Твердость решений

Спустя три дня. Бывший лагерь первого и второго батальонов 15-го Верлонского полка. Полковник Верманд Шеркин

Солнце палило нещадно, из-за чего я уже по полной обливался потом под полковничьим мундиром. При этом на небе не было ни единого облачка, так что надеяться на то, что солнце хоть ненадолго, но окажется скрыто, не приходилось. Единственное, что у меня было против жары - это вода в моей старой доброй фляге, которую мне выдали еще на Мерконе, в нашей Гвардейской Академии. Только вот вода там успела порядком нагреться, так что пить ее становилось все сложнее из-за мерзкого ощущения, будто пьешь мочу. Но уйти было некуда. Все было практически готово к церемонии похорон. Семьсот тридцать шесть человек. Именно такими были наши окончательные потери после того злосчастного наводнения. Организмы вильярцев, которые искупались в воде под ночным дождем, а потом простояли на ветру до утра, не выдержали подобной нагрузки, несмотря на все старания местных врачей, в следствии чего они скончались от инфекций. Такова была цена некомпетентности девятнадцати чиновников, которые просто все сделали не глядя и не проверяя. Остальные, на наше счастье, все же смогли выкарабкаться из этого дерьма - кто просто отсиделся с температурой, кто покашлял, а кого и вовсе смогли откачать с разной степенью труда. Поганая смерть. Без преувеличения поганая. Причем еще более поганая, нежели гибель на "Кварименоре" от снаряда, выпущенного орками. Там хотя бы смерть была в бою. Не прямом, конечно, а космическом, где ты ничего не мог сделать, кроме как сидеть, ждать и надеяться, что конкретно тебя пронесет, но все равно это казалось мне лично более... достойным, что ли? Сложно было объяснить. Сложно было даже думать обо всем этом. Только смерть от простуды, которую ты подхватил в затопленном из-за тупых чинуш лагере, казалась мне куда более плохой. Я бы уж точно не хотел умереть настолько глупо. Если уж и выбирать, то лучше в прямом бою, с лазганом в руках, или же где-нибудь в постели, но уж точно не от бездарности чиновников. Полк встретил эту новость довольно единодушно - все были в шоке и негодовании одновременно. Как-никак, все эти люди прошли Вильярский Бунт, являлись опытными солдатами, которые пошли добровольцами в Гвардию, были готовы идти в бой против врагов Империума и погибнуть. Но в итоге... они погибли просто по дурости чиновников, от обыкновенной простуды, с которой их иммунитет не справился из-за того, что оказался не готов к подобному напряжению. Затем начали поступать сообщения от майоров, в которых говорилось, что во всех батальонах фиксируется желание солдат устроить погибших проводы со всеми почестями, из уважения к ним, чтобы хоть как-то утешить их души, раз уж они погибли настолько бесславно. Почти одновременно с этими сообщениями ко мне пришел Мерцелиус и сообщил, что ему доложили об аналогичных настроениях все младшие комиссары и кадеты. Игнорировать подобное было никак нельзя, так что было принято решение все же организовать мероприятие, как подобает. Это было правильно. Погибшие солдаты заслуживали этого. К тому же, был еще один момент, про который сказал Мерцелиус. Немного циничный, что он и сам признавал, но довольно важный и актуальный в нашей ситуации. Подобное мероприятие могло помочь сплотить полк вместе. Это было общее событие, что-то, что все будут делать вместе - отдавать дань уважения усопшим. Да, событие не особо большое, влияния на сплочение полка оно даст немного, но это было уже хоть что-то, первый шаг на пути к решению той огромной массы проблем, которая у нас возникла после объединения полков. Правда, стоило признать, что если это не получится сделать, то придется прибегать к самому радикальному методу - смешению личного состава на уровне отделений. Мне лично хотелось этого избежать, но тут уже возникала другая проблема. Сколько у нас времени на сплочение полка, нам неизвестно. К нам приходила астрограмма от генерала Кемакрю, но та оказалась поврежденной и нечитабельной, кроме отдельных букв, слогов и лишь парочки слов вперемешку со знаками препинания. Так что, если там было сообщение о том, сколько нам тут еще быть, то мы этого узнать пока что не могли. Потому-то и возникала дилемма. Если пытаться разобраться с проблемами в полку без перестановок, то мы могли не успеть. А если попытаться, то можно было уже не успеть вернуть всем слаженность и боеспособность, но так процесс хотя бы пойдет быстрее и надежнее... "Потом..." - одернул я себя. Сейчас надо было сосредоточиться на церемонии. Провести ее оказалось непросто. В первую очередь из-за того, что для банального сбора полка в одном месте требовались время и довольно внушительные транспортные силы, которые пришлось свозить не только из столицы, но еще и всей столичной области, как нам пояснили. И то, тут проблем оказалось немало, так как сам Кальцинсет попросил, чтобы мы не забирали вообще весь транспорт столицы, чтобы не провоцировать население на новые недовольства. Тут спорить я не стал. На все ушел почти весь день, в основном из-за того, что трасса была всего лишь одна. Но теперь, наконец-то, последние автобусы подъезжали, а гвардейцы выходили и строились в одно огромное построение в виде прямоугольника, расположившееся через дорогу от самого затопленного лагеря, где уже были выкопаны ямы, по одной на каждого погибшего. Со способом похорон вообще возникла дилемма. На Вильяре трупы усопших просто утилизировали - голову отдавали Механикус на сервочерепа, а кожу использовали в повседневной жизни, но вот оставшееся тело перерабатывали в удобрение и отправляли на агромир Дасарион, расположенный неподалеку и кормивший весь улей. На Шамтанаре погребальные ритуалы были совершенно другие. Тут просто всех кремировали, чего вильярцы не желали, так как у них было принято, что кремируют на Вильяре только за религиозные преступления, вроде ереси, педофилии и прочего. Потому солдаты не желали, чтобы их усопших братьев по оружию ассоциировали с подобными личностями. При этом всем на планете и близко не было никаких технологий по переработке людей в удобрения, а вильярцы ее вообще не знали. Как выяснилось со слов адъютанта Мерцелиуса, его бывшего уполномоченного представителя, Маринура, всем этим издревле занимались Механикусы и только им было ведомо, как это делать. Так что повторить подобное уже явно не выйдет. Компромиссное решение предложил уже сам Мерцелиус - можно было просто похоронить солдат на месте лагеря, где и будет воздвигнут обелиск с именами всех погибших. Но тут возникло вообще сразу две проблемы. Первая - Кальцинсет был резко против, так как население может возмутиться подобным загрязнением почвы продуктами разложения, в первую очередь нитратами, а вторая - сами вильярцы хотели, чтобы их усопшие земляки питали собой Империум, то есть чтобы из них все же сделали еду, как бы странно это не звучало. Культурные особенности, что тут еще сказать. И если на хотелки местных мне наплевать, так как тут речь шла о достойных проводах моих погибших солдат, то вот второе было уже довольно сложно. Вариант просто засеять поле отпадал. Тут, что иронично, Кальцинсет был прав, и выращивать еду на трупах было нельзя, опасно из-за все тех же нитратов. Но Мерцелиус и тут спас, объяснив, что усопшие все равно станут частью природы благодаря близости реки, а значит так или иначе попадут в местное сельское хозяйство. Подобное уже всех устроило, и все приступили к работе. Последним моментом, который еще пытались решить, был сам мемориал - нужно ли возводить земляную плотину, чтобы закрыть его от дальнейших наводнений, или же сделать специально таким, чтобы он затапливался и нетронутым оставалась только вершина обелиска, для напоминания о трагедии. Мерцелиус, в своей манере возводить необычные памятники, предлагал второй вариант, но остальные, в том числе и я, пока что думали. Потому что выглядело это довольно необычно. - Слушаю, - тихо произнес Мерцелиус, стоявший рядом со мной. Явно общался по воксу. - Понял. Вывести из строя и запереть где-нибудь. Потом разберусь. После этого комиссар посмотрел на меня. Выглядел он сейчас еще хуже, чем я. Все же он сейчас стоял в черном "летнем" мундире Комиссариата, так что я мог только представить себе, как ему сейчас было жарко в нем. Тот повернулся ко мне, посмотрев своими распахнутыми глазами. Из-за того, что у него была аугментные глаза, ему не требовалось щуриться, что выглядело довольно непривычно и в какой-то мере даже жутковато. - Один сетьянец оскорбил мингырца, тот вызвал его на дуэль. Обоих скрутили. Я устало закатил глаза и выдохнул. - Понятно. И тут умудрились найти повод. - Именно, - Августин звучал раздраженно. - Все больше начинаю склоняться к вашему плану. Пускай жертв после такого будет... немало. Я это также понимал. Если мы смешаем все подразделения таким образом, что в каждом отделении будут представители всех планет разом, то конфликтов избежать не удастся никак. - Не без этого, - сказал я. - Но пока что подождем. Дадим им шанс. - Надеюсь, они его не упустят, - хмуро подметил комиссар. - К слову сказать, - начал я, вспомнив, что хотел спросить кое-что у Мерцелиуса уже несколько дней, но все никак не находил времени. - Хотел узнать у вас, почему вы расстреляли виновных так, в стороне? Не лучше бы было расстрелять их перед полком, чтобы они видели казнь тех, кто погубил их сослуживцев? Этот вопрос меня волновал с того самого момента, как Августин сообщил о том, что провел все казни, что стало для меня неожиданностью. Ведь обычно он предпочитал расстреливать перед строем, в назидание остальным, а тут повод был еще более серьезным. Почти сразу же лицо комиссара приняло виноватый вид. - Буду откровенен с вами, полковник, я... забыл об этом, - с заметным трудом ответил комиссар. - Может, сказалась усталость, может и злость на них, может все вместе, но как мне сказали про место для расстрелов, так я сразу и обозначил для себя, что там их расстреляем. "И такое бывает..." - сказал я себе. Было неожиданно услышать подобное объяснение от комиссара. Но с другой стороны, было приятно слышать, что Мерцелиус не пытался как-то оправдаться и был со мной откровенен. Это многое значило. - Скорее всего, это усталость и злость, - ответил я. - Желание возмездия часто заставляет думать... довольно узко. - Это уж точно, - Мерцелиус ухмыльнулся - До вашей идеи, расстрелять всех перед строем, я догадался только сегодня утром. Буквально, чистил зубы и тут вдруг как щелкнуло - а ведь можно было это сделать... Я себя почувствовал дураком. - Не переживайте, - подбодрил я Августина. - Главное, что они все ответили по заслугам. И что у той женщины не получилось сбежать. - Именно, - уверенно ответил комиссар, кивнув. - Не сказать, конечно, что желал бы ей за подобное разбиться на машине, но... тут уж ничего не поделаешь. Можно было только согласиться. Как нам сообщили, глава столичного дистрикта попыталась сбежать на машине, но была замечена, попала в аварию и погибла из-за непристегнутого ремня. Глупая смерть, если так подумать. - Согласен. Но на все воля Бога-Императора. - Воистину так, - прозвучало в ответ от комиссара. - Полковник, - вдруг обратился ко мне Себастьян по воксу. - Губернатор прибыл. "Последние гости..." - пронеслось у меня в голове. - Понял. Я возле трибуны, - ответил я ему, коснувшись вокс-бусинки в правом ухе. Кальцинсет тоже должен был присутствовать. Его вины в произошедшем не было - не его подчиненные оказались виноваты во всем произошедшем, но это все же было на его планете и это была его ответственность, так что его присутствие здесь было обязательным. Хотя бы извинится перед полком, этого, как я считал, будет вполне достаточно. - Губернатор прибыл, - я повернулся к стоящему рядом Мерцелиусу. - Вот и отлично, - кивнул мне комиссар. - При всем уважении к усопшим, лучше нам побыстрее все это провести. На такой жаре мы долго не