был удивлен. Парень повернулся на спину и, широко раскинув ноги и руки в стороны, он стал вспоминать все события вчерашнего вечера. Сейчас, когда пелена отчаяния спала с глаз, он смог увидеть все кристально четко. Пальцы непроизвольно коснулись его губ и скользнули дальше по лицу, где вчера Тэпен оставлял свои поцелуи, а после — безвольно приземлились обратно на простынь. На душе не просто скребли кошки — там образовалась черная дыра, поглотившая все плохое и хорошее, что происходило с ним за всю жизнь. Хосока накрыла такая волна отвращения и злости по отношению к себе, что его замутило. Парень быстро вскочил на ноги и побежал к унитазу, где в ту же секунду выдал ему все содержимое своего желудка. Обессиленно сползая на пол, он прислонился затылком к холодному мрамору стены и прикрыл глаза. Не проходило ни дня, чтобы он не думал о смерти. Каждый раз он представлял себе, каково это: ничего не чувствовать, ни о чем не беспокоиться, быть просто воспоминанием, и не больше. И такие момент эти мысли казались ему настоящим спасением, словно оазис посреди обжигающей пустыни. Представлять мир, в котором его не существует, стало для него чем-то обыденным, сродни мысли о том, что будешь готовить на ужин. Вот и сейчас Хосок, дополз до душа, включил ледяную воду и просто сел на кафель, обняв коленки. Слезы текли из глаз водопадом, мгновенно исчезая в потоке воды, который также заглушал его тихие всхлипы. Он достоин смерти, и ничего больше. Однажды он совершил ошибку, за которую расплачивается по сей день. Сколько еще это продлится? Или же вопрос в том, сколько еще он сможет выдержать? Уйдя с головой в самоистязание, Хосок и не заметил, что зашла Минни, которая уже отключила воду, и теперь в спешке укрывала его большим пушистым полотенцем в надежде хоть немного согреть. — Господин, посмотрите на меня, — она кончиками пальцев держала его лицо, пытаясь заглянуть в глаза. Но Хосок не мог сфокусировать свое зрение. Его глаза, словно два стеклянных камушка блестели на лице, не двигаясь ни на йоту. Парень нащупал ледяными пальцами ладонь Минни, после чего привалился к ней и потерял сознание. Обученная тому, как правильно действовать в подобных ситуациях, Минни, однако, совершенно растерялась. Она крепко обхватила тело Чона и, прижимая к себе, стала раскачиваться с ним туда-сюда. За последнее время Хосок заметно потерял в весе, и теперь казался девушке подозрительно легким для своего роста. Но, несмотря на это, она, при своих миниатюрных параметрах, все еще была не в состоянии поднять его или хотя бы дотащить до кровати, не собрав по пути все углы и предметы.

***

Юнги все еще делал вид, что не заблудился. Сейчас его куда больше беспокоили другие вопросы. Например, какого хрена этот особняк такой огромный, и почему охране настолько плевать на парня, едва ступившего за порог. У них что, вся безопасность ограничивается внешним периметром? Или Ким Тэпен любит жить с ощущением легкой опасности за спиной? Парень медленно прогуливался по коридору, мысленно запоминая для себя расположения тех или иных комнат. По крайней мере, он считал, что эта информация не будет бесполезной лично для него. Дом был отделан в довольно современном стиле, и поэтому даже картины на стенах были абстрактными, странными, слишком уж модернистскими. Юнги никогда не причислял себя к ценителям искусства, в отличие от того же Намджуна, но такое творчество его абсолютно не впечатляло. — Что ж, спасибо, что без вензелей и золотого убранства, — пожал плечами Юнги, бурча себе под нос. Его на удивление легко взяли на эту работу, едва взглянув резюме. На собеседовании он и двух слов связать не успел, как ему протянули готовый контракт, в котором не хватало только его подписи. Разумеется, ему также сообщили о необходимости подписать соглашение о не разглашении любой информации, полученной в стенах этого дома. Юнги и бровью не повел, выводя свою подпись на листе. Что-что, а врать он умел искусно. Юнги дошел почти до конца коридора, когда прям перед его носом распахнулась дверь, и оттуда показалась красивая блондинка в костюме, покрытом мокрыми пятнами тут и там. — А вы кто? — насторожилась поначалу девушка. — Я… — не успел Юнги больше ничего добавить, как его прервали, схватив за руку. — Впрочем, неважно. Помогите мне донести господина до кровати, ему стало плохо, — стала тараторить девушка, пока тащила Юнги к ванной комнате. Как только они зашли в ванную комнату, Юнги невольно замер на пороге. Хосок лежал на полу, прикрытый кое-как полотенцем, пока с его мокрой челки капала вода на лицо и пол. Он выглядел таким умиротворенным и в то же время немного мертвым. — Он жив? — первое, что спросил Мин, делая неуверенные шаги в сторону Чона. Минни уже опустилась рядом с парнем на колени. Было заметно, как она старается поддерживать образ профессионала и держать себя в руках, но едва справляется с переживаниями. Ей определенно