i'll knock their teeth out

             его будят звонок и одна-единственная брошенная фраза: «передел начался».       санхёк, тут же попрощавшись с сонливостью, вскакивает с кровати и быстро приводит себя в порядок, закидывает в рюкзак пиджак и спортивную форму и оставляет папе записку, что друг срочно попросил его помочь: на часах четыре утра.       слухи ходили уже несколько недель. повсюду обсуждали, что кто-то из верхушки «лунатиков» планирует переворот, и санхёк даже выяснил, что это заместитель и лучший друг лидера, пока собирал информацию для проверки этих разговоров.       его не особо волнует, чья окажется победа. на его работу это вряд ли повлияет: он ни к каким фракциям не привязан и принимает заказы от кого угодно. да и то, что сейчас его позвали быть независимым наблюдателем в этом споре, говорит о том, что обе стороны ему доверяют.       когда он прибывает на заброшенную детскую площадку среди незаконченных строек и обветшалых зданий, шесть десятков человек уже ждут, выстроив круг, в центре которого двое.       одноклассники инсона беззвучно здороваются, когда он шагает мимо, и он кивает в ответ. они нервничают, преданные нынешнему лидеру, и, пусть санхёк не видит в них ничего толкового, он вынужден отдать им должное хотя бы за эту черту. они спрашивали, не поможет ли он подавить всё на корню, ещё когда он отвлекал их от инсона, и пришлось твёрдо дать понять, что только если сам лидер обратится к нему, чего тот так и не сделал.       санхёку остаётся лишь предполагать почему.       уверен в себе?       сам хочет уйти, но не знает как?       надеется, что его противник отступит?       что-то другое, что санхёк пока не улавливает, потому что не в курсе полной картины?       смена лидера у «лунатиков» всегда совершается с помощью голосования. этому предшествует обязательная речь каждого из кандидатов, а в случае если нынешнего главу кто-то пытается сместить — ещё и столкновение. стороны должны показать свои навыки, но выбор всё равно остаётся за всеми членами группы. от санхёка требуется проследить, чтобы никто не сжульничал во время драки, и пресечь возможные провокации в рядах остальных.       он подбегает к каскаду турников и устраивается на рукоходе. он в своей среде: пристально изучает всех и сопоставляет получаемую информацию с мысленной библиотекой профайлов — он ведь так или иначе практически со всеми присутствующими знаком: выполнял задания или дрался, и поэтому понимает, на кого стоит обратить внимание, кто держит биту с грозным видом, но сделает всё, чтобы переговоры состоялись, а кто дружелюбно улыбается всем вокруг и первым пустится ломать ноги.       санхёк скользит взглядом и резко напрягается. рядом с одним из таких, вторых, он замечает кого-то неизвестного, с ярко-красными волосами, чьё лицо не рассмотреть из-за медицинской маски. возможно, это какой-нибудь новенький «лунатик», которого он просто ещё не встречал, но в подобной ситуации нельзя делать заключения так небрежно. запросто может оказаться, что верно другое: именно такого хода рассуждений от него хотят.       объект наблюдения что-то говорит стоящей рядом девушке, нервно озирается — санхёк чувствует, картинка наконец начинает складываться.       он помнит эту позу.       помнит, как одна рука защитно располагалась на плече, а другая — на талии, как ноги нервно отстукивали каждую долю секунды, не в состоянии дождаться момента, когда можно будет со всем покончить.       действительно новенький.       только не «лунатиков».       глупо отправлять того, кого санхёк уже видел, но, судя по всему, больше было просто некого. «русалок» не так много, он знает всех их довольно близко и точно сразу же любого из них раскрыл бы. у новенького больше шансов, особенно с крашенными волосами: если бы не его привычки, когда он волнуется, санхёк мог бы, даже что-то подозревая, не установить правду.       он осматривает окружение «русалки». если они так рискуют, задача должна быть равнозначно серьёзной. они хотят, чтобы «лунатики» сами себя разрушили? ослабить, чтобы отобрать территорию? но зачем? у «русалок» полно островков по городу, они этим и известны. если они получат большой цельный участок, это же убьёт саму их суть. русалки не обитают на суше.       хотя территория может быть нужна им по другой причине. никто понятия не имеет, когда и где «русалки» образовались, но вдруг это произошло на нынешней зоне влияния «лунатиков» и тоска по дому слишком сильна?       касательно их мотивов санхёк может только гадать, но зато другое становится предельно ясно. его наняли не для того, чтобы конфронтация осуществилась по всем правилам. это вообще не имеет значения. опасаясь, что суть заказа станет известна, главные действующие лица «лунатиков» решили довериться его догадливости. санхёк набирает имена «утонувших», последовавших за сиренами, обводит взглядом слушающую выступление «предателя» толпу ещё раз, после чего отправляет сообщение.       не мешкая, лидер «лунатиков» просматривает телефон. он не показывает никаких эмоций, обращается, когда приходит его очередь, с речью к аудитории, после чего начинается кульминация.       санхёк подаётся вперёд и симулирует чуткое наблюдение за дракой, пока двое «лунатиков», удивляя его своей решительностью, наносят друг другу настоящие удары. вскоре он едва различимо хихикает: несмотря на то, что это спектакль, никто из них не намеревается быть проигравшим.       — этого достаточно, — он громко замечает. — можете приступать к голосованию.       те двое наконец расцепляются. к лидеру подбегает кто-то из верхушки, что-то шепчет, и тот поворачивается к своему другу:       — рассветает. полицейские скоро начнут патрулирование — если ты помнишь наши традиции, ты согласишься, что безопасность любого из нас важнее амбиций. мы проведём голосование позже.       второй хмурится — изображает недовольство — но не противится.       — тебе не оттянуть неизбежное, — он резко разворачивается и уходит. некоторые гордо следуют за ним.       санхёк не двигается. «лунатики» принимаются перешептываться, обсуждают между собой произошедшее и собираются возле лидера, чтобы выразить поддержку, и спустя минут пятнадцать, когда они постепенно растекаются в разные стороны, тот забирается на турник.       — спасибо. я знал, что на тебя можно рассчитывать, — он смотрит вперёд, а затем с улыбкой — на санхёка. — мы выяснили, что среди нас появились предатели, но доказательства найти не получалось, а членов своей семьи безосновательно подозревать я не могу. вот мы с доюном и придумали эту историю с переворотом. вряд ли бы они просто остались в стороне.       — «неважно, порвётся ли верёвка или спасёт нас, если мы вместе», — в голове всплывает их девиз.       — да, было рискованно, — он смеётся, — но я уверен в нём, как в себе, — он погружается в мысли на какое-то время. санхёк молчаливо ждёт. — я в курсе, что ты не желаешь становиться частью чего-то, но для меня ты и так уже как член этой семьи, так что мы всегда будем рады тебе, давон.       — спасибо, — санхёк полуулыбается. такими словами не разбрасываются, и, пусть для него они мало значат, он понимает их серьёзность. если он когда-нибудь захочет, его действительно примут.       — как договаривались, — ему протягивают конверт, и он, пересчитав, кладёт его в рюкзак. минсу спрыгивает с турника и отряхивает брюки, прежде чем махнуть на прощание.       санхёк остаётся на удобном металле ещё немного, вытаскивает контейнер с приготовленным вечером завтраком. рассветает и становится холоднее, таящаяся где-то на заднем плане сонливость окончательно рассеивается. он не очень любит работать по утрам, но выбора у него нет — ситуации назначают ему время сами — однако сегодня повезло, они закончили рано, и он даже на тренировку до занятий успеет.       день течёт как обычно. санхёк притворяется с одноклассниками, размышляет о ситуации с «лунатиками» и «русалками» и о том, как это скажется на них всех, делает вид, что очень заинтересован происходящим на уроке, чтобы историк в этот раз его не трогал, но всё равно отправляется к доске, когда учитель якобы вызывает в произвольном порядке, вспоминает с ребятами материал для теста по биологии во время обеда, отпрашивается с «другом» с физкультуры, чтобы помочь ему и остальным членам театралки установить декорации, отмазывается от совместной вылазки в кино после занятий: в этот раз он даже честен.       инсон ждёт его недалеко от школьных ворот, опираясь спиной о забор и прижимая сумку к себе. он погружён в мысли, но отвлекается каждый раз, когда кто-то выходит, и выпрямляется и улыбается, когда видит его.       — привет!       — …привет, — санхёк ощущает растущую неловкость. раньше встречи с инсоном были случайные или вынужденные, ему было всё равно, чем они закончатся, потому что от инсона не было никакой выгоды, а к нему самому не было интереса. санхёк не уверен, что заинтересован сейчас, но, если он может обсуждать с ним полночи какие-то глупости, возможно, будет рационально дать ему шанс.       инсон выглядит не менее потерянным. он смотрит, похоже, надеясь на подсказку, но она никак не поступает и ему приходится разбираться самому:       — пока я шёл сюда, я дважды заблудился! — он звонко сообщает и получает в ответ вырвавшийся смешок. — я почувствовал себя таким глупым.       санхёк хихикает ещё раз, и инсон несколько ободряется его реакцией. он нерешительно улыбается: широко, но криво, только одной стороной. он ждёт, но санхёк не знает, как его слова прокомментировать.       — я видел одно кафе по пути, до моего любимого отсюда минут тридцать на автобусе, или есть какое-то, куда ты хотел бы пойти? — инсон пытается не дать тишине установиться. он боится её и болтает не переставая, после того как санхёк соглашается на второе. санхёк слушает его вдумчиво (хоть он и скачет с темы на тему и заваливает тонной информации), потому что чувствует его страх: если он не сможет заполнить собой пустоту, на него перестанут обращать внимание.       — я прочитал более подробно про этернализм, презентизм и расширяющийся блок, — санхёк замечает, когда инсон устраивает себе секундную передышку.       — серьёзно? — тот тут же вновь улыбается.       — да. мне интересно, что из них тебе ближе.       — я-я как раз тоже об этом думал. если я хочу создать свою вселенную, на какой теории мне её основывать? или же мне лучше разработать что-то своё? но я не уверен, что мне хватит знаний, чтобы научно всё обосновать. у меня была идея обратного времени. представь место, где события разворачиваются от конца к началу! но я не знаю, как это показать. в фильме можно бы было снять всё как обычно и реверсировать, но получилась бы ерунда. ещё я могу просто поставить в обратном порядке сцены, в которых время течёт привычно, но это будет не обратное время…       — хм…       — звучит глупо? — инсон слегка напрягается.       — нет, я просто подумал, что в это место было бы невозможно попасть. если, стоит там очутиться, твоё время тоже начинает идти назад, то ты сразу же должен вернуться за его пределы, нет?       — точно! для местных жителей все события были бы предрешены, а для посторонних оно было бы недоступно.       — я бы ни за что не хотел там существовать.       — и я!.. другой вариант: а что, если время этерналистично, но что-то пошло не так, и главный герой постоянно осознаёт себя в совершенно разных моментах времени?       — о! и он помнит всё это и не понимает, почему он буквально путешествует во времени?       — да-да-да! есть же два течения в этернализме, одно из них утверждает, что будущее уже предрешено. раз всё одновременно, это понятно… и герой пытается как-то изменить будущее!       — или же прошлое! если всё и так предрешено, а будущее и прошлое — просто направления, и он в случайном порядке двигается в обе стороны, он может пытаться менять и прошлое!       — ты прав, ты прав! чёрт, столько возможностей…       — а если мы представим блок-вселенные в мультивселенной?       — два персонажа из разных блок-вселенных оказываются связаны, и они ищут способы путешествий между блоками, это великолепная идея, санхёк!       — если блоки располагаются вот так, — он сжимает кулаки и ставит их друг за другом, — получается, чтобы попасть на границу, одному персонажу придётся отправиться в момент, когда вселенная появилась, а другому — когда будет наступать её конец.       — и при этом в растущем блоке будущее не существует! я… я… можно я возьму эту идею? — инсон легонько наклоняет голову и ловит его взгляд.       — да, — санхёк кивает. он всё равно бы никак её не воплотил. шум дороги отвлекает его — он обнаруживает, что они успели дойти до остановки, и собирается открыть расписание.       — а тебе какая концепция ближе? — инсон продолжает внимательно на него смотреть.       — не уверен. мне не нравится этернализм своей статичностью, а презентизм кажется слишком радикальным. растущий блок получается самым приемлемым вариантом, но, может быть, это из-за того, что он больше остальных похож на обыденное восприятие времени. может, у меня просто не получается оценить эти теории объективно? я подумал, вдруг, выслушав тебя, смогу разобраться.       — а я совсем сбился с темы… прости. эм, — он сглатывает. — я склоняюсь к презентизму, если выбирать из трёх. что касается растущего блока… я не считаю, что прошлое есть. оно было, само собой, но оно ушло. я часто встречал пример с головной болью. если головная боль существует, тебе плохо, правильно?       — да.       — этернализм и растущий блок говорят о том, что прошлое существует. следовательно, если мы исходим из первого утверждения о сути головной боли, то ты должен чувствовать и головные боли, которые были у тебя в прошлом. но это же не так.       — я… я понял. я подумаю об э… а какой нам нужен автобус? — санхёк прерывается, когда видит подъезжающий транспорт.       пояснение инсона кажется ему логичным. он и сам, по всей видимости, всё же придерживается презентизма. время, будучи таким, как оно описано в растущем блоке, дало бы ему шанс понять больше о себе, но, он с ухмылкой заключает, это понимание бы ему уже никак не пригодилось.       манга-кафе оказывается просторным и светлым, не пустым, но и не слишком заполненным, и, осмотревшись и удачно не заметив никого знакомого, санхёк залезает на широкий подоконник-скамейку у большого круглого окна, выбрав потрёпанный томик, привлёкший его внимание названием.       инсон со стопкой книг устраивается на кресле-мешке по диагонали, и санхёк поначалу бросает в его сторону взгляды, чтобы определить, что он планирует делать, но тот просто достаёт блокнот и начинает что-то записывать. значит, можно расслабиться и сконцентрироваться на своём. санхёк ставит подушку под спину и кладёт книгу на согнутые колени. история детская, но забавная, и он улыбается, скользя глазами и пальцами по страницам. возможно, он читал это, когда был маленьким, он предполагает, но никакие связанные воспоминания не всплывают.       — извини, — он резко вскидывает голову — инсон садится напротив с мангой в руках. — вот, я же говорил, ты похож на вапореона.       он раскрывает книгу там, где держит палец как закладку, и перед ними предстаёт вапореон в процессе атаки. санхёк не может сдержать смешок: вряд ли он такой же милый, когда дерётся.       — сейчас, — инсон передаёт ему мангу и ищет чистый лист в блокноте, зубами снимая колпачок ручки. он усердно водит по бумаге и затем протягивает результат санхёку. на него смотрит вапореон — не обычный, а с немножко изменёнными деталями: выглядящий совершенно по-санхёковски, бегущий куда-то и улыбающийся хитро-довольно.       санхёк хихикает. он не знает, когда инсон успел увидеть его таким, но отрицать сходство невозможно.       инсон улыбается из-за его реакции, возится с ручкой и блокнотом ещё немного, и ниже появляется санхёк, но уже как тренер покемонов: волосы убраны назад повязкой, поверх чёрной кофты, повторяющей ту, в которой он был в субботу, надета сумка, вероятно, голубые джинсы превращаются в типичные для франшизы широкие штаны, а туфли — в кроссовки. санхёк в качестве тренера спокойный и сосредоточенный, он внимательно смотрит куда-то за пределы страницы, пока инсон, вдохновившись, создаёт на свободном месте ещё один образ: тоже санхёк, но уже в анпанмановском стиле. он добавляет звёзды и капельки воды, пузыри, отрывает лист и протягивает санхёку.       — если хочешь?..       неуверенный, ожидающе-выжидающий взгляд, замершая рука — санхёк аккуратно забирает рисунок.       — если его выбросить, где-то может появиться вапореохёк, а я предпочёл бы этого избежать, — он, улыбаясь, прячет его в первом попавшемся учебнике. — но он милый. я бы с ним поиграл.       — тогда нам пока необязательно с ним прощаться, — инсон устраивает блокнот на подоконнике так, чтобы санхёку тоже было видно, и крупно выводит «приключения вапореохёка». — что тебе нравится?       — эм… футбол, музыка?       инсон рисует вапореона, нежащегося в воде с прикрытыми глазами и в наушниках.       — они водонепроницаемые?       — само собой, — инсон слегка надувает губы и смотрит из-под ресниц.       — я понял, понял, — санхёк не может сдержать смех.       — далее должно случиться что-то, что даст толчок сюжету.       — наушники слетят, — он предлагает. инсон «испуганно» вбирает воздух и через секунду с улыбкой изображает, как вапореохёк делает кувырок в воде, и наушники устремляются ко дну. — а сейчас он обязательно встретит кого-то или попадёт в какое-то необычное место?       — точно, — инсон размышляет, постукивая надетым на ножку ручки колпачком. — о, знаю! — он рисует несколько фреймов, где вапореохёк бросается за отчалившим устройством и отчаянно плывёт вниз, и следующий делает на всё оставшееся пространство листа. — это пещера, — он украшает дно камушками и словно упавшими кувшинками, добавляет и другие растения, с которыми санхёк не сталкивался — или же инсон их просто придумал — закапывает наушники среди песка и обращается к потолку. с него теперь спускаются водоросли, а на них, будто на цепочках, висят звёзды. — мне нравится использовать «звёздопад», — он поясняет.       — вау, — санхёк глядит на возникший на его глазах кусочек несуществующего мира, завораживающий даже несмотря на свою незавершённость. инсон вскидывает голову и смотрит на него с наброском улыбки на лице, готовым трансформироваться во что угодно. — ты красиво рисуешь.       — спасибо, — он всё-таки улыбается. — только я не знаю, что произойдёт дальше. у тебя есть идеи?       — дальше… — санхёк задумывается. он тянется и, когда инсон передаёт ему ручку, пишет внизу листа: «продолжение следует». — можно решить в следующий раз.       — точно, — ему в ответ кивают. — эм… ты не собираешься пока домой? мне нужно остаться ещё.       — нет, я как раз на самом интересном, — санхёк указывает на мангу. уходить поводов пока не возникло. они же здесь всего ничего.       — а-а, окей-окей. тогда я скажу, когда закончу, — инсон возвращается к креслу.       санхёк отгораживается от всего наушниками, читает ещё два тома, идёт за перекусом, а то время как инсон не отрывается от манги и блокнота. он что-то сосредоточенно записывает, не поднимая головы, и откладывает их в сторону, как раз когда санхёк встаёт, чтобы положить третью часть на место.       — подожди меня! — инсон подрывается и торопливо убирает вещи в сумку. закидывает её на плечо, подхватывает взятые тома и вынужденно наклоняется вбок, потому что лямки начинают скользить. он останавливается, осторожно опускает стопку на ближайшую поверхность — незанятый столик — поправляет сумку и, подобрав свой груз, спешит до санхёка.       рабочий день большинства подбирается к завершению, и посетителей прибывает всё больше. становится как будто тесно, свободное пространство сокращается, заполняется чужими разговорами и смехом, звуками игр на playstation — не хочется задерживаться.       инсон на удивление молчит, когда они выходят из кафе. наверняка желает поскорее начать творить и продумывает идеи, но слишком опасается прощаться. санхёк разве что мысленно вздыхает. он же уже в инсоновой манере дал тому понять, что они смогут встретиться ещё.       — мне пора домой, так что пока?       — а? э… да, конечно… эм… ты…       — я напишу тебе, — санхёк машет, перед тем как развернуться.       инсону повезло. он интереснее, чем казался на первый взгляд.