Твердость решений

Комиссар Августин Мерцелиус.

- Боже-Император... Боже-Император... Боже-Император... - повторял, словно мантру, Гильгет, что сейчас сидел с нами на диване, пока его правая нога дрожала, словно отбойный молоток, а глаза, в которых уже давно кончились слезы, выражали полный ужас. - Какой же это кошмар... Я и все остальные просто продолжали смотреть на блондина. Сказать нам тут было особо нечего. Потому что... что тут вообще можно было сказать? Парень за сегодняшний день явно пережил больше, чем за всю жизнь. Затем наш сопровождающий просто закрыл глаза руками, что локтями упирались в колени, и покачал головой из стороны в сторону. Еще через пару секунд его голова поднялась, но вот глаза продолжали смотреть просто в пустоту. - Зачем... - тихим, разбитым голосом проговорил наш сопровождающий. - Зачем... прим-комиссар это сделал... Зачем он их раздавил... - Он решил, что это может быть засада, - попытался объяснить я осторожно... Не помогло - Гильгет посмотрел в ответ лишь со все нарастающей злобой. - К... Какая... Какая еще засада, блять?- голос Гильгета буквально шипел от злости и негодования, пока он сам смотрел на меня мокрыми глазами, в которых прямо пылала ярость. - Кто, вот просто кто мог на него напасть здесь, а?! - Неважно, кто мог напасть, - сказал Шеркин, с какой-то обречённой уверенностью в голосе. - Важно то, что это было возможно. Потому он действовал по ситуации. - О, и это по вашему оправдание, чтобы давить живых людей?! - с еще большей злобой и теперь уже куда громче произнес блондин. Было, конечно, непривычно, что с нами кто-то разговаривает в подобном тоне, тем более обыкновенный гражданский. Но я был готов подобное стерпеть, да и Шеркин, похоже, тоже. Парень был на эмоциях от всего произошедшего. Пусть выговорится, хоть полегчает. - Да, оправдание, - довольно холодным голосом ответил ему полковник, от чего наш сопровождающий немного стушевался, сменив злость на недоумение. - Если мы в засаде, то мы должны сделать все, чтобы из нее выбраться. Если кто-то оказался на нашем пути, то ничего не поделаешь, так уж получилось. Сопутствующий ущерб. Не сказать, что подобное было приятно слушать. Все же, речь шла о людях, которых Алтанзор прямо-таки раздавил, протаранив автобусом. Да и слышать про "сопутствующий ущерб" от Шеркина было довольно-таки непривычно. Подобную жесткость в нем я и раньше наблюдал, но такое случалось крайне редко и за пределы боевых действий не выходило. Обычно полковник действовал куда более гуманно. Однако, все же стоило признать - тут он был прав. Если уж ты попал в засаду, то сделаешь все, чтобы выбраться из нее, а уже потом будешь разбираться, какой ты там ущерб нанес. Жить всем хочется. - С... Сопутствующий ущерб? - голос парня дрожал. Было видно, что он был прямо в шоке от услышанного. - То есть вам... плевать на тех людей? Серьезность на лице Шеркина за пару секунд начала пропадать, сменяясь печалью и болью. - Нет... - тихо сказал он. - Нет, не плевать. Мне жаль тех людей. Жаль, что они оказались у нас на пути в тот момент. Но будь я на месте Алтанзора и посчитай, что мы засаде, то поступил бы точно также. В автобусе стало тихо. Никто не разговаривал. Все сейчас внимательно смотрели на Гильгета, который уставился в пустоту перед собой, направив взгляд красных от слез глаз на пол автобуса. - Это... неправильно... - начал он выдавливать из себя. - Неправильно... вот так жертвовать людьми... Словно они... Словно они просто вещи. В этот момент Шеркин... погрустнел. Причем довольно заметно. В его глазах серьезность и решительность довольно быстро окончательно сменились печалью и тоской. - На войне... приходится жертвовать, - ответил он. - Но это гражданские были... Они не участвуют во всем этом, - парировал Гильгет. - В подобных ситуациях это значения не имеет, - по виду и голосу полковнику я отчетливо видел, что ему не особо нравилось подобное говорить. Можно было его понять. Для меня разница между военными и гражданскими все же была, причем довольно существенной. Как минимум, для меня их жизнь всегда была большим приоритетом. Ведь в этом и была наша обязанность, как солдат - защищать гражданских от всего того ужаса, что несла война. Правда, даже я признавал для самого себя, что подобное правило действует до определенных пределов. Вопрос лишь в том, где находились эти пределы. - Боже-Император... - прошептал Гильгет в ответ, после чего вновь закрыл лицо руками. Спустя секунд пять стало понятно, что разговор на этом можно считать законченным. Мы продолжили ехать. Жилые здания, проносившиеся за окном, сменились с небоскребов на невысокие домишки - мы практически покинули столицу. Однако было понятно, что путь будет еще длинным - уж