Узники Башни

Башня магов по ночам напоминала клетку с певчими птицами, томящихся в ожидании рассвета Каллен, один из храмовников, приставленных к караулу, разгуливал по библиотеке в шлеме, скрывавшим его лицо. Свечи было приказано экономить — отныне только луне дозволялось освещать каменные своды безразличных стен. Каллен коснулся одной из них. Холод пробрал его пальцы, отнимая тепло — так поступала и Церковь, и Круг Магов, так что стоило ли винить башню в том, что она переняла повадки её обитателей? «В детстве матушка рассказывала мне о неупокоенных душах, что остались в этом мире, жаждая отмщения. Скольких мы замучили без нужды? И как скоро они вернутся, чтобы покарать своих палачей?» Ему снились кошмары, после которых он не мог сомкнуть глаз, с криком пробуждаясь от очередной западни демонов. Или то всего лишь  воспалялось его воображение, ломались нервы после изнурