Доказательство

Сказать, что Намджун занимался работой всегда — ничего не сказать. Во время приемов пищи он сидел с ноутбуком, перед сном в кровати — с бумагами. Даже походы в туалет растягивались, пока он листал на смартфоне нужную информацию. Живи он с кем-нибудь, его бы упрекали за подобный образ жизни гораздо чаще, но он холост еще с далеких школьных времен, потому что работа — превыше всего. Каждый раз, когда девушки или парни ставили ему ультиматум, он ни разу не сделал правильного, по их мнению, выбора. И да, Намджун был бисексуален, из-за чего одно время они с Юнги, его другом еще с детства, не общались, ведь Ким был довольно стеснительным мальчиком, который слишком переживал о том, что подумают близкие. Но Юнги был не дурак. Он довольно быстро все понял сам и, выдав, как есть, Намджуну, что он сам заглядывается на мальчишек, заработал себе в лице того самого преданного друга по сей день. Так вот, о чем мы. В очередной раз, Намджун сидит в обнимку с ноутбуком и стаканом кофе в какой-то зачуханной кафешке, пока напротив него в немом ожидании устроились Ким Тэхен и Пак Чимин. Оба парня так переживали, что каке-нибудь СМИ застукают их за столь неприглядным занятием, что решили замаскироваться, но в процессе слишком уж увлеклись. Им определенно стоило остановиться на очках дурацких и неподходящих их лицам форм. Но не тут-то было. На Тэхене нелепый балахон и кепка «I Love NY» (какой сумасшедший такое вообще сейчас носит?), Чимин повязал на голову аляпистый платок с розами, что в сочетании с его огромным бомбером веселило Намджуна неимоверно. Каждый раз, когда он бросал на них взгляд, его так сильно пробивало на приступы смеха, что он и двух слов связать не мог, не заржав в голос. — Понятно, — Чимина это все же достало, и он хлопнул по столу, — Нам здесь ловить нечего. Я сам все разузнаю. Пойдем отсюда. Едва Чимин, легко поднявшись, стал поворачиваться в сторону выхода, Намджун изменился в лице. Он резко нацепил маску серьезного копа, а может, то были его реальные эмоции. Несмотря на весь тот сюр, что происходил за этим столом в настоящий момент, дело пахло жареным. — Не лезьте в это, — без толики сомнения выдал Намджун. Его сосредоточенный вид говорил о многом, и то тревожило Чимина, поэтому он уселся на место. Несложно было догадаться, что его друг не по своей воле находится рядом с этим психопатом, но когда полицейский говорит вам держаться подальше от них, становится действительно не по себе. Неужели Хосоку угрожает реальная опасность? Знает ли он сам, на что подписался? — Он мой друг, — очень тихо, но твердо сказал Чимин, вперив глаза в стакан кофе на столе. Тэхен без лишних слов выловил своей рукой его ладонь под столом и сплел их пальцы вместе, позволяя Чимину оставаться в здравом рассудке. — Ты не понимаешь, Чим, — начал Намджун. — Нет, это ты не понимаешь, — глаза Пака прожгли полицейского насквозь, — что бы с ним ни происходило, он этого не заслужил. Хосок-хён — самый искренний и добрый человек, которого я знаю. Мы должны ему помочь, — голос парня задрожал на последних словах. Его взгляд заслонили слезы, которые он тут же свирепо стер свободной ладонью, не выпуская из другой — руки Тэхена, а лишь крепче сжимая ее. — Мне ничего не удалось найти на Чон Хосока, — честно признался Намджун. Он тяжело вздохнул, потирая виски. Чимин с Тэхеном только молча переглядывались, пытаясь догадаться, что тот имел в виду и насколько это плохо. А судя по лицу полицейского, все было более чем хреново. — Он родился в Кванджу. День рождения — 18 февраля, и ему сейчас 25 лет. По сути, это все, что есть, — осторожно, словно прощупывая почву стал объяснять Намджун. — И это значит, что… — Тэхен уже понял о чем речь, но кто-то должен был это озвучить. Намджун сглотнул, пытаясь дышать как можно ровнее. Его стала колотить мелкая дрожь от необходимости произносить следующие слова: — Ким Тэпен стер его личность, Перед глазами Чимина стояло лицо Чон Хосока, который широко улыбался, отчего его губы походили на сердечко, а сам он сиял в этот момент, как теплое весеннее солнце. Хосок, который всегда поддерживал его и внимательно выслушивал. Хосок, который боялся насекомых, но обожал собак и мог одним своим присутствием успокоить даже разъяренную овчарку. Этот самый Чон Хосок на самом деле не существовал. Тэхен обессиленно откинулся на спинку. Все оказалось намного хуже, чем он себе представлял. — Осталась только запись о его рождении. Больше ничего нет: ни медицинских карт, ни счетов на оплату, даже имя матери не раздобыть, — Намджун всплеснул руками, чуть не опрокинув свой стакан с кофе. — Он полностью в его власти, — Чимин, казалось, покинул это помещение и бродил теперь где-то на задворках собственного сознания. Когда твоя жизнь полностью зависит от воли одного-единственного человека, становится абсолютно ясно, почему ты не реагируешь больше ни на что. Одно слово, один жест, что ему не понравится, — и твоя жизнь под угрозой. Но Хосок не был дураком и охотником за легкими деньгами ради развлечения, он точно пошел на этой из-за чего-то стоящего. — Вопрос еще, знает ли Хосок, что документально он не существует? — Тэхен нахмурился, задумавшись об этом. — Сомневаюсь. Скорее всего, Тэпен бережет эту информацию как козырь на черный день, — пожал плечами Намджун. — Хорошо, а что известно на самого Кима? — Чимин все же вернулся с небес на землю. Намджун несколько раз щелкнул мышкой, пока искал нужный файл на ноутбуке. Он хотел бы похвастаться, что информации — вагон и маленькая тележка, да только это в большинстве своем была бесполезная куча хлама. Плюс быть знаменитым: легко скрывать что-то действительно важное за потоком всякой бессмыслицы. — На момент их встречи с Хосоком пять лет назад он уже был на том уровне, что мы наблюдаем сейчас. Гений, миллиардер, филантроп, бла-бла-бла, — Намджун листал файл в попытках найти хоть что-то интересное, — О, а вот на это я не обратил внимание ранее. — Что там? — одновременно спросили парни, подавшись вперед. — Он сделал пожертвование больнице. Здесь, в Сеуле. Как раз около пяти лет назад. Причем, больше пожертвований подобного рода за ним замечено не было за все время карьеры. Все трое на мгновение притихли, переваривая полученную информацию. Это мог быть конец в воду, или же неограненный алмаз — нужно только потратить время и проверить.

***

— Ты прикалываешься? — прошипел в трубку Юнги. Он оглянулся по сторонам, надеясь, что за ним никто не наблюдает. Не хотелось бы лишиться работы, едва ее заполучив. Юнги ожидал, что это будет халтура, но такой уровень безделья превзошел все его ожидания. По сути, он должен был готовить только для двоих, но Тэпен был в постоянных разъездах, и за неделю Юнги встретил его ровно ноль раз. Правда, столько же раз он видел и Хосока, не смотря на то, что тот находился дома 24/7. Юнги замечал присутствие парня в доме только по исчезающим время от времени продуктам в холодильнике. Тогда он начал готовить разные перекусы, которые будут довольно питательными без наличия полноценных приемов пищи. Когда те стали исчезать из холодильника, парень улыбнулся сам себе, довольный своим планом. Звонок Намджуна оказался ведром ледяной воды, опрокинутым на голову. Юнги весь съежился, выбегая на улицу, подальше от посторонних глаз и ушей, и скрываясь за углом. Он ожидал, что Намджун попросит что-нибудь взамен своего щедрого предложения, но где-то в глубине души Юнги продолжал надеяться, что они разберутся без его помощи. То был слишком оптимистичный Юнги. — У Кима что-то есть на Хосока. Мы не можем это выяснить окольными путями, — начал аргументировать свою просьбу Намджун. Возможно, с его стороны это звучало довольно логично, но для Юнги все эти слова были одним сплошным потоком сознания, и он стоял под зонтом. Он видел, как эти слова разбиваются об землю и собираются в огромные лужи, но сам он был под защитой и выходить из-под укрытия не спешил. — Я с ним вообще не общаюсь, — оборвал тираду друга парень, — ни разу за эту неделю не видел. Он вообще из комнаты не выбирается. Это раздосадовало его даже больше, чем ожидалось. Юнги прошелся пятерней по волосам, обращая взгляд наверх. Его глаза уперлись в окно, за которым отчетливо виднелся чей-то силуэт, но расстояние было слишком большим, чтобы парень смог различить человека. — Придумай что-нибудь. Этот парень в полной заднице, ему уже нечего терять, — друг на том конце стал звучать уже обреченно. — Погоди, ты о чем? — нахмурился Юнги, отвлекаясь от окна. Когда он вновь посмотрел наверх, там уже никого не было. Странное чувство овладело им. А не привиделось ли ему вообще? Может, там никто и не стоял — просто тень упала? — Я тебе лично все объясню. Это разговор не для телефона, — с этими словами Ким сбросил звонок. Юнги все еще стоял, прижав мобильный к уху, пытаясь оцифровать для себя полученную информацию. Он видел Хосока лишь однажды, но уже тогда можно было заметить, что с парнем что-то не так: все его тело покрывали мелкие шрамы и синяки, как пожелтевшие, так и совсем свежие, только набирающие свою черноту. Чистым от каких-либо изъянов оставалось только лицо. — Этот урод знает, что делает, — прошипел Юнги, пока убирал телефон в карман и разглаживал складки на одежде. Ему нужно было подобраться к Чон Хосоку любой ценой, но Юнги пока не мог определиться, каким образом это провернуть, чтобы можно было соскочить при любом удобном случае и сделать вид, что ты был не при делах. На кухне он столкнулся со своей уже знакомой по их встрече в первый день Минни. — Здравствуй, — кивнула девушка. Она стояла, опираясь на столешницу своей пятой точкой и скрестив руки на груди, из-за чего Юнги мгновенно создалось впечатление, что он должен получить по шапке, пусть и неизвестно пока, за что именно. Но это же Юнги, там всегда есть какая-то причина. Он уж точно знает, поверьте. — Добрый день, — как можно вежливее поприветствовал ее парень, — Чем могу Вам помочь? — Хотела узнать, как ты тут справляешься. Господин Ким интересовался, все ли тебя устраивает на новой должности, — она внимательно наблюдала за Юнги, пока тот слонялся туда-сюда, создавая вид бурной деятельности. — Вполне. В этом доме никто почти не ест — мне не что жаловаться, — он, ухмыльнувшись, пожал плечами. — Я видела твои перекусы для господина Хосока, — помедлив, она все же добавила: — Спасибо. Юнги остановился на месте, чтобы считать информацию с ее мимики, но лицо девушки не выражало ровным счетом ничего дельного. — Не стоит, — он почему-то занервничал, — это все же моя работа. — Послушай, — Минни подошла к Юнги достаточно близко, чтобы только он ее слышал: — Я знаю, что ты видел. Не сложно было догадаться, о чем говорит девушка, особенно когда в тоне ее голоса отчетливо это читалось. Однако Юнги не спешил реагировать, дабы не выдать себя зря. — Я хочу помочь ему, — она говорила так тихо, что Юнги уже едва ли не по губам читал, — Но все сложнее, чем ты думаешь. Не дожидаясь ответа, Минни похлопала его по плечу и бесшумно вышла за дверь. Юнги стоял, не шелохнувшись, ощущая, как по спине струится пот. Он судорожно пытался понять, что и кому может быть известно. Если Минни уже знает все, то кто еще знает? Донук? Черт, если знает этот тип, то ему точно не поздоровится. Вопрос лишь в том, как они действуют. Бьют в лицо, или нападают исподтишка. Оба варианта — дрянь полная, но хотелось бы знать, чего ожидать в данном случае. Юнги достал мобильный и стал листать список контактов, словно бы надеясь, что по пути найдет человека, способного решить всего его проблемы, когда он и сам не понимал до конца, а есть ли у него таковые вообще. Минни казалась опасным врагом, но если они на одной стороне, то стоит ли ее опасаться? Может, наоборот, нужно устроиться к ней под крыло? Погруженный в свои мысли Юнги, как обычно, сделал несколько разных закусок на выбор Хосока и поставил их в холодильник на самое видное место. Он закрыл дверцу, как ему в голову пришла настолько глупая идея, что только она могла сработать в данном случае. Он быстро раздобыл в одном из выдвижных ящиков блокнот и ручку и, облокотившись на стол, стал накидывать в голове варианты. Наконец, положившись на внутреннее чутье, он быстро чиркнул на листке: «Вы совсем ничего не весите. Берегите себя». Глупо? Абсолютно. Но зато с душой, подумал Юнги, хихикая, как придурок. Он сложил лист пополам и, написав снаружи: «Господин Чон», поставил этот лист рядом с одной из тарелок в холодильнике. Теперь оставалось только ждать у моря погоды.

***

Чимин внимательно осмотрел свое лицо в зеркале заднего вида на предмет несовершенств. Когда тех замечено не было, он улыбнулся своему отражению, внушая себе немного смелости. Он никогда не делал ничего подобного, поэтому предстоящий карнавал лжи нещадно выводил его из равновесия. Хлопнув дверью своей Тойоты, Чимин стал двигаться ко входу вальяжной походкой, полной уверенности и достоинства, пока внутри его колотило так, что он мог выблевать все органы в любой момент. Но то людям знать ни к чему. Он приехал в ту самую больницу, которой Ким Тэпен сделал тогда пожертвование. Им нужно было убедиться, что это не ложный след, и если даже эта ниточка не приведет к Чон Хосоку, то даст им хоть какой-то козырь против Кима в этой игре. Им нужен был хоть какой-то рычаг для шантажа. Каждый, пойдя против Тэпена, знал, что ставит под удар себя и свое прошлое. Все грязные секреты, все самые сокровенные тайны вырвутся на свободу, едва Тэпен почувствует угрозу. Вцепившись в столешницу — чтобы удержать себя в равновесии, прежде всего — Чимин обольстительно улыбнулся девушке за стойкой. — Чем могу помочь? — несмотря на вежливую улыбку, девушка выглядела настороженной. Чимин готов был поклясться, что ее пальцы сейчас находятся в максимальной близости к тревожной кнопке. Как ни странно, эта мысль привела его в чувства, и он смог собраться. — Меня зовут Ли Тэмин, — еще одна улыбка, уже более деликатная, — Дело в том, что я пишу книгу про Ким Тэпена, и его невообразимый вклад в экономику нашей страны. Он сообщил мне, что сделал пожертвование этой больнице около пяти лет назад, поэтому я бы хотел, чтобы кто-нибудь из ваших сотрудников рассказал мне немного о вашей больнице и этой истории в целом. Чимин заучивал свою роль всю ночь и повторял слова перед зеркалом в ванной снова и снова, пока они не стали звучать максимально естественно. Конечно, сейчас он чувствовал себя как дерьмо из-за недосыпа, зато побледневший и с мешками под глазами он больше походил на писателя-энтузиаста. Идеально! — Думаю, заведующий отделением сейчас должен быть на месте, — девушка подняла трубку и, резво набрав несколько цифр, стала ждать ответа, — Как раз он и сотрудничал с господином Кимом. Разве пожертвование сделано какому-то конкретно отделению? Чимин стал складывать