слишком далеко были поселены гвардейцы. Чтобы хоть немного занять себя, я вновь активировал отчеты, которых вновь накопилось изрядное количество. Хотелось, конечно, написать Ниринте, сказать, что у нас все нормально и узнать, как они там поживают - все же было очевидно, что о нас они уже знают благодаря местным новостям (а Ниринта местные новости смотрела активно), которые не могли пропустить подобное событие. Но делать этого было нельзя. Не хватало еще, чтобы Алтанзор что-то прознал про нас. Отчеты, правда, по-прежнему меня не радовали от слова "совсем". Во-первых, драк становилось все больше. В основном они были мелкими, один на одного, да и тех разнимали довольно быстро. Однако одна драка оказалась все же довольно серьезной - сетьянцы подрались с вильярцами в количестве "отделение на отделение". Особняком стояли инциденты между вильярцами и атвасанками, которые жили в одном отдельном лагере. Уже пятнадцать драк, которые все до единой возникали по одной банальной причине - мужики распускали руки. Кто-то просто трогал за всякое и нарывался на драку, кто-то лез целоваться, а двое вообще раздеть пытались. И казалось бы, мерзкие дела, тут и плетей можно всыпать, но при этом было видно, что все происходящее было вызвано все теми же нервами. Вильярцы себя плохо контролировали в новой для них обстановке. Так что этот вопрос тоже надо было решить спокойно - ну или хотя бы попытаться. Во всяком случае, надо было посмотреть, можно ли там что-то вообще сделать. Увы, я прекрасно понимал, что проблемы подобного характера у нас будут и дальше. Банально из-за того, что у нас теперь двуполый полк. Тут уже ничего не поделаешь, придется терпеть подобное, наказывая самых ретивых. Была, правда, у меня в голове идея - просто отселить атвасанок в отдельный лагерь. Но этого делать снова не захотел Шеркин, который считал, что солдаты должны привыкнуть соблюдать дисциплину, живя бок о боком с женщинами, потому что иначе называть их гвардейцами не выйдет никак. В принципе, определенная логика тут все же была, тут стоило с этим согласится, вот только мне это радости не доставляло от слова "вообще". "Разберемся..." - подумал я про себя, вновь посмотрев в окно. Столица уже кончилась, и мы ехали через поля, которые давно были вспаханы и скорее всего засеяны. Между ними виднелись лесополосы - длинные стены из плотно посаженных друг за другом деревьев с широкими пышными кронами из темно-зеленых мелких листьев, что доходили до самой земли. Я пытался приблизить взгляд на максимум, чтобы разглядеть все как можно подробнее. Их я не видел уже очень давно. Правда, наслаждаться видами долго не удалось. Пришла еще парочка отчетов, а также, к моему удивлению, несрочное сообщение от Маринура. Быстро проверив еще три отчета о драках и одно об очередном отравлении двадцати семи человек, я открыл сообщение Мара, которое оказалось письмом и большим документом. Как оказалось, рыжик продолжил изучать Шамтанар, пытаясь для меня выяснить про нее как можно больше. Это меня заинтересовало - все же про планету я пока знал сильно мало, так как все никак не было времени заняться этим вопросом нормально. Спрашивать же Гильгета сейчас об этом явно не стоило, так как он был совсем не в состоянии читать лекции о планете. Потому, открыв документ, я начал изучать планету, которая стала для нас временным домом и уже умудрялась доставить нам проблемы. Читать пришлось долго - хоть и было видно, что Маринур выжимал все самое важное, но информации все равно немало. Шамтанар был открыт в сто шестом году тридцать первого миллениума вольным торговцем Аникандисом Гьяхи - он же открыл Вильяр за три года до этого. А вот колонизация была начата в том же году, в отличии от Вильяра, который начали колонизировать только через тридцать пять лет. Первая колонизация провалилась из-за нападения друкхари, во время так называемого Большого Распада - эпохи в секторе Якурт, которая началась вследствии Великой Ереси, когда вся система управления рухнула. Большая часть колонистов погибла, а выжившие, что скрылись в лесах, деградировали до железного века и феодализма, сохранив, однако, жизнеспособность. Вторая колонизация началась в шестьсот двадцать седьмом году тридцать первого миллениума, когда сюда прибыл Кримсант Гьяхи - далекий потомок Аникандиса, который набрал сто тысяч человек с Вильяра для колонизации. Затем на планету стали ссылать различных раскаявшихся преступников с соседних планет, чтобы ускорить развитие. Дальше событий было много. Большой голод, большая пандемия, что унесла триста миллионов жизней из пяти миллиардов, четыре различных восстания еретиков, бунт против Администратума, гражданская война между несколькими претендентами на трон губернатора... А