был симпатичен этот парень. Может, она с ним спит, почему-то подумал про себя Юнги, пока опускался рядом с ними и стал прикидывать в голове, как легче всего донести парня до кровати. Едва тело Чона оторвалось от земли, Юнги невольно присвистнул: парень ничего не весил при таком росте. Как ему это удавалось, не потеряв привлекательности тела — загадка Сфинкса, не меньше. Под чутким руководством девушки, Мин донес Хосока до кровати и уложил на подушки. Он не успел и шага сделать, как Минни повернулась к нему: — Спасибо, вы свободны. Она, слово заботливая мать волчица, загородила собою Чона от посторонних глаз, не позволив Юнги и слова вставить. Он только кивнул и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Напоследок он все же пытался мимолетно поймать взглядом хотя бы движение руки со стороны молодого господина, но тут же напоролся на острие глаз Минни и решил оставить эту затею. Он здесь не для того, чтобы оказаться потом где-то в канаве. Он ради работы. Ради работы. Только ради нее. Кстати, что стало с предыдущим поваром? Отдыхает на дне морском? Хотелось бы верить, что нет. Может, стоило упомянуть в резюме, что у меня морская болезнь? Размышляя об этом, Юнги и сам не заметил, как добрался до кухни — его нынешнего места работы. По факту, он должен был уже приступить к работе, но Ким Тэпен как всегда исчез из поля зрения, а Чон Хосоку пока что не до еды. Именно поэтому Юнги слонялся по дому, как брошенный щенок, и приставал ко всем вокруг. Он бы и рад был забиться в какой-нибудь темный угол, послушать музыку или просто вздремнуть, но всегда был шанс напороться на злого начальника. — О, ты, должно быть, Мин Юнги, наш новый повар, — Юнги повернулся на незнакомый голос. Перед ним стоял высокий мужчина в черном костюме, сидящем идеально, будто вторая кожа, и с уложенными назад волосами, так что в его ухе можно было заметить наушник от рации. Его лицо все еще сохранило мальчишечьи черты, но мелкие мимические морщинки говорили о том, что он старше Юнги и, возможно, даже больше, чем тот думает. — Именно так, сэр, — поклонился в приветствии Юнги. — Прости, что бросили тебя тут одного, сегодня какая-то суматоха с самого утра, — вежливо улыбнулся незнакомец, — я, кстати, Ли Донук, руководитель местной службы безопасности. Обычно интервью новичков проводят совместно со мной, но наш господин неожиданно решил сорваться прочь из дома, и мне нужно было скоординировать людей. — Ничего страшного, сэр. Дом выглядит очень хорошо, и я приятно провел время. Донук окинул взглядом Юнги, видимо, мысленно оценивая того не предмет сильных и слабых сторон. Он выглядел добродушным типом, но такие обычно бьют ножом между ребер, не моргнув глазом. Юнги знал, что с этим человеком стоит быть осторожным — он явно не просто так залез на верхушку местных воротил. — Итак, давай я немного расскажу тебе про обязанности, — Донук двинулся с места, терпеливо ожидая, пока Юнги последует за ним. Он провел для парня что-то вроде экскурсии, параллельно рассказывая, что можно делать в доме и от чего лучше воздержаться. Пока нет обязанностей, можно хоть курить на улице. Да и в целом, передвижение по дому было свободным, и никем особо не контролировалось. Существовал запрет только на хозяйскую спальню. Официально, туда могла входить только Минни, правая рука господина Чона. Все называли ее должность так, но на самом деле в ее обязанности входило столько всего, что никто не имел четкого представления, что на самом деле у нее была за должность. Но если оставить бюрократические моменты, Минни была отличным сотрудником, и Хосок ее обожал. Только она могла позволить себе фамильярничать с господином, не боясь наказания со стороны Ким Тэпена. Поговаривали из-за этого даже, что они родня, хоть и не самая близкая. На деле это была чушь. — Насколько я успел заметить, господин Ким часто отсутствует дома? — невзначай начал выуживать информацию Юнги. — Вообще, да, — кивнул мужчина, — постоянно дома присутствует только господин Чон, поэтому считай, что готовить будешь для него. — Могу ли я где-то ознакомиться с вкусовыми привычками господина? Воспоминание о худом теле Чон Хосока непроизвольно всплыло в голове Юнги, и он тряхнул головой, стараясь отогнать своих внутренних демонов подальше. Не время для этого. Он должен задержаться на этой работе любой ценой, ему нельзя фривольничать. — Не уверен, что кто-либо вообще с ними знаком. Господин ест довольно редко и очень мало. Говорят, это издержки его прошлой небогатой жизни, но сам я не знаю. — Прошлый повар, наверное, намучился, — усмехнулся Юнги. Вместо ответа в губах мужчины появилась улыбка, которая довольно четко сообщила Юнги, что они не будут обсуждать предыдущего повара. Парень решил, что его шутки про печальную судьбу этого человека вполне могли оказаться вовсе не шутками. И как-то не слишком ему прельщала перспектива стать следующей байкой этого места.