в голове имеющиеся факты, но тех пока явно было недостаточно для ясной картинки. — Да, — улыбнулась девушка, — Вам на третий этаж, отделение хирургии. В два счета добравшись до нужного кабинета, Чимин остановился возле двери, сверля взглядом табличку с именем «Ким Сокджин». Глубоко вздохнув, он постучал и, как только его пригласили, вошел с видом прожженного профессионала. Не время робеть, ему нужно выжать как можно больше из этого Ким Сокджина. Все это были отличные мысли ровно до того момента, как он увидел высокого мужчину, привлекательного настолько, что с его лица хотелось воду пить. Но то уже тайные желания самого Чимина. Снаружи остался только парень с открытым ртом. — Добрый день, — улыбнулся мужчина. Он стоял возле своего стола, облаченный в белый халат, под которым — брюки и рубашка, не кричащих брендов, но очевидно дорогие. В целом, даже для заведующего отделением этот мужчина выглядел как-то слишком хорошо. — Здравствуйте. Меня зовут Ли Тэмин, — Чимин почтительно поклонился, пытаясь расположить к себе собеседника уже любыми способами. Чимин выдал ему ту же байку про книгу, что и той девушке, но в этот раз добавил больше деталей, вроде уже состоявшихся интервью и рассказов Тэпена. Он также не забыл упомянуть, что для Тэпена это было очень важное и дорогое сердцу вложение (ложь, у него точно нет сердца). — Вот как, — задумчиво произнес Ким. Они уже разместились по обе стороны его стола, на который Чимин без зазрения совести вывалил свои принадлежности: блокнот и магнитофон. Чимина смутило, что заведующий не выглядит особо воодушевленным этими россказнями — скорее, озадаченным. — Господин Ли, позвольте мне поинтересоваться, — мужчина терпеливо дождался кивка, прежде чем продолжить, — Почему именно Ким Тэпен? В нашей стране достаточно влиятельных людей, и каждый интересен по-своему. В голове Чимина загорелась красная лампочка, сигнализирующая об опасности. Он совершенно не ожидал подобных вопросов, поэтому его плану стал грозить вполне реальный провал. Нужно было срочно выкручиваться, но не сфальшивить. — Скажем так, по личным причинам, — ответил парень, внимательно выбирая слова. Будто оценивая для себя, стоит ли продолжать этот разговор, заведующий несколько мгновений молчал. Чимина такое положение дел уже напрягало, но он не дергался, боясь навлечь на себя гнев и остаться вообще без информации. Но Ким Сокджин оказался не так прост, как он думал. — Он что-то знает, он точно что-то знает, — истерил Пак в трубку, сидя у себя в машине. — Родной, успокойся, пожалуйста, — Тэхен пытался вставлять слова между гневными выпадами своего парня, но выходило довольно посредственно. — Нам нужно вывести его на чистую воду, — Чимин стал нервно кусать ноготь большого пальца. Он годами боролся со всеми своими вредными привычками, искореняя их одну за другой, и для чего? Чтобы сидя в дешевом костюме из полиэстера на парковке больницы, снова вернуться к этой дряни? Фантастика, Чимин, ты на верном пути. — Что он вообще сказал? — смог спросить Ким, когда парень затих. — Всякую чушь про больницу и свой вклад, и бла-бла-бла, — Чимин закатил глаза, прокручивая диалог в голове. Парень откинулся на спинку сиденья и уставился в лобовое стекло, через которое виднелся как раз главный вход в больницу. Люди входили и выходили такими количествами, словно он наблюдал это в перемотке на двойной скорости. — Итак, у нас есть два варианта, — прикинул Тэхен, — первое: он заодно с Тэпеном, поэтому скрывает информацию, второе: он так боится за свою жизнь, что не распространяется без лишней необходимости. — Милый, оба варианты говно, — Чимин потер переносицу. — Давай рассуждать тогда, что он вообще может скрывать? Нелегальный бизнес? Или кто-то значимый лечился там? Может, Хоби — сотрудник больницы? Что если порыться в архивах больницы? Посмотреть по фамилиям? — Искать пациентов с фамилией Ким или Чон? Ты смеешься? Там может быть сотня имен за один только месяц, — невесело усмехнулся Чимин. — В любом случае, поезжай домой, я приготовлю нам ужин, созвонимся с Джуном и подумаем все вместе, — сгладил углы как мог Тэхен. — Люблю тебя, — Чимин начал пристегиваться. — Я тоже. Жду, — поцелуй в трубку и короткие гудки в ответ.