потом была Эра Отступничества, при которой Шамтанару не повезло оказаться в варп-шторме. О том, что было во время него, записей не сохранилось, а то, что есть - несет сильно мало информации. И если о более ранних этапах известно из субсекторальных архивов Администратума, то об этом периоде - почти ничего. Но было точно известно, что планета погрузилась в кромешную тьму войны всех против всех на долгие сто тридцать лет, вдобавок к ереси. Когда планету переоткрыли, тут было двести шестьдесят восемь государственных образований, сорок пять из которых официально поклонялись другим богам. Потом было Большое Очищение, во время которого двадцать пять полков гвардии пытались уничтожить еретиков, что удалось успешно сделать за семнадцать лет. После этого планета вновь стала имперской, на нее был посажен губернатор-монарх Канфар Пфацегар, и начался долгий период восстановления. Однако у планеты все равно были проблемы, которые касались положения дел на ней - все государства на нем были под контролем монархов и дворян, что не нравилось населению, а губернатор не нравился вообще никому. В итоге, для начала, произошла Война За Выборы, в результате которой династию Пфацегаров сместили, обвинив в гедонизме, а губернатора стали избирать монархи других стран. Потом, спустя сто сорок лет, началось Лето Свободы, когда начали свергать монархов и заменять их выборными президентами и парламентами, а сословия отменили в принципе, казнив дворян или вынудив их сбежать. Еще чуть позже выборы губернатора сделали всенародными, а затем стали передавать большинство полномочий Совету Общин, что порой приводило к конфликтам с центральной властью. В итоге, у губернатора осталось очень мало реальных полномочий - он никак не влиял на государственные образования, а любое его движение должно было получать одобрение у Совета Общин. Одновременно с этим страны продолжали дробиться по этническому признаку, из-за чего в конечном итоге их количество достигло нынешних пятьсот семидесяти пяти, у каждой из которых были собственные правительства, законы, армии, валюты и прочее. Сейчас же планета представляла из себя тот еще винегрет. Мало того, что государств было несколько сотен, различных этносов на ней было еще больше - официально их зарегистрировано две тысячи восемьсот сорок восемь. Более того, тут была огромная проблема с языками - тысяча триста двадцать семь, не считая диалектов, которых еще больше. И почти все эти языки были уже очень далеки от готика, на котором говорил только столичный регион. Да, готик на планете считался чем-то вроде английского на Земле двадцать первого века - языком торговли и межрегионального общения, но его знание среди людей было низким. Довольно близкими к готику считались всего одиннадцать языков, шесть из которых имели меньше десяти тысяч носителей. Вот эта информация была для меня очень важной и одновременно - очень неприятной. Нам нужно было начинать пополнение в полк среди населения планеты - и этот языковой барьер мог стать серьезной проблемой. По идее, можно было ограничится жителями столичного региона, но это требовалось ещё согласовать. Потому что далеко не факт, что мы сможем найти столько солдат в одном из самых маленьких регионов планеты, в котором населения-то было всего чуть больше пяти миллионов человек. Остальная информация из отчета Маринура была уже не такой важной для меня. К примеру, оказалось, что вся планета платила один единственный вид десятины - компьютерная техника и комплектующие к ним, вроде процессоров, плат, видеокарт и прочего. Но при этом тут не было десятинных мануфакторумов - государства просто присылали все готовое в столичный космопорт, а уж как они это делали, никого не волновало. Это в принципе объясняло, почему Империум слабо вмешивался в дела планеты. И еще выяснилось, что на Шамтанаре есть некоторые наднациональные организации, вроде Планетарного Казначейского Фонда, в который все делали взносы, Планетарного Сыска, занимавшейся координацией поиска преступников по всей планете, и еще нескольких, которые занимались рекомендациями, координацией и оценкой. Но и они никаких полномочий над государствами не имели - к примеру, тут была совершенно обыденной ситуация, когда преступник из одной страны не считался преступником в другой, и еще надо было постараться, чтобы его выдали. В общем и целом, Шамтанар довольно сильно напоминал мне родную, такую далекую Землю - с той лишь разницей, что стран тут было гораздо больше, а сама планета все же была частью Империума и платила десятину. Странно было, конечно, что такая планета вообще может быть в Империуме. Да, на планетарные дела всем было плевать, пока это не доставляет проблем, но чтобы настолько было плевать... Это было удивительно. К моей радости, выяснилось, что Маринур также нашел информацию по Неглярту. Шамтанар был рядом с ним, между ними была налажена некоторая торговля, а потому тут информация о нем была, что меня уже радовало - все же хотелось узнать, куда мы потом полетим. Правда, отчет о планете Маринур собирался подготовить только завтра, так как до этого был занят отчетом по Шамтанару. Спустя еще пару минут после того, как я закончил читать отчет, автобус начал тормозить, а затем - повернул направо. Мы наконец-то доехали до первого лагеря, где собирались провести инспекцию. - Так, думаю, охрану нам лучше оставить в автобусе, - предложил неожиданно полковник, посмотрев на меня. - Потому что без оружия они... странно выглядят. Аргумент был действительно серьезный. Все же, если солдаты увидят нас с охраной без оружия, это вызовет у них различные вопросы, с чего бы вдруг такое произошло. А мне все же хотелось, чтобы о нас никаких слухов подобного толка не ходило и о ситуации с разоружением ничего не узнали. Оправдание на случай, если такое произойдет, я уже успел придумать, но все же лучше бы было вообще об этом не вспоминать. К тому же, если просто прийти к войскам вообще без оружия и охраны, это можно было использовать - подобное стало бы знаком доверия к простым солдатам. Мол, мы можем себе позволить спокойно проводить инспекции вообще без оружия, потому что до такой степени доверяем своим подчиненным. Им явно будет приятно подобное. Как только автобус остановился, двери открылись, и мы вместе с полковником выбрались наружу. Первым, за что зацепились глаза, было множество белых пятен на небе, самых разных размеров и с неровными краями. Облака. Прямо сейчас я видел на небе облака, которых тут не было с момента нашего прилета на Шамтанар. Некоторые были совсем маленькими, а вот другие были просто огромными. Несколько секунд я смотрел на них, не отрываясь, всматриваясь в каждое облако, в их неповторимую красоту. - Красиво, - услышал я голос Шеркина рядом с собой. - Да, - подтвердил я. - Давно я их не видел. Уже... и забыл даже про них. - Знакомое чувство, - голос полковника прозвучал с некоторой тоской, так что дальше я говорить об этом не стал и мы оба направились дальше. Слева от нас был сам лагерь. Представлял он из себя, по сути, огромный палаточный городок, построенный в форме прямоугольника со сторонами четыре на два километра. Расположили его в чистом поле, рядом с магистралью, по которой сейчас ездили различные машины, автобусы и грузовые фуры, а по обеим сторонам виднелись лесополосы. Палатки тут были однотипные, достаточно большие, на пять человек каждая, поставленные ровными рядами. Огражден лагерь был простым сетчатым забором, где проволока были переплетена между собой так, что казалось, будто бы она образует ромбы. Вроде как у меня это называлось "сетка-рабица". Не сказать, что это было сильно нужно - ведь от кого нужно защищать двадцать тысяч солдат, хоть и безоружных? От хулиганов, что ли? Однако тут было важно другое - в лагерь уже свезли все оружие и медикаменты для двух батальонов, и вот его необходимо было тщательно охранять, причем больше от того, чтобы никто незаметно ничего не вынес. А то мало ли у кого возникнет желание свистнуть что-то ночью? Всякое ведь может быть. В целом, отсюда вид у лагеря был хоть и скромный, но достаточно нормальный. Во всяком случае, жить тут можно было. Повернув, мы направились ко входу в лагерь, возле которого нас ждали сразу десять человек во главе с двумя майорами, Веркисом и Монтиасом, а также младшие комиссары Яцшецкер и Тхангор, которые, стоило нам подойти, вытянулись и приложили ладони к вискам. - Полковник Шеркин, господин комиссар Мерцелиус, - начал Веркис спокойным сосредоточенным голосом. - Добро пожаловать в лагерь номер один. - Вольно господа, - объявил полковник, ответив вместе со мной таким же приветствием. - Вижу, уже устроились. - Да, сэр, - кивнул нам Себастьян. - Солдаты устроены, в данный момент отдыхают в палатках. Триста восемнадцать человек находятся в лазарете по различным причинам. Угроза жизни кому-то отсутствует. "Мда, невесело..." - понял я. Все же, мы всего тут несколько дней находились, а в лазарете уже было столько народу, даже без всяких боев. Причем это было даже немного неожиданно для меня. Мне не сообщали, чтобы в драках было ранено столько солдат. Тут надо было разобраться. - Понятно, - ответил полковник. - Что ж, давайте посмотрим, как тут все устроили для нас. И предлагаю в первую очередь проверить столовую. - Полностью с вами согласен, сэр, - заявил майор, после чего развернулся и показал рукой. - Прошу. Мы вошли на территорию лагеря и направились по центральной аллее, что шла между стройными рядами палаток. - Сразу хотел бы спросить, - начал я. - Из-за чего столько гвардейцев попало в лазарет? - Причина в жаре и солнце, господин комиссар, - ответил мне Себастьян. - Вильярцы не слишком привычны ко всему этому. Пьют мало воды, не носят головных уборов. В итоге у нас начались массовые тепловые удары. Сто тридцать пять человек на данный момент. Мы уже проинструктировали вильярцев, что нужно делать, чтобы избежать подобного. - Понятно, благодарю. "Еще один нюанс..." - пронеслось у меня в голове. Все же во время полета на "Кварименоре" я не особо задумывался, как отреагируют вильярцы на смену обстановки. А уж когда мы с этим столкнулись, не мог полностью осмыслить масштабы. И вот ведь незадача, неосвещенной оказалась еще одна проблема - они не знали, чем опасно солнце. Даже более того, они головных уборов не знали. А не знали потому, что неоткуда им о них было узнать, ведь на Вильяре их и в помине не было. Причем было понятно, что сюрпризов еще может всплыть немало. Уж слишком... другими были вильярцы по отношению к этому миру. Также стало понятно, почему я об этом не знал до сих пор. Потери были не из-за какой-то болезни, боев или дисциплинарных нарушений, а потому сообщения об этом по протоколу отправились ко мне с низким приоритетом срочности, которых у меня сейчас было достаточно много. - К слову сказать, о лазаретах, - продолжил уже Шеркин. - Вы установили причину массового отравления? - Да, сэр... - голос Веркиса прозвучал так, словно ему было немного неловко об этом говорить. - На противоположной стороне лагеря находится река... Вильярцы решили, что это источник питьевой воды и попили из нее. В итоге подхватили целый ворох различных кишечных заболеваний. "Бля-я-ять..." - только и смог сказать я, осознавая, какой это был пиздец. Пить из реки летом, в жару, было чертовски опасно за счет того, что там могло быть все, что угодно. И снова это было из-за того, что вильярцы были... вильярцами. Людьми, родившиеся и выросшие в абсолютно другом мире, который не имел ничего общего с тем, что было здесь. Как итог - они приняли реку за источник воды и отправились в больничку. Заебись. - Боже-Император, - проговорил Верманд. - Удивительно, что так мало людей отправились в больницу. - Еще несколько тысяч получили себе несварение, - "успокоил" нас майор. - Также у некоторых просто поднялась температура, но они вполне держатся, скоро уже все пройдет. К счастью, многие офицеры не из Вильяра обратили внимание на наличие реки и приказали оттуда воду не пить быстрее, чем это попробовали сделать вообще все вильярцы. Но, к сожалению, они не успели всех остановить. - Вы знали о том, что лагерь будет стоять на реке? - с некоторой строгостью все же спросил я. Не мог не спросить. - Да, господин комиссар, - не стал отнекиваться майор. - Почему не предупредили вильярцев об опасности рек? - Я... не подумал об этом, господин комиссар, - майор звучал виновато. - Забыл о том, что вильярцы... не приспособлены к подобному. Готов понести наказание. - Свою вину я также признаю, господин комиссар, - продолжил уже Монтиас, тоже виноватым тоном. - Я уроженец улья, господин комиссар, - произнес уже Яцшецкер. - Мне не было известно, что такое река и какую опасность она может нести для солдат. Но прошу прощение, что не изучил этот вопрос. - Как и я, господин комиссар, - ответил Тхангор. "Ну, вас мне наказывать не за что..."- подумал я про себя. Понятно, что если они родились в улье, а затем попали в Схолу на Вильяре, то им точно неоткуда было узнать про реки и все остальное. И вообще, было еще хорошо, что они нормально справились с адаптацией под местную обстановку. Спокойно ведь могли и паническую атаку словить. Я бы такому ни разу не удивился. - К вам претензий нет, - заявил я. - Майорам - устное предупреждение. Пока без занесения. Но очень надеюсь, что вы больше подобного не допустите. - Да, господин комиссар, - заявили оба майора. - И еще, полковник, думаю, что нам сначала следует проинспектировать все, что связано с водоснабжением, а после окончания инспекции проработать для вильярцев правила техники безопасности и разослать их во все батальоны. Потому что иначе они тут убьются раньше, чем за нами прилетят. - Полностью согласен, комиссар, - поддержал мою идею Шеркин. Все же до меня начинала доходить вся сложность ситуации, и она была куда выше, чем я и все остальные могли догадаться. Неудивительно, конечно, но все же не сильно приятно. Мы продолжили нашу инспекцию, хотя и с несколько иным маршрутом. По дороге я внимательно всматривался в сам лагерь, пытаясь высмотреть в нем какие-либо недостатки. Все же мне еще нужно было сделать заключение по этому поводу и оценить результат деятельности планетарного правительства, которое