продержимся. - Полностью с вами согласен, - ответил я ему, прекрасно его понимая. Вильярцы к жаре были предрасположены довольно негативно. Нам и так пришлось запастись огромным количеством воды, их самих раздеть в летний вариант, без брони, с футболкой, шортами и кепками на голове, только с лазганом и единственной батареей в нем, а саму церемонию начать вечером, на закате, но все равно долго они не продержатся и скоро могут начаться обмороки. Губернатор прибыл к нам минут через пять, одетый в полностью черный костюм, сопровождаемый своей охраной, что была вооружена простыми стабберными пистолетами. "И вот что вы этими пистолетами делать тут собираетесь, если вдруг что..." - вопрошал я себя, поражаясь тому, насколько тупо была организована его охрана. Казалось бы, имперский командующий, первое лицо планетарного руководства, а защищали его простые пехотинцы без брони и со стабберными пистолетами. Нет, я не спорил, пистолеты были достаточно хорошим оружием в помещении, порой даже лучше лазгана, но в том-то и дело, что именно в помещении. А на улице что с ними делать? А если засада какая? А если кто-то решил с автоганами атаковать метров эдак со ста? Попадет наверняка, а охрана-то что делать будет? Это мне было решительно непонятно, как и полное отсутствие всякой обеспокоенности у него за собственную жизнь. Неужели он вообще не понимал, какая опасность ему может грозить? Хотя... подобному можно было не удивляться, учитывая, насколько странно было организовано на этом планете. - Приветствую, прим-полковник Шеркин, - ответил Кальцинсет, протягивая мне руку, которую я сразу же пожал. - Приветствую, губернатор Кальцинсет, - сказал я в ответ. - Комиссар Мерцелиус. - Приветствую, - произнес Августин, также пожимая руку главе планеты. - Как я понимаю, все уже готово, - сказал губернатор, оглядывая небольшую сцену с трибуной, установленной возле заполненной автобусами трассы, а также огромную толпу гвардейцев, что сейчас сидели на сухой траве в ожидании приказов. - Да, осталось еще несколько рот, по тысячу человек каждая, и можно начинать, - объяснил я. - Понятно, - губернатор выглядел хмуро. - Но я бы хотел еще раз выразить вам свой протест против способа похорон, который вы выбрали. Министерство Экологии Геменда... - Это не настолько опасно, чтобы вот так сильно об этом переживать, губернатор, - сказал я, не особо желая снова начинать эту дискуссию. - На многих планетах хоронят вообще всех усопших и ничего, живут как-то. И к тому же, другого способа нет - кремация в данном случае отпадает, а переработать тела в удобрения здесь не выйдет. Кальцинсет сморщился, а затем сглотнул, словно сдерживался от того, чтобы его не вырвало прямо здесь. - Император помилуй... Я даже представлять не хочу, что из себя представляет второй способ и как это... делают. - Мы тоже не знаем, - покачал я головой. Губернатор тяжело вздохнул. - Ладно, не будем об этом, - похоже, Кальцинсет понял, что тут спорить со мной бесполезно. - Но есть еще один вопрос, уже к комиссару Мерцелиусу. - Я вас слушаю, губернатор, - сухо сказал комиссар. - Я бы хотел попросить вас отменить свой приговор касательно мировторцев, которые стреляли в вас в Капитулусе, - заявил глава планеты. Мне оставалось только закатить глаза. Наивный человек. - Нет,- прозвучал лаконичный ответ от Мерцелиуса. Другого я и не ожидал от него. - Послушайте, комиссар Мерцелиус, я понимаю, что они стреляли в вас, но вы никак не пострадали благодаря этим вашим... щитам. - Именно. - Но они выполняли свои прямые обязанности! - воскликнул уже более эмоционально губернатор. - Ваш адъютант прямо на их глазах убил капит-президента! К тому же, они еще не до конца осознавали свои полномочия. По сути, они просто рефлекторно среагировали на произошедшее... - Именно по этой причине я лишь разжаловал их, - довольно уверенно, но при этом раздраженно ответил комиссар, строго посмотрев на Кальцинсета. - Я признаю, что произошел... неприятный конфуз, который готов простить им, учитывая, что это не было препятствованием Комиссариату или сознательным покушением на мою жизнь. - Но вы лишили их работы! - не переставал губернатор. - Просто за то, что они выполняли свои прямые обязанности! - И еще за то, что они забыли, кто я такой, - парировал Августин. - Послушайте, можно же прийти к какому-то компромиссу... - Это и есть компромисс, губернатор, - голос комиссара стал еще строже. - И в чем он заключается, если вы разжаловали тех миротворцев? - губернатор звучал недоуменно и одновременно раздраженно. - В том, что я даровал им жизнь, - такой ответ комиссар заставил губернатора еще сильнее удивиться. - Тут выбор не стоит между "оправдать" и "наказать". Тут выбор стоял между "казнить" и "разжаловать". Я выбрал второе, с учетом всех смягчающих факторов, которые там есть, даже несмотря на то, что прим-комиссар Алтанзор выразил мне свое... недовольство. Последнее слово Мерцелиус сказал немного другим тоном. С явным недовольством. Или с отвращением. Сложно было сказать наверняка. В глазах же губернатора я отчетливо увидел появившийся страх. - Вот... оно что, - с заметным трудом выдавил он из себя. Комиссар кивнул. - Именно. Потому что больше к этому можем не возвращаться. Те миротворцы живы - уже хорошо, а другую работу они себе всегда найти смогут. - Ну... в принципе да, конечно, - не стал спорить губернатор, после чего закрыл глаза, вздохнул и покачал головой. Я же в очередной раз удивлялся доброте Мерцелиуса. В него стреляли местные миротворцы, что так-то уже было смертным приговором, но он все равно смог найти лазейки, чтобы спасти их от, по сути, своей же глупости. Подобное я лично видел впервые - все те комиссары, с которыми я сталкивался и про которых слышал, были склонны расстреливать всех, кто этого заслуживал, согласно протоколам, причем за куда более легкие проступки. Но меня лично это устраивало. Мерцелиус уже много раз доказывал, что он достаточно компетентен в