***

На часах уже показывало одиннадцатый час вечера, когда Хосок тихо открыл дверь своей спальни. Он по привычке огляделся по сторонам и, только убедившись, что вокруг никого нет, быстро зашагал по коридору. Его жизнь в этом доме по-прежнему напоминала день сурка, но только изменился сам день. Теперь он полон ненависти к себе и выпадений из реальности. Порой Хосок мог по несколько часов сидеть в кресле и никак не реагировать ни на что вокруг. Если первые два раза Минни еще пыталась что-то с этим сделать, тормошила парня, прибегала к разным внешним раздражителям, вроде шумов или щипков, то позже она сдалась, позволяя Чону самому вернуться в «живое» состояние. Оказавшись на кухне, Хосок, уже знакомый с обстановкой в кромешной тьме, без проблем добрел до холодильника. Когда же он открыл дверцу, то его взгляд застыл на листке с его именем. В очередной раз оглянувшись по сторонам, парень двумя пальцами ухватил записку и покрутил перед лицом. Не найдя ничего подозрительного, он подпер плечом дверцу холодильника, чтобы она не закрылась обратно, и, воспользовавшись этим светом, прочитал то, что написано внутри. Впервые за эту неделю он искренне улыбнулся, пусть и на долю секунды. Он сунул листок в карман своих шортов и достал первую попавшуюся тарелку с бутербродами. Он уже сделал несколько шагов прочь от холодильника, когда понял, что должен ответить. Для этого пришлось включить свет, чтобы не искать на ощупь какой-нибудь пишущий предмет. К счастью, отправитель озаботился этим вопросом, поэтому блокнот и ручка покоились на столешнице прямо рядом с холодильником. Хосок чиркнул короткое «Спасибо :)», вырвал лист и положил его в холодильник: прям на то место, где до этого стояла тарелка с бутербродами. Поскольку свет уже был включен, Хосок решил остаться на кухне. Он откусил добрую часть одного бутерброда и обнаружил, что это поразительно вкусно. Парень в недоумении уставился на откушенный бутерброд, пытаясь понять, что же повар такого добавил туда. Кокаин? Иного объяснения, почему Хосок смог умять в один присест все три бутерброда и не разойтись по швам, он не находил. По крайней мере, подумал парень, если я умру от передоза, это будет счастливая смерть. Оставлять одну пустую тарелку с крошками посреди идеально вычищенной кухни было ниже его достоинства, поэтому Хосок собственноручно вымыл ее, чего не делал ни разу на протяжении пяти лет. На него нахлынула тоска по дому, где он часто вызывался мыть посуду, раз уж не помогал с готовкой. Обратно в спальню Хосок возвращался не спеша. Он шел по длинному коридору, ловя в окнах лунный свет на своих руках. Мысли вновь привели его в прошлое, где у него еще были друзья, мечты и планы на будущее. То самое прошлое, где еще не появился Ким Тэпен. Интересно, как бы выглядела его жизнь сейчас, если бы он умел делать правильные выборы? — Хосок, — этот голос, словно ножом полоснул по спине. Парень развернулся всем телом, все еще глупо ожидая, что ему послышалось. Но то было не видение и не галлюцинация — а сам Ким Тэпен. Из-за света луны, падающего только на половину его лица, он казался еще более устрашающим. Хосок невольно отступил на пару шагов, по-прежнему не произнося ни слова. — Солнце, куда ты, — притворная жалость, что всегда появлялась перед наступлением казни. Тэпен буквально подлетел к Хосоку и, схватив того на руки, направился в их спальню. Хосок предпочитал думать, что это его спальня, поскольку Тэпен крайне редко спал здесь. Даже после секса он часто уходил, оставляя Чона просыпаться в полном одиночестве. Не говорить. Не думать. И главное. Не сопротивляться. За пять лет Хосок пробовал многое. Даже показывал зубы поначалу. Теперь его ослепительная улыбка — заслуга дантистов. Он пробовал кричать, но на многие метры — люди Тэпена, и они никогда не подставятся против него. Пробовал царапаться и даже драться — левую ладонь теперь скрепляют несколько штифтов. Тэпен все равно не убьет его. Он не даст ему просто так умереть — это было бы слишком хорошо для Хосока, поэтому он перестал надеяться на это. Лучше уж жить, сведя травматизм к минимуму, чем тоже жить, но покалеченный до полусмерти. Сегодня секс с Тэпеном выглядит как обычно: заломы рук, слишком резкая хватка за волосы и никаких долгих прелюдий. Ким не раз говорил ему, что Хосок должен сам себя подготавливать, если не хочет боли. Но проблема в том, что тот не знает, когда это может произойти. Он не может быть готов всегда. Он не хочет этого. Сжимая что есть сил простыни, Хосок буквально отсчитывает в голове, когда Тэпен кончит. Он понимает, что бездушное тело трахать сложнее, возбуждаешься меньше — если ты, конечно, нормальный человек — но заставить себя сделать хоть движение навстречу не может. Лучше просто переждать. Тэпен всегда кончает внутрь, желая оставить на нем еще одну метку. И в этот раз, кончая, он еще и кусает Чона за ключицу до кровавого следа. Хосок давно научился не плакать. Несколько мгновений после этого они лежат в тишине. Под тяжелое дыхание Тэпена Хосок прикрывает глаза и пытается вернуться в прошлое. В те тихие вечерние часы, где при свете настольной лампы мама гладила его по голове, нежно пропуская свои тонкие пальцы сквозь волосы и напевая тихо-тихо, чтобы он поскорее уснул. Сейчас это время кажется нереальным, словно он смотрел это когда-то по телевизору, а не проживал сам. Реальным сейчас кажется только ночь за окном, отвратительный запах спермы и голос Ким Тэпена: — Я так скучал по тебе, солнце, — Хосок весь как натянутая струна под движением руки мужчины по его телу, — Тебе нужно лучше питаться. Новый повар вроде хорош. Но если нет, скажи мне, и мы найдем другого уже завтра. Хосок огромными глазами смотрит на мужчину. Что-то внутри него искренне просит выдавить из себя слово. Он должен заступиться за повара. Тот кажется ему хорошим человеком, и это благодаря одной несчастной записке. Нет, на самом деле, он замечает куда больше, чем кажется на первый взгляд. Хосок перестал есть, и тот стал ему готовить закуски. Он приглядывает за ним таким изощренным способом. Он точно хороший человек. — Оставь, — Хосок отворачивается от Тэпена, когда все же отвечает ему. — Как скажешь, — приподнявшись, мужчина чмокает его в губы. И больше не сказав ни слова, он уходит из спальни, одному богу известно куда. Хосоку плевать — лишь бы остаться одному в объятиях молчаливой луны. Кое-как укрывшись одеялом, он сворачивается клубком и крепко зажимает глаза, стараясь как можно быстрее уснуть.