и построило лагерь. И в принципе я уже понимал, что работа была хорошо сделана. Как минимум, палатки были с виду достаточно качественными, чтобы у меня к этому не было претензий. Потом показали душевые. По сути - огромный ряд контейнеров на десять мест, к каждой из которых были подсоединены бочки-бойлеры, работающие от кабелей, что подсоединялись к ЛЭП вдоль дороги. Также показали отхожее место - несколько сотен биотуалетов, которые, как я уже знал, постоянно вывозили специальными ассенизаторскими машинами. Что меня радовало - никакого запаха там не было, все было чисто, несмотря на то, что туда каждый день ходили, немного-немало, двадцать тысяч человек. О гигиене тут позаботились, огромный за это плюс. Последним, что лично я попросил показать, была та самая река, рядом с которой находился лагерь. Это была не сильно широкая, метров десять, речушка, что плыла как бы слева направо относительно лагеря, с низким берегом, покрытым травой и с редкими зарослями высоких растений, доходивших мне до пояса. Зрелище было красивым. Вода мерно шла своим ходом, пока на ее поверхности была едва заметная рябь, которая блестела на солнечном свете. Правда, назвать воду чистой у меня язык не поворачивался. Рядом с зарослями в самой воде виднелись водоросли, а на поверхности кружились крохотные зеленые листочки, соединенные в единое целое - нечто такое было в моей прошлой жизни и, вроде как, называлось ряса. Или как-то так. И при этом вода была довольно мутной, серо-коричневого цвета. Каких-то цензурных слов, чтобы описать увиденное, я подобрать тут не мог при всем своем ораторском мастерстве. Потому что я не мог себе представить, чем нужно было думать, чтобы в адекватном состоянии попить этой воды. Я бы этого не сделал, наверное, даже будучи вусмерть пьяным. Вильярцы, что тут еще скажешь. Невдомек им было, что так делать нельзя. "Хоть не умерли..."- подумал я про себя. А ведь риск подхватить что-то смертельное у солдат имелся, причем немаленький. Дальше мы направились в то самое место, что нам изначально собирались показать - столовая. Там мы и решили пообедать, чтобы заодно оценить качество еды, которую предоставили местные. Нужно же было самому убедится в том, что наших людей хорошо кормят. Да и гвардейцам было не лишним увидеть, что начальство тоже без проблем ест вместе с ними, потому что сколько бы у меня и полковника не было репутации после Вильяра, солдаты были новыми, меня знали не сильно хорошо, а потому не стоило давать им лишнего повода думать, что мы жируем по полной. Сама столовая представляла из себя большую палатку с металлическими балками в качестве скелета, множеством столов и стульев, поставленных в ряд, а также огороженной частью, где все это раздавали. За раз тут помещалась тысяча человек, потому солдаты могли минут за десять поесть и освободить место для другой тысячи. На обед нам выдали макароны с мясом и большим количеством подливы, порцию салата из какой-то зелени, плюс вареное яйцо и напиток, по вкусу напоминавший сладкий чай. Было, правда, немного странное ощущение от всего этого. Еще утром наша колонна автобусов раздавила митингующих, убив шесть человек, а по моему приказу сбили машину, где погибли еще два человека. Потом я предотвратил массовые расстрелы в исполнении Алтанзора. А теперь просто сидел и ел, словно ничего этого не было. Казалось бы, событий было - вагон и маленькая тележка, но воспринималось все это... обыденно. Ничего удивительного, просто рабочие будни. Когда я успел стать таким циником? Когда меня подобное перестало хоть как-то удивлять? Сложно было сказать. Но меня теперь удивляло само осознание всего этого. Пускай сделать уже ничего нельзя было... Осмотревшись, я увидел, что солдаты уминали еду с огромным удовольствием. Что, в принципе, было понятно - на Вильяре с мясом были большие проблемы, оно там просто до жути дорогое. На Шамтанаре же наличествовало развитое сельское хозяйство, он полностью обеспечивал себя едой, а в некоторых случаях даже продавал излишки пролетающим мимо кораблям. С едой, к счастью, проблем никаких не было, потому мы, осмотрев складские помещения с оружием и припасами, направились обратно к автобусам, чтобы проверить остальные шесть лагерей - четыре для восьми батальонов, один для санитарного корпуса и еще один для гражданского персонала, который был нами унаследован от остальных полков. Там, на наше счастье, все было более благополучно. Другие батальоны поселили просто в поле вдоль трассы, рек рядом с ними не было. Если не считать солнечных ударов и драк, там все было нормально. В санитарном корпусе ситуация складывалась куда лучше - он на четверть состоял из верлонцев, на четверть из акитосцев и еще на половину из вильярцев, так