рамках своей должности. И тот факт, что он часто проявлял снисхождение, действовало нам во благо, а этого мне было вполне достаточно. - Меня, если честно, порой удивляет ваша... бескомпромиссность, - продолжил Кальцинсет, вновь посмотрев на нас. - Дело не в бескомпромиссности, губернатор, - заявил я. - Мы действуем строго в рамках своих полномочий, дарованных вам Империумом. - Но при этом вы полностью игнорируете тот факт, что люди вас не понимают, - ответил губернатор. - Вы давите людей на улице, угрожаете оружием, избиваете, казните за малейшую провинность и при этом абсолютно никак не пытаетесь взаимодействовать с гражданами. Я не особо понимал, о чем сейчас пытается сказать губернатор. - Мы отчитываемся перед командованием, а не перед гражданами, - произнес я. - Это можно понять, но это ведь не значит, что нужно делать вид, будто бы граждан вообще не существует. Они, как-никак, имеют право знать, кто вы такие и что происходит. - Они уже знают, кто мы такие, - ответил уже Мерцелиус.- Мы сообщили о полномочиях Комиссариата и Гвардии. Ваши СМИ уже занимаются информированием. - Это я понимаю, но... этого недостаточно,- такое заявление губернатора удивило еще сильнее. - В каком это смысле? - переспросил я. - У граждан есть вопросы. Много вопросов. И простое чтение ваших полномочий на странице Абритрес в Инфосети тут не помогает. Тем более что страница падает по несколько раз в час из-за нагрузки. "Почему я не удивлен..." - пронеслось у меня в голове. Слова "Арбитрес Шамтанара" и "провал" уже становились тождественными для меня лично. - И что вы предлагаете? - прозвучал вопрос от Мерцелиуса. - Нам нужна конференция, - внезапно предложил Кальцинсет. - С вами, прим-полковник, и с прим-комиссаром. Вот чего я не ожидал, так это подобного предложения. - Так, - начал я. - И что будет на этой... конференции? - Формат "Вопрос-ответ", - с нескрываемым воодушевлением начал Дюмрат. - Журналисты будут задавать вам вопросы, чтобы уточнить все, что касается ваших полномочий, а вы ответите на них в прямом эфире. - Так, это... в принципе можно будет сделать, - все же сказал я. - Не в прямом эфире, конечно, но можно. - Нет-нет, весь смысл именно в прямом эфире - чтобы никто не думал, что это постановка и что все спланировано заранее. - Ну тут проблем нет будет, - сказал уже Мерцелиус. - Запишем все, смонтируем и покажем, сказав, что это прямой эфир. Идея мне понравилась, а вот Кальцинсет скривился в отвращении, словно съел что-то гадкое. - Боже-Император, вы вообще понимаете, что сейчас сказали? - спросил он у комиссара. - Да, - пожал плечами тот в ответ. - В этом нет ничего сложного. - Согласен,- поддержал я Августина. - Просто во время прямых эфиров все что угодно может произойти, а нам такое... - Полковник, все войска прибыли. Мы готовы, - услышал я голос Веркиса у себя в ухе. - Принято, будем начинать, - ответил я ему, а затем посмотрел на губернатора,- Потом обсудим, когда сделать запись. В ответ Кальцинсет лишь закатил глаза. - Как только додуматься до такого можно... - ответил он, пока я переключил канал на всех командиров разом. После этого я полез в карман, достал оттуда вокс-бусинку и протянул ее губернатору. - Это вместо микрофонов. Вас будет слышать каждый солдат. Канал я уже настроил, - коротко объяснил я. - А... Ага, я понял, спасибо, - кивнул мужчина, забрав бусинку и впихнув ее в ухо. - Всем войскам - приготовиться! - крикнул я, пока я, Мерцелиус и Кальцинсет встал и сцены, лицом к почти что стотысячному войску. Почти сразу же начали звучать команды командиров и масса сидящих на траве людей начала вскакивать и становиться в строй. На все ушло где-то секунд десять. - Смирно!!! - после моего крика все солдаты единой массой вздрогнули и встали в нужную стойку, лазганами на правом плече. После этого я быстро поднялся на сцену и встал у трибуны. - Гвардейцы Пятнадцатого Верлонского Полка! - провозгласил я, активировав общий канал связи со всеми солдатами в полку и Санитарном Корпусе, который сейчас продолжал следить за немногочисленными ранеными и больными. - Как вы все знаете, несколько дней назад здесь произошло сразу две трагедии. Вначале лагерь первого и второго батальонов нашего полка был поднят по ложной тревоге, которая не была отключена из-за некомпетентности ответственного за это солдата, а затем солдаты, не разобравшись в ситуации, убили семь гражданских, которых местные власти не проинформировали о том, как вести себя во время тревоги в гвардейском лагере. Затем начался ливень, и лагерь оказался полностью затоплен. Благодаря слаженным действиям солдат и офицеров никто не погиб, за исключением одного мародера, который посмел вместе с подельником начать грабить офицерские палатки, пока остальные спасали оружие, боеприпасы и медикаменты. Казалось, что все уже позади, но потом многие солдаты заболели. Организмы многих из них не выдержали подобного, в результате чего семьсот тридцать шесть солдат скончались. Виновными в этом оказались планетарные чиновники, которые расположили лагерь так, что он оказался затоплен первым же ливнем. Это - большая утрата для всех нас. Эти солдаты были ветеранами Вильярской Компании. Благодаря ним были разгромлены бунтовщики, культисты и тивгартисты. Они стойко сражались с врагами Империума и пали, будучи верными своему долгу до конца. В знак признательности, сегодня мы проводим их в последний путь все вместе, маршем всего нашего полка вдоль места, которое станет их местом вечного упокоения. Да упокоит Бог-Император их души! Аминь! - АМИНЬ! АМИНЬ! АМИНЬ! - троекратно взревел весь полк, крича мне в ответ. Спустившись со сцены, я встал рядом с Кальцинсетом, пока за трибуну встал Мерцелиус. - Гвардейцы! - начал он, и его голос прозвучал у меня в ухе. - Все мы опечалены гибелью солдат после этого кошмарного инцидента, который произошел в следствии глупости, лени и некомпетентности некоторых чиновников. Пускай мы уже все привыкли к потерям, как и надлежит солдатам, однако сейчас мы не воюем, и от того их гибель кажется настолько болезненной. Однако тот факт, что они погибли не в бою, а от болезней, не делает их смерть какой-то другой. Все они погибли гвардейцами. Они несли службу так, как подобает гвардейцам. Они не поддались панике и не начали мародерствовать, когда для такого была возможность. Потому для нас всех они навсегда останутся гвардейцами, которые достойно завершили свой путь служения Империуму. Они все выполнили свой долг, как гвардейцев, и за это я благодарю их от всего сердца. Да упокоит Бог-Император их души! Аминь! - АМИНЬ! АМИНЬ! АМИНЬ!