***

Юнги приоткрывает дверь детской и улыбается, глядя, как маленький Чонгук спит, свернувшись клубком. Мальчик прижимает к себе плюшевого зайца, которого они выиграли на ярмарке полгода назад. Тогда мама еще могла приглядывать за ним сама, ходить с ним гулять и даже смеяться. Тогда она еще была жива. Сейчас эта женщина улыбается на фотографии на маленьком алтаре, что Юнги сделал в углу гостиной. Больше ее нет. — Братик, ты уже уходишь? — Чонгук энергично моргает, пытаясь прогнать сон. — Да, зайчик, мне пора на работу, — грустно улыбается Юнги. — Но еще так рано, — мальчик оглянулся на едва показавшееся солнце за окном. — Знаю, поэтому ты поспи. Скоро придет Джису. — Возвращайся поскорее, — бормочет Чонгук, проваливаясь обратно в сон. Убедившись, что мальчик действительно уснул, Юнги закрывает дверь и как можно тише покидает квартиру. Он бы хотел проводить с братом больше времени, но счета сами себя не оплатят, как и эта квартира. Ему повезло, что их соседка согласилась присматривать за Чонгуком за довольно символическую плату. Поначалу она, конечно, надеялась на более тесные отношения с Юнги, но когда тот не тонко намекнул, что в его вкусе скорее был бы ее брат, то она сразу переключилась в режим доброй подруги. Благодарности парня не было предела. Особняк Ким Тэпена находился, мягко говоря, далековато от цивилизации, поэтому Юнги смог наклянчить себе трансфер. Конечно, был еще вариант переехать жить туда, но куда ему с маленьким ребенком. Чонгуку точно не место в этом чистилище, да и едва ли разрешит кто. Поэтому Юнги каждое утро забирал автомобиль и довозил до места, а вечером возвращал назад. Тем не менее, за Юнги была закреплена комната, если ему понадобится переночевать в особняке. Он хотел верить, что она не пригодится. Каждое утро в особняке начиналось одинаково. Поверить запасы продуктов и сроки годности и выбросить испортившееся, подготовить список будущей закупки. Когда Юнги открыл холодильник, листок вылетел оттуда, словно голубь из шляпы волшебника, и медленно опустился на пол. Парень поднял его и тут же заметил благодарность от Хосока. Что ж, начало положено, подумал он. Осталось придумать, как действовать дальше. Он стал повязывать фартук. Все еще было непривычно, что здесь не особо заботились о форме, и он мог работать в брюках и футболке. Правда, приходилось подбирать довольно облегающую одежду, чтобы нигде не залезть тканью в какое-нибудь блюдо. Кима, как обычно, в особняке не наблюдалось, а Хосок ест, в основном, по ночам, поэтому можно было какое-то время расслабиться. Юнги почти привык к этому расписанию, состоящему из безделья, приправленного мелкими занятиями. Иногда он от скуки готовил для работников дома, но сейчас даже для этого слишком рано. — Доброе утро, — тихо послышалось из-за спины. Юнги подпрыгнул на месте и резко обернулся, ожидая получить по шее за что-нибудь. Он сам не знал за что, но причина всегда найдется, если понадобится. Но нет, это оказался сам Чон Хосок. Парень немного неуверенно мялся в проходе, стоя в огромной белой футболке и широких домашних брюках. — Доброе, — Юнги оторопел настолько, что забыл человеческую речь, — господин Чон. Парень кивнул ему и уселся на стуле за высокой барной стойкой. Он выглядел таким домашним с этими растрепанными волосами, припухшим лицом и… Юнги понял, что откровенно пялится на внушительный свежий укус на ключице парня, выглядывающей из-за широкого ворота футболки. Хосок, едва заметив это, тут же поправил одежду, пытаясь прикрыть след. Он выглядел не мило смущенным из-за слишком игривого парня, а скорее, пристыженным, что подобное вообще произошло. Повисло неловкое молчание, и Юнги поспешил его растворить любыми словами: — Будете завтракать? — Это звучало до нелепого странно. Вся эта сцена как будто вообще не должна была никогда между ними произойти. Но вот он здесь, сам Чон Хосок, кивает ему. — Что пожелаете? — он все еще не имел ни малейшего представления, что нравится парню. — Что угодно, — пожал плечами Чон, укладывая руки на столешницу. Упростил задачу, подумал про себя повар, но не стал больше задавать вопросов. Он быстро сообразил омлет, порезал немного свежих фруктов и поставил все на стол. — Будете есть здесь? — Юнги только сейчас вспомнил, что они все еще на кухне. Вы что, высший свет трапезничает только в столовой. Но у Хосока мурашки по спине бежали от одного упоминания этой комнаты. Он всегда находился там только под строгим надзором Тэпена. — Да, я всегда здесь ем один, — парень говорил довольно тихо и неуверенно. Создавалось впечатление, что это он работает на Юнги, а не наоборот. Это говорило о многом. Например, о том, что в этом доме он точно не чувствует себя хозяином. — Хорошо, — Юнги упер руки в бока, прикидывая, что еще добавить, — Кофе? Получив очередной кивок, он быстро сделал американо (спасибо хорошей технике и работе бариста в студенческие годы). Пришло время покинуть помещение или хотя бы заняться своими делами, но Юнги не спешил. Поначалу Хосок ел медленно, как будто не чувствовал вкуса