что у них с адаптацией было куда легче. А лагерь с гражданским персоналом и вовсе был образцово-показательным - в этот корпус уроженцев Вильяра особо и не успели взять, да и с дисциплиной там прекрасно справлялся бывший гранд-камердинер Геберика, Галадинъярис, которого Шеркин поставил к гражданским следить за порядком. Так что в конце мы оба вернулись в лагерь первого и второго батальона. Отправив парней домой, я занял одну из палаток и вызвал к себе Яцшецкера и Тхангора, чтобы разобраться с тем, что тут успело произойти, пока начальство изволило находиться в столице и разбираться с другими проблемами. - Итак, - начал я, когда оба младших комиссара сели передо мной. - Драка между бонвурцами, увисарцами и мингырцами. Удалось выяснить, что там произошло? - Примерно, господин комиссар, - начал Яцшецкер. - Вначале произошла ссора между рядовым-бонвурцем Клангатом Цафу-Цаннаром и рядовым-увисарцем Асингадом Аогинатом. Причина ссоры - отделение бонвурцев встало в очередь в душ к двум отделениям увисарцев, что тем не понравилось. Аогинат начал оскорблять бонвурцев, говоря "лентяи пусть в реке моются", на что Цафу-Цаннар ударил того в голову, в следствии чего он потерял сознание. После этого оба отделения начали драку друг с другом. В принципе, что-то подобное я и ожидал услышать. Увы, бонвурцы и увисарцы друг друга настолько не любили, что это было бы видно даже слепому. - За увисарцев попытались заступиться мингырцы, - продолжил Яцшецкер. - Однако тех подобное возмутило, так как они решили, что их считают слабыми. Потому рядовой-увисарец Гармунг Асанаыр оттолкнул капрала-мингырца, сказав ему не вмешиваться и назвав "неженкой". Это возмутило мингырцев и те начали драку с увисарцами. Бонвурцев это возмутило еще раз, так как мингырцы напали на них и начали мешать бить увисарцев. Так как мингырцев тогда было три отделения, они побили всех еще до прибытия комиссар-кадета Финцехтура. Он достал оружие, приказал всем лечь на пол, его не услышали и он прострелил ногу одному из рядовых-мингырцев, после чего все успокоились. - Мда... - только и смог выговорить я, осознавая, какой пиздец тут произошел. Можно было только представить, что творилось во время драки. Правда, один вопрос у меня все же возник, причем довольно важный. - А когда мингырцы вмешались, увисарцы и бонвурцы как действовали? Яцшецкер, похоже, немного удивился такому вопросу, явно не ожидал его. - Насколько я знаю, мингырцы смогли разделить их на две части. Но при этом среди увисарцев оказался один бонвурец, которого те опрокинули на землю и ударили ногой по голове, от чего он потерял сознание - это подтверждают показания сразу нескольких мингырцев. - Понятно. Печально слышать. Ситуация складывалась не самая приятная. Выходило, что даже общий "враг", пускай и такой, не заставил увисарцев хотя бы на время забыть о вражде. Настолько они ненавидели бонвурцев. Да уж, тут будет сложно потушить между ними вражду. - Позвольте... вопрос, господин комиссар, - с некоторой неуверенностью сказал Яцшецкер. - Конечно, младший комиссар. - У нас есть возможность расселить бонвурцев и увисарцев друг от друга? В разные батальоны, чтоб они никак не пересекались? - Я поддерживаю данную идею, - продолжил Тхангор. Я немного улыбнулся. Было немного забавно слышать то, о чем я уже однажды сам думал. - Мы с полковником это обсуждали, - сказал я. - Однако он отказался от этого. По его мнению, бонвурцы и увисарцы должны жить вместе, чтобы сплотиться и забыть про всякую вражду. Потому что если у нас в полку будут отдельные подразделения, которые ненавидят друг друга, то это будет иметь определенное влияние на принятие решений во время боевых действий. К тому же, никто не может сказать, как все будет идти на фронтах. Что будет, если оба подразделения столкнутся друг с другом во время, например, наступления? Один раз такое было, во время наступления на Втором Фронте. Где гарантии, что такого не будет здесь, если не примирить их? - Честно вам скажу, господин комиссар, у меня большие сомнения, что это вообще возможно, - сказал Яцшецкер с нескрываемым скептицизмом. - Именно для этого и существует Комиссариат, - я попытался придать голосу уверенности. - Так что будем разбираться со всем этим, потому что иначе грош цена нашему полку. - Эм... - вырвалось от Яцшецкера. - П-простите, господин комиссар, но что такое... грощ? - Это... - начал было я, но вдруг застопорился, осознав, что, по сути, не знаю ответа на этот вопрос. - Как бы объяснить... Грош цена - имеется ввиду "почти за бесценок", "очень дешево". Фразеологизм. - Я понял, господин комиссар, - кивнул Яцшецкер. - У меня на Сингирии говорили "цена ему - окурок". - У меня на Игемеруне - "Пыль тебе цена", - добавил