- вновь троекратно прокричали все гвардейцы. Развернувшись, Мерцелиус также вышел со сцены. На его место встал, немного взволнованный, Кальцинсет, которые положил перед собой несколько бумаг. - Приветствую вас...- начал губернатор, но его голос лишь тихо прозвучал с трибуны, в то время, как по воксу не было ничего. "Блять!" - пронеслось у меня. Он забыл его активировать! - Губернатор! - проговорил я, повернувшись к Кальцинсету, от чего он резко прервался и удивленно посмотрел на меня. - Вокс включите! Там кнопка есть! - Как нажмете, начинайте сразу речь! - дополнил Мерцелиус. Дюмрат прислонил палец к уху, а затем повернулся обратно к солдатам. - Приветствую вас, гвардейцы Пятнадцатого Верлонского полка Астра Милитарум,- начал губернатор, начав зачитывать с бумажки. - Позвольте представиться - Дюмрат Киртетир Кальцинсет, волею народа и с благословления Бога-Императора, планетарный губернатора планеты Шамтанар. Сегодня мы собрались все здесь, чтобы проводить в последний путь погибших в ужасном происшествии, которое произошло несколько... Вспышка. Тонки блеклый лазерный луч вспыхнул из рядов гвардейцев, чуть справа от меня, сверху вниз. Затем еще несколько, после чего все исчезло. Все тело вздрогнуло и слегка пригнулось. - Блять! - вырвалось у Мерцелиуса. Послышался крик - Кальцинсет лежал на сцене и дергался в конвульсиях, пока его черный костюм на правой руке уже был объят пламенем. К нему уже бежала охрана. - Санитаров сюда! - требовательно прокричал я. - Поймать ту гниду, что стреляла и ко мне! Живо!!! Остальным ждать! Губернатора кое-как потушили с помощью пиджаков охраны и теперь пытались успокоить, пока к нам уже бежали санитары с чемоданчиками. У меня же в голове была мешанина из самых разных мыслей. - Блять, что ни день, то пиздец какой-то... - прошипел злобно Мерцелиус. - Это уж точно... - только и смог ответить я. Одновременно с этим среди рядов гвардейцев я заметил движение. Двое солдат вели третьего, вильярца, скрутив ему руки за спину, пока еще двое сопровождали, держа лазганы на изготовке. Впереди них шел лейтенант. Довольно быстро они дошли до нас. - Полковник, господин комиссар! Лейтенант Дазакин Нарныс! - произнес мужчина уже лет тридцати, по имени явно мингырец. - Нападавший пойман. Рядовой Хименур Кундинот. Выстрелил внезапно из лазгана, но затем сопротивления не оказывал. - Ты! - грозно сказал Мерцелиус, подойдя к гвардейцу. Тот в ответ посмотрел на комиссара хмурым видом. - Зачем стрелял в губернатора? - У меня... друг погиб... в больнице, - отрывисто говорил он. Видимо, его сильно приложили. - А вы эту гниду... Оправдали... - Губернатор не виновен в произошедшем. Все, кто нес... - начал Мерцелиус, но вильярец внезапно плюнул прямиком на него. Тот не успел отскочить и слюна оказалась у него на мундире, в районе живота. Лицо комиссара вмиг скривилось от злости. - Нахуй пошел... мразь продажная... Понял я уже... что он купил вас... До вас не достать было... А вот он, хе... хорошая мишень... Почти... Получилось... Мерцелиус разозлился еще сильнее. Довольно редко я видел его таким. Секунда, рука комиссара достала из кобуры лазпистолет и навела его на лицо вильярца. Вспышка. Алая идеально ровная линия попала прямиком в лоб рядового, моментально прожигая его, и тот обмяк в руках двоих державших его гвардейцев. - Ублюдок проклятый... - злобно сказал Мерцелиус, убирая пистолет. - Выбросите его куда-нибудь, потом заберем. - Слушаюсь, господин комиссар! - ответил лейтенант и быстро увел с собой солдат с трупом. Ситуация была скверной. Но понятной. Какой-то солдат решил, что губернатор тоже виноват, и разозлился на то, что его не казнили. Плюс еще смерть друга - и вот уже он стреляет в губернатора, прекрасно зная, что его ждет. Эмоции. Что тут еще сказать. К подобному никогда нельзя быть готовым. Можно было бы, конечно, отказаться от заряженных лазганов, но подобное против похоронного устава Гвардии, тут уже ничего не поделаешь - неуважительно к павшим. Я и комиссар вернулись к сцене. Губернатора уже уносили в сторону автобусов, что стояли на трассе в нескольких сотнях метрах от нас. - Лейтенант Урцар Камаль. Два попадания в правую руку - плечо и плечевой сустав. Плюс ожоги, - отчитался мне подошедший санитар лет шестидесяти на вид. Диалект выдал в нем мингырца. - Жить будет. Возможна ампутация. Без нее - несколько месяцев недееспособна. - Понял, спасибо. Вы свободны, отчет мне вечером, - ответил я. - Слушаюсь, сэр, - кивнул тот в ответ и быстро удалился. Мы остались с комиссаром одни. - Будем продолжать, - сказал он мне. - Обойдемся и без губернатора, его извинения зачитают кадеты. Не сказать, что мне этот вариант понравился. Все же солдаты могли счесть это, как страх перед ними. Но с другой стороны, раз уж губернатор был недееспособен, то пытаться откладывать точно нельзя было. - Согласен, - все же сказал я, после чего мы все направились к сцене. Внутри было неприятное чувство. Это был провал. Даже хуже - это был позор. Гвардеец пытается убить имперского командующего. Пометка в личном деле обеспечена, тут уж можно не сомневаться. А уж что будет с Мерцелиусом, я и думать не хотел. Но все это я отбросил, пытаясь успокоиться, чтобы сосредоточиться на похоронах. Нужно было достойно провести наших парней в последний путь. Даже после такой неприятности...