еды или не понимал, что вообще ест, но, распробовав, он стал уплетать за обе щеки. Он не переставал жмуриться от удовольствия и добавлять, как это вкусно. У Юнги потеплело в груди, и он даже позволил себе полуулыбку. — Выпьете со мной кофе? — отставляя тарелку, с интересом посмотрел Хосок на повара. — А я могу? — Юнги задал первый логичный вопрос, что пришел на ум. — Я никому не скажу, — улыбнулся Хосок, хоть и очень быстро. Немного поколебавшись, Юнги все же сварил кофе и себе и уселся напротив парня. Он был словно на первом свидании вслепую: не знал ни что сказать, ни куда смотреть. — Спасибо Вам за бутерброды. И за записку, — Хосок стучал пальцами по кружке и смотрел на них. — Это моя работа, — ощущение дежавю накрыло Юнги. У него уже был похожий разговор с Минни. Похоже, она правда заботилась о Хосоке, только своими способами. — Минни говорила, что Вы талантливый повар. Похоже, что и человек Вы хороший, — Чон все еще избегал встречаться взглядом с ним. Юнги испугался, что тот читает мысли. А вдруг, он знает, что это Юнги отнес его тогда в кровать? И видел в таком неприглядном образе. У Мина порозовело лицо от этих мыслей, и он поспешил от них избавиться, тряхнув головой. — Все иногда могут быть хорошими. Даже плохие люди, — ответил он, отпивая кофе, — Не считая социопатов, конечно. Хосок подавился, рассмеявшись. Он быстро утер лицо салфеткой, продолжая бороться со смехом и, наконец, посмотрел Юнги в глаза. Он уже и забыл, что можно с кем-то по-дружески общаться, кто не боится того великого Ким Тэпена. Даже Минни была вынуждена держать между ними дистанцию, чтобы не попасть под горячую руку. Но здесь, на этой кухне, где были только они вдвоем, и никому не было дела, о чем они говорят, Хосоку стало по-настоящему спокойно. — Вы можете обращаться ко мне ты, — сказал Юнги и, немного помедлив, добавил: — господин. Из его уст это слово звучало почти что пошло, словно он сказал что-то до жути неприличное. Хосоку эта насмешка даже понравилась. — Что ж, только при условии, что и ты будешь обращаться ко мне на равных, — улыбнулся Хосок и сделал еще один глоток. — Но только, когда никого нет вокруг, — Юнги огляделся по сторонам и наклонился чуть ближе, чтобы продолжить уже тише: — Не хочу получить по жопе. В ответ — только белоснежная улыбка и глаза-полумесяцы. Хосок был красив, и это нельзя было не заметить. Юнги увидел это еще в тот день, когда нес его в кровать. Неудивительно, чего Тэпен так зацепился за этого парня. И все-таки, что держало Хосока рядом с Ким Тэпеном?

***

Сокджин никогда не опаздывал на работу. Он выходил в одно и то же время, садился в Тойоту и ехал по единственному маршруту вот уже восемь лет. И сегодня ничего не должно было измениться, если бы не одно. Ким подошел к своей машине, и уже коснулся ручки двери, как резко выпрямился: — И что же от меня понадобилось нашей доблестной полиции? — мужчина повернулся, уставившись взглядом ровно в глаза подошедшего. — А ты все так же на чеку. Это похвально, — улыбнулся Намджун, подходя ближе. — Я должен был догадаться, что ты объявишься, когда пришел этот мальчишка, — закатил глаза мужчина. Он оперся спиной на автомобиль и скрестил руки. У него не было ни времени, ни желания играть в эти игры, что устроила кучка чудаков. — Боже, Ли Тэмин. Хоть бы имя подобрал получше, — вздохнул Сокджин, потирая переносицу. — Если бы я знал, что ты связан с этим делом, то не отправил бы к тебе Чимина, а пришел сам, — Намджун старался держать расстояние, не нарушающее личных границ старшего. — Вы зря копаете под Тэпена, Намджун, — Сокджин выглядел крайне озабоченным происходящим. — Нам нужен не он. — А кто? — Старший боялся себе представить, на кого они хотят выйти через Тэпена. Ким Тэпен был связан с таким количеством людей, что можно было ткнуть почти в любого на улице, и он имел какое-то отношение к нему. Даже сам Сокджин, как бы ему не хотелось отмыться от этого. — Чон Хосок. Протеже Кима, — Намджун посмотрел прямо в глаза мужчине. — Хосок? — Сокджин схватился за автомобиль для большей опоры, — Он жив? Намджун явно не ожидал такой реакции. Он продолжал думать, что больница — связь с Тэпеном, но не с Хосоком. По всей видимости, он ошибался. — Он живет с Тэпеном, но вряд ли по своей воле, — нахмурился Намджун. И он не существует. По факту, Сокджин — сейчас единственный человек, который знает о существовании Хосока вне юрисдикции Ким Тэпена. И единственный шанс докопаться до правды. Сокджин закрыл глаза, глубоко вздохнув. — Хорошо, садись в машину, — он тут же развернулся и скользнул в салон. Намджуну пришлось бежать, чтобы успеть оказаться на пассажирском сиденье прежде, чем Сокджин передумает. Джину пришлось ехать быстрее, чтобы не выбиваться из своего отточенного графика. Он молчал, переваривая информацию, но полицейский решил его все же вырвать из подсознания: — Слушай, по поводу того случая, — неуверенно начал Намджун, перебирая пальцы, скрещенные на коленках. — О боже, мы не будем это обсуждать, — он бы закатил глаза, но не хотел рисковать попаданием в ДТП, — мы переспали два года назад, Намджун. — И ты мне больше не позвонил, — младший не хотел звучать, как обиженный ребенок, но вышло именно так. — Я на работе провожу времени больше, чем в собственной квартире, мне не до отношений, — он бросил взгляд на Намджуна, — Прости. — Куда мы, кстати, едем? — быстро перевел тему младший. Намджун не хотел выяснять отношения с Сокджином, которых, по факту, и не было. В какой-то степени, он и сам виноват, что та связь осталась единичной, не попытавшись никак связаться со старшим. При желании, он знал, как найти Сокджина, но, пустив все на самотек, остался ни с чем. Сейчас было поздно что-то исправлять. — В больницу. Покажу тебе кое-что, — Сокджин сосредоточенно смотрел на дорогу, даже не обращая внимания на парня. Намджун хвостом почти бежал с Сокджином, умело пробирающимся мимо людей в коридорах, пока тот резко не затормозил, из-за чего парень едва не уперся в него. — Зайди в кабинет, я сейчас вернусь, — старший сунул ему в руку ключ от кабинета. Оставив Намджуна без каких-либо пояснений, он тут же исчез из поля зрения. Полицейский обреченно вздохнул и все же вошел в кабинет. Внутри царили тишина и порядок. И абсолютная скука. От нечего делать Намджун стал бродить вокруг, рассматривая дипломы в рамках и книги на полках шкафа, стоящего возле стены. В какой-то момент, ему наскучило даже это, и он уселся на стул возле рабочего стола. И тут ему в глаза бросилась картина, висящая прямо напротив него. Та самая картина, возле которой они и познакомились с Сокджином два года назад. Его тогда каким-то чудом занесло на выставку одному богу известного художника. Не шибко талантливого, но, скажем так, любопытного. Его картины больше напоминали головоломки из цветных мазков, которые можно изучать часами, пытаясь найти в них то, что на самом деле изобразил автор. Эта картина называлась «Дождь в лесу». Когда Намджун увидел ее, он подумал, что это, пожалуй, лучшее творение художника. Тонкие полоски, олицетворяющие деревья, и сине-серые всплески дождя завораживали, как калейдоскоп. Тогда он не сразу заметил, что рядом стоит мужчина, который с легкой полуулыбкой скользит взглядом по холсту, словно предаваясь каким-то своим приятным воспоминаниям. Удивительно, что Сокджин все-таки купил эту картину. Интересно, напоминает ли она ему о том дне, когда он смотрит на нее? Или же он предается тем воспоминаниям, на которые она натолкнула его тогда? Намджуна отвлекло от размышлений легкое покашливание со стороны. Сокджин обошел стол и уселся в свое кресло, протягивая Киму папку. — Что это? — следователь настороженно оглядел папку. Он открыл первую страницу, когда Сокджин ответил: — Чон Джиу — старшая сестра Хосока. Диагноз — волчанка. Можно было не листать дальше, чтобы понять, что именно держит Хосока возле такого мешка с деньгами, как Ким Тэпен. У него серьезно больная сестра, которой, очевидно, требуется состояние для лечения. Хосок в отчаянии ищет варианты и каким-то образом сталкивается с Тэпеном. Тот ставит ему ультиматум — вот и все дела. — Полагаю, поначалу все так и было, — Сокджин, скрестив пальцы, положил руки на стол. Намджун продолжал просматривать записи обследований и лечения Чон Джиу, пока не дошел до последней. Он медленно поднял глаза на Сокджина, ожидая, что тот даст ему какое-то другое объяснение. — Она… — он все еще не хотел говорить этого вслух. — Да, она мертва, — коротко кивнул Сокджин, не выказав ни единой эмоции.

***

Пока Хосок завтракал, Минни дала указание горничной быстро поменять грязные простыни и прибрать весь мусор. Сама она открыла окна, впуская теплый воздух, полный зелени и солнца. Он знала, как Хосок ненавидел эту комнату после каждого визита Тэпена, поэтому старалась максимально скрыть все следы прошедшей ночи. Как только свежие простыни были застелены, она достала из шкафа спрей с ванилью и немного разбрызгала в комнате. — Вот, другое дело, — улыбнулась она сама себе. Девушка посмотрела на часы и заметила, что господин ушел почти час назад, из-за чего ей стало немного тревожно. Она привыкла предполагать худшее. Хотя, в данном случае, самый ужасный вариант находился в очередной деловой поездке, поэтому максимум, что могло произойти: парень свалился где-нибудь в обморок. Она направилась в сторону столовой, проверяя по пути все возможные комнаты и углы, где мог оказаться Хосок, негромко зовя того. Но отклика не было, и так она дошла до порога кухни, где услышала тихие разговоры и смешки. Аккуратно заглянув внутрь, она увидела Хосока, смеющегося так искренне, что у него все тело тряслось. Минни терзали сомнения. С одной стороны, она хотела войти, узнать, в чем причина и попытаться стать частью этой радости господина Чона, но с другой — она понимала, что разрушит всю магию своим присутствием. Что бы она ни делала, как бы ни поступала, для Хосока она — враг, ищейка главного злодея этого дома. Поэтому Минни оставалось только одно: бесшумно покинуть порог кухни, позволив Чон Хосоку побыть счастливым хотя бы это короткое мгновение.