Тхангор. - Тоже вариант, - вновь улыбнулся я. - Ладно, что там со второй дракой? - Там ситуация проистекает из первой, - заявил Тхангор. - Во время завтрака сетьянцы начали обсуждать произошедшую драку в первом батальоне. Один из них, рядовой Ингирт Савацувски, заявил, что мингырцы победили только благодаря численному перевесу, а так они из себя ничего не стоят. Это услышал один из мингырских солдат, рядовой Игырт Ведирик. Он заявил, что Савацувски оскорбил его, потому он требует дуэли. Тот в ответ сказал, что ему, как сетьянцу, не престало драться на равных с пахарем. Мне тут ответить было нечего, так как было понятно, что этот Ингирт... сказанул. Мингыр был аграрной планетой. Рядовые происходили там из числа работников на полях, в то время, как мингырские офицеры - из числа дворянских семей, кому и принадлежала земля. И этот Ингирт заявил, что мингырец ему не ровня, потому что землю пахал. Идеальный способ начать драку, не иначе. - После этого все присутствующие мингырцы возмутились и направились к сетьянцам. Те в ответ также встали и начали драку. В итоге сетьянцы победили, пока кадет Курцохт не прибыл и не открыл огонь из лазпистолета, ранив двух сетьянцев в ноги. - Понятно, - без оптимизма произнес я, понимая, что ситуация была достаточно неприятной. Тут без суровых показательных наказаний никак не обойтись. - Среди вильярцев ничего серьезного не было? - Нет, господин комиссар, - заявили оба комиссара почти синхронно, но тут же осеклись. Яцшецкер, откашлявшись, продолжил отчёт. - Там только мелкие драки - их быстро разнимали и сообщали нам. Массовых драк или серьезных ранений зафиксировано не было. - Уже хорошо, - кивнул я. - Ладно, будем тогда завтра разбираться со всем этим делом. - Слушаюсь, господин комиссар, - ответил мой первый заместитель. - Подготовить плац для расстрелов? Я немного опешил от такого вопроса. Потом удивился тому, с какой непринужденностью и обыденностью об этом заявил Яцшецкер. Словно не про расстрел людей тут сейчас говорил, а про то, как за хлебом сходить. "Блять, и ты ведь еще не полковой комиссар..." - заявил я, осознавая, что у меня в заместителях сидит человек, который спокойно относился к расстрелам. Не очень приятно, если так подумать. - Не стоит, - твердо сказал я, на что парень немного напрягся, вытянувшись немного сильнее прежнего. - Пока что поводов для расстрелов я не вижу. А вот для плетей - еще как вижу. - Г-господин комиссар, - начал Тхангор. - Все же, тут речь идет о серьезных нарушениях дисциплины. Еще один... - А еще тут речь идет об опытных солдатах, которых нам некем заменить, - парировал я. - Если они нарушили дисциплину, то мы, как комиссары, вправим им мозги на месте. Но расстрелы - это крайняя мера, необходимая, если человек неисправим или совершил что-то совсем уж непростительное. Тут такого нет, учитывая, что мы сейчас не в зоне боевых действий. - Я вас понял, господин комиссар. Прошу прощение за свою поспешность, - виноватым тоном сказал мой заместитель. - Запомните, господа, - решил я дать напутствие. - Расстрел - это крайняя мера, на которую может пойти комиссар. Если можно его избежать и заменить чем-то более мягким, но не менее действенным, то лучше так и сделать. Сохранность опытных кадров в приоритете, особенно в преддверии важной военной кампании. Наказанный опытный солдат сражается лучше, чем мертвый опытный солдат, и тем более - чем необстрелянный новобранец. - Буду иметь ввиду, господин комиссар, - заявил Яцшецкер. - Как и я, господин комиссар, - вторил ему Тхангор. Было видно, что оба говорят серьезно. Значит, точно будут помнить об этом. - Хорошо, в таком случае можете идти. Доброй ночи. - Доброй ночи, господин комиссар, - ответили оба, после чего встали и вышли из палатки, которую передали мне в качестве жилья и штаба одновременно. Я устало выдохнул. Была уже темная ночь, все тело кричало о том, как ему хотелось спать. Но в голове все роились мысли о том, сколько дел было впереди. Мне и Шеркину предстояла большая работа, чтобы разобраться с тем, что из себя теперь представлял Пятнадцатый Верлонский Полк. Причем одновременно с этим на днях еще будут запускать компанию по призыву шамтанарцев в полк... И все это нужно было успеть до того момента, как сюда прилетит генерал Кемакрю, с которым мы сразу же отправимся на Неглярт. Причем мы даже не знали, когда именно он прилетит - так-то он мог прям сейчас объявиться и приказать загружаться, а мог, со слов полковника, и через несколько месяцев, учитывая, как медленно в Империуме собираются большие группировки войск. "Ладно, пока что спать..."- заявил я сам себе, вставая из-за стола и направляясь к отдельной небольшой палатке, выделенной под комнату. Пора было отдохнуть.