Спустя два дня. Комиссар Августин Мерцелиус

- Комиссар Мерцелиус, - произнес режиссер Гумрот, подбежав ко мне на сцену, но затем резко стушевался. - О-ой, в-в смысле господин комиссар... П-простите, я... - Вы гражданский, можно и просто "комиссар", - успокоил я его. По уставу гражданские не были обязаны обращаться к комиссарам со словом "господин". - А, х-хорошо... Мы готовы. Можем начинать эф... запись, - вновь поправил себя парень. - Отлично, - ответил я ему. - Тогда будем начинать. Гумрот ушел, начав общаться с операторами и журналистами, прося всех занять свои места, чтобы начать проводить конференцию. Идея Кальцинсета, которую он выдал перед началом похорон, все же получила одобрение, как от Шеркина, так и от Алтанзора. Как-никак, непонимание между нами и местными уже достигло таких размеров, что стоило с этим разобраться, пока совсем не громыхнуло что-то. Алтанзор, правда, хотел просто выступить по телевизору, чтобы провести эдакую лекцию для всей планеты, но вице-губернатор Маркенж Хилсаркит, который заменил Кальцинсета после того злосчастного покушения на церемонии, оказался категорически против этого, доказывая, что это народ совершенно не поймет, и нужна именно конференция, пускай и не в прямом эфире. В итоге, прим-комиссар согласился и... сбросил все на меня, заявив, что у него слишком много работы, а у меня при этом куда лучше получается общаться с гражданскими, у меня все получится, удачи мне. Нет, я-то может и не спорил с тем, что у меня куда лучше получается взаимодействовать с гражданскими, но это ж ведь не значит, что надо отдувааться за всех! Он мог хотя бы просто прийти вместе со мной, посидеть для вида! Увок и Ичкехум, о существовании которых я периодически забывал уже из-за того, что видел их разве что на совещаниях с губернатором, тоже приехать отказались за ненадобностью - я ведь есть. Отсутствие Шеркина же меня не удивляло - все же тут основной вопрос был касательно Комиссариата. Да и дел у него явно было сейчас побольше, так как надо было готовиться к призывной компании и одновременно массированным учениям для вильярцев, чтобы обучить их всему необходимому для наземной войны. И вот теперь я сидел сейчас один, за длинным столом, пока передо мной рассаживались несколько десятков журналистов из телевиденья, радио, газет и даже интернет-сайтов. Было немного непривычно от того, что я находился сейчас один за столом, пока передо мной было столько народу. Тот факт, что парни были в этой комнате, стоя вдоль стен, положения не спасал. Я посмотрел на Гумрота, который показал мне ладонь с расставленными пальцами - знак того, что осталось пять секунд до записи. В ответ я кивнул и он сложил пальцы в кулак, после чего снова разжал, показав уже четыре. Три. Два. Один. Затем указательный палец устремился на меня. Можно было начинать. - Доброго всем дня, уважаемые господа и дамы, - поприветствовал я всех журналистов, многие из которых смотрели на меня довольно хмурым взглядом. Что-то мне подсказывало, что они не сильно были довольны тем, что тут работало все в запись. - Как вы все уже знаете, после прилета полков Гвардии на Шамтанар произошло множество неприятных инцидентов, которые были связаны с непониманием друг друга. Особенно много вопросов возникли касательно действий комиссаров Гвардии и их полномочий. Так что, по предложению губернатора Кальцинсета, было решено провести эту конференцию с журналистами, чтобы разъяснить непонятные моменты и минимизировать неприятные инциденты в будущем. В связи с тем, что вас тут много, предлагаю пойти по рядам с левого угла. Довольно красивая журналистка-блондинка, что сидела на крайнем левом переднем месте, вмиг выпрямилась и встала, пока камеры, что стояли с моей стороны, быстро направились в ее сторону. - Эрита Гийкерсет, "Гемендская Первая Газета", - представилась девушка. - В документе о полномочиях комиссаров было указано, что вы обладаете абсолютной неприкосновенностью перед планетарными законами. Позвольте уточнить, эта неприкосновенность касается Великого Либеллуса? "Не зря подготовился... Спасибо, Маринур..." - пронеслось у меня в мыслях. Великим Либеллусом тут называли основной планетарный закон, что-то вроде "Конституция над конституциями", на основе которой должны были писаться конституции всех государственных формирований. Нарушение хотя бы одной статьи уже влекло за собой непризнание правительства такого государства, полную блокаду, а в крайнем случае - даже ликвидацию силами СПО. Именно в нем были прописаны свобода СМИ и протестов, неприкосновенность частной собственности и личности, парламентаризм, всеобщие тайные выборы, независимые суды, отмена смертной казни и еще очень много чего. В общем - фундамент всего общества, на который разве что не молились. Неприкосновенная вещь. Но не для комиссаров. - Да, безусловно, - ответил я, на что все журналисты тихо удивились, распахнув глаза. - Так как Великий Либеллус Шамтанара является планетарным законом, он никак не влияет на комиссаров и гвардейцев. - С-спасибо, - кое-как выдавила из себя девушка. - Следующий, пожалуйста. Блондинка села с обескураженным видом, а вместо нее встал парень в очках лет двадцати пяти, с рыжими волосами, завязанными в пучок. - Ород Фаирнаф, "Гемендский Вокс", - представился он. - Хотелось представить такую ситуацию - вот к примеру комиссар вдруг совершил преступление. Например, убил человека, который ни в чем не виноват. Что в таком случае делать, если, как вы сказали, комиссары обладают абсолютной неприкосновенностью? "О какой хороший вопрос..." - В случае, если комиссар совершает действия, которые могут быть квалифицированы, как нарушение Лекс Империалис или Устава Комиссариата, то в таком случае необходимо подавать жалобу в другим комиссарам, если таковые имеются. В случае их отсутствия, жалобу необходимо подавать планетарному отделению Адептус Арбитрес, если дело касается нарушения Лекс Империалис, или же командованию полка, к которому причислен подобный комиссар, в случае, если речь идет о нарушении Устава. - Ага, спасибо, я понял. - Следующий, пожалуйста. Заместо рыжеволосого встал еще один мужчина, на этот раз - уже в возрасте, лет шестидесяти, с хорошо уложенными белоснежными волосами, усами и бородой. - Ритикер Крандоу, "Свежие Вести". Позвольте уточнить. Среди ваших полномочий есть пункт, который касается абсолютного подчинения гражданского лица представителю Комиссариату. Позвольте уточнить, что под этим подразумевается, если учесть, что гражданские не входят в структуру Имперской Гвардии? Я приложил усилия, чтобы не закатить глаза. Было ощущение, что я как с маленькими разговариваю. Им что, с первого раза непонятно, что там написано? - Абсолютное подчинение гражданских представителю Комиссариата означает, что в случае, если такой представитель отдаст приказ гражданскому, тот неукоснительно обязан его выполнить. Тот факт, что гражданский не входит в структуру Гвардии, никак не влияет на данную ситуацию - Комиссариату обязаны подчиняться все, кроме представителей некоторых Святых Адептусов, вроде Адептус Министорума. - Благодарю, комиссар, - кивнул мне старик и сел на свое место. - Следующий, пожалуйста. Четвертой на очереди оказалась женщина лет тридцати с длинными черными волосами, завязанными в косу. - Ваилата Ясирт, "Центральный Обозреватель". В связи с вашим ответом на вопрос моего коллеги из "Свежих Вестей", позвольте уточнить тогда, что делать человеку в случае, если приказ представителя Комиссариата заведомо бредовый? Скажем, комиссар приказывает спрыгнуть с крыши. Подчинение - смерть, неподчинение - казнь. "Ох-хо-хо..." - мысленно пронеслось у меня. Похоже, местные журналисты свое дело знали. Данный вопрос был в имперском законодательстве одним из самых щепетильных и сложных, учитывая сам статус комиссаров. Но тут все же были нюансы, о которых я знал еще с Акитос Прайма, после того, как зачитался всей той литературой Комиссариата. - Тут есть определенный нюанс. Приказ представителя Комиссариата или же Гвардии априори не может быть бредовым. Ситуация, которую вы описали, квалифицируется как "неадекватное поведение". Сам факт подобного поведения делает представителя Комиссариата некомпетентным. В этом случае гражданин имеет право на самооборону. Вплоть до убийства. Однако я особо подчеркиваю, что подобное - это самый крайний случай, который будет расследоваться Адептус Арбитрес. Если выяснится, что гражданский ошибся в оценке действий представителя Комиссариата, а он не подчинился, напал на него или вовсе убил, его ждет смертная казнь, без вариантов. Лица журналистов вновь приобрели шокированный оттенок. - Спа... сибо, - с некоторым недоумением ответила мне Ваилата и села. - Следующий. Теперь встал мужчина лет тридцати, с черными волосами и аккуратной бородой. - Суфар Картияр, "Инфомаксимум". Скажите пожалуйста, по какой причине Комиссариат применяет в случае нападения на себя или же неподчинение приказам... смертную казнь? Последнее мужик проговорил с заметным трудом, словно ему было физически больно и противно это делать. Остальные тоже немного скривились. - Неподчинение представителю Комиссариата и уж тем более нападение на него является актом неповиновения Империуму, то есть открытым индивидуальным бунтом против Лекс Империалис, а значит и самого Бога-Императора. Это сразу же приравнивает человека к врагу Империума и представитель Комиссариата обязан убить его незамедлительно. На такое все журналисты разом скривились еще сильнее. Для шамтанарцев вся эта тема с казнями была прямо-таки отвратительной. И подобное... вызывало у меня диссонанс, который ощущался глубоко внутри. Я к казням уже привык. Они стали рутиной, которая была необходима для поддержания постоянного порядка и дисциплины. Причем довольно часто это было действительно необходимо, как по уставу, так и просто по факту - человека, который стрелял на губернатора, а потом еще и плюнул в меня, уж точно никак нельзя оставлять в живых, это и так понятно. Но с другой стороны... когда-то, в самом начале моего пути, для меня смертная казнь была чем-то радикальным, ужасным, отвратительным и оставлялось на самый крайний случай. Было довольно неожиданно задуматься о том, насколько сильно поменялось мое восприятие к подобному. Когда я перешагнул ту грань между "Казнь - это плохо" и "Казнь - это необходимо"? И есть ли вообще эта грань? Сложно было сказать. Да и задумываться мне сейчас об этом явно не стоило. - Б... Б-благодарю... к-комиссар, - выдавил из себя журналист, сев на место. - Следующий. Со своего места встала еще одна женщина, тоже лет тридцати, может тридцати пяти, с русыми кучерявыми волосами. - Юсиара Фирдергант, "Голос Правды", - начала женщина довольно строгим голосом. - Скажите пожалуйста, комиссар Мерцелиус, вы оказывали давление на основных владельцев и инвесторов информационных компаний, чтобы они, в свою очередь, оказывали давление на журналистов для недопущения критики в вашу сторону? Зал всполошился. Даже маты послышались. Женщина же немного ухмыльнулась, смотря на меня с ожидающим взглядом. Я же лишь удивленно вскинул левую бровь, так как не особо понимал, чего она такая радостная была. - Стоп, - приказал я, посмотрев на скопление камер, рядом с которыми стоял Гумрот. От этого Юсиара улыбнулась уже со всем хищнически, смотря на меня, словно человек, который только что поставил шах и мат. - Чего это вы так улыбаетесь? - все же решил я спросить у женщины. - Я свою работу сделала, - заявила та. - Задала вопрос, а вы просто взяли и отключили эфир. Меня подобное неслабо так удивило. - Вам не сказали? Женщина продолжила смотреть на меня, как победитель на проигравшего. - Не сказали что? - Мы сейчас не были в эфире. Все идет под запись, - расслабленно сказал я. Вся спесь с журналистки мигом улетучилась, в то время как прочие журналисты начали удивленно перешептываться друг другом. Судя по реакции, тут большинство не знало о том, что это не прямой эфир. Им что, сказать забыли? - Ч-что? - переспросила она. - Т-то есть.. То есть как это не в эфире? Это ведь конференция! Прямое включение! Да уж, похоже, что кто-то забыл ее предупредить. - Официально - да, это выйдет с надписью "прямой эфир", - объяснил я, на что глаза Юсиары были готовы выпасть из ее головы. - Однако мы сразу же договорились с губернатором, что это не будет прямой эфир. Как раз на случай... подобных эксцессов. Зал зашептался с удвоенной силой. - Вы... Вы собираетесь солгать всему гражданам! Показаться... просто постановку! - Да, - подтвердил я, пожав плечами. Скрывать тут что-то было бесполезно. - Мне вот только интересно, почему вам об этом не сказали... Судя по виду многих журналистов, сказали это далеко не всем. Вероятнее всего, какая-то ошибка. Не доглядели. К счастью, возмущаться по этому поводу пока что никто из сидящих не собирался. - Да какая разница?! - вновь вскрикнула женщина. - Вы вмешиваетесь в работу СМИ своими действиями! Не только этой... этой театральщиной, но еще и давлением на владельцев и инвесторов информационных компаний! Кто вам вообще дал право ограничивать свободу слова и заниматься цензурой?! - Мои полномочия, - заявил я. - Комиссариат вправе вводить любую цензуру, которую посчитает нужной, вплоть до установления полного контроля над информационными потоками, любыми доступными способами. - В ваших полномочиях этого не записано! - Вы читаете директивные приложения к Лекс Империалис, которые касаются полномочий Комиссариата относительно гражданских лиц и планетарных законодательств. Но есть еще устав Комиссариата, и вот там сказано, что одной из задач комиссаров является мониторинг и контроль информационных потоков в оперативных пределах, то есть в моем случае - в масштабах планеты. - Если это устав Комиссариата, значит это это касается именно что Гвардии и Комиссариата! - возразила журналистка. - Гражданские тут не могут иметь какое-то отношение! - В контексте полномочий Комиссариата Империум не разделяет информационные потоки на военные и гражданские. Так что я имею право устанавливать любую цензуру, какую посчитаю нужным для обеспечения безопасности. Чем, собственно, и занимаюсь, учитывая, чем тут начали заниматься журналисты. - Ну знаете ли... - буквально прошипела женщина, смотря на меня прожигающим взглядом, полным ненависти. - Это уже выходит за рамки всякой адекватности. Никто не смеет ограничивать свободу слова гражданам! "- Пожила бы на Вильяре..." - мысленно ухмыльнулся я, одновременно удивляясь, с какой уверенностью со мной говорила Юсиара. - Свобода слова может быть ровно такой, какой скажет Комиссариат, - с такой же уверенностью заявил я. - И это в рамках его полномочий. Женщина разозлилась еще сильнее, сжав кулаки. Остальные продолжали удивленно на нас смотреть, в ожидании, чем это все закончиться. - Это бред. Никто не смеет совершать подобного! - продолжала настаивать женщина. - Вы попираете фундаментальные права граждан, вмешиваясь в работу прессы! - Я знаю, - пожал я плечами. - Комиссариат вправе ограничивать любые права граждан, если сочтет это нужным для выполнения своих обязанностей. Потому предлагаю закончить этот разговор и продолжить запись. - Да пошел ты знаешь куда?! - вскрикнула женщина, от чего внутри меня все напряглось. Было понятно, что только что произошло. - Я не собираюсь участвовать в этом обмане! - развернувшись, женщина начала идти вдоль рядом с журналистами. Да уж, не думал я, тут такое устроят. - Стоять, - строго сказал я, на что стоящий у стены Рингер направил резко зашевелился и направил на женщину лазган, от чего та резко встала на месте. - Вы только что прилюдно оскорбили представителя Комиссариата, - объяснил я, когда Юсиара посмотрела на меня. - Однако, я все же готов пойти на компромисс. Извинитесь и я сочту конфликт исчерпанным. В ответ журналистка посмотрела меня с отвращением. - Буду я еще извиняться перед ублюдком, который смеет попирать свободу слова и относиться к правам граждан Империума, как... как к говну! "Я пытался..."- сказал я сам себе. Тут уже было невозможно что-то сделать. - В таком случае я приговариваю к смерти, - проговорил я, на что весь зал изумленно вздохнул в унисон,- Однако, вы все еще... - Вы не посмеете! - взревела женина, показав на меня пальцем. - Все об этом узнают! А как-только узнают - вся планета встанет против вас! - Никто об этом не узнает, - заявил я. - Все те, кто здесь сидят, выйдут отсюда только при одном условии - подписка о неразглашении, нарушение которой - также смертная казнь. На этой фразе зал практически полностью замолчал. Лишь некоторые шептали молитвы или маты. Было видно, как этим людям сейчас совсем не хотелось привлекать к себе мое внимание. Они боялись меня. - А теперь, Юсиара, я предлагаю вам раскаяться в содеянном и отправиться в Штрафной Легион. Если же вы откажитесь - будете казнены. Женщина дрожала. Но было видно, как она все еще пытается держаться. - Мне... не в чем раскаиваться, - заявил она, смотря на меня хоть и испуганным, но все еще гордым взглядом. - Ваш выбор. Рука достала лазпистолет и навела ее на женщину. Зал хором вскрикнул, многие бросились прятаться среди рядов. Сама Юсиара смотрела на меня с шоком и страхом, отступив назад. Указательный палец нажал на спуск. Тонкий красный луч промелькнул и исчез. Тело женщины с подпалиной у сердца рухнуло. На одежде моментально появилось пламя, которое стало быстро разгораться. Зал закричал еще сильнее. Люди сидевшие рядом с ней, поднимали в страхе ноги, пытаясь хотя бы так оказаться подальше от трупа. - Так, всем успокоиться! - потребовал я, пока Рингер перевернул тело и начал ногой тушить пламя, что удалось сделать довольно быстро. Парень, что сидел прямо возле трупа, резко согнулся и начал блевать на пол. Затем Рингер взял тело за руку и под шокированные возгласы вынес его через одну из дверей, пока еще несколько человек вырвало. Да уж, к трупам тут готовы не были. В зале воцарилась почти что-то полная тишина. Лишь некоторые продолжали молиться. Неприятная ситуация. Все же я не хотел, чтобы так все вышло. Однако подобное было вполне ожидаемым. Люди здесь не были готовы к тому, чтобы столкнуться с Комиссариатом. Они не понимали в полной мере, на что он был способен. Для них все это было абсолютно чуждым, из-за чего они никак не могли принять это, не могли изменить свой способ мышления. Потому-то люди все равно были готовы орать на меня, не понимая, что их ждет смерть - в их парадигме просто не существовало казни как способа наказания, не существовало ограничений их фундаментальных прав. Конфликты были неизбежны. Но тут уж ничего не поделаешь. Мы здесь были законом, и этим людям придется принять данный факт. Выбора у них не было. - Так, ладно,- произнес я,- Гумрот, мы можем продолжать? - Э... Эм... - начал парень, после чего быстро, дрожа всем телом, подбежал ко мне. - Тут... Тут есть проблема. Мы не можем продолжать снимать, на монтаже будет видно, что Юсиара... пропала. А если пересадить всех, то это тоже видно будет... - Хм... - задумчиво ответил я, осознавая, что тут парень был прав. Такое точно будет видно. А мы все же должны были сделать вид, что это прямой эфир, раз уж для населения это было так важно. - А если пересадить с самого заднего ряда человека? Видно будет? Гумрот покачал головой. - Ну... В принципе, шанс есть. Можно будет даже стереть его, но... Риски все еще будут. - Ага... - я вновь задумался. - Ладно, мы недалеко ушли. Сначала ведь можем начать? Парень задумался и затем кивнул. - В принципе... да. Т-только нужно вначале все убрать... И дать людям... успокоиться. Тут стоило согласиться. Наверное, все же не стоило ее расстреливать на месте, на глазах у людей, для которых смертная казнь была немыслима. Привычка, что тут поделаешь. Надо будет себя контролировать получше. - Хорошо,- я посмотрел на людей,- Так, народ, перерыв пять минут, туалет, кому надо, пересядьте потом и начинаем все сначала, времени у нас полно! Люди начали подниматься со своих мест и устремились к выходу. Я же отпил немного воды и приготовился все начинать заново. Этот день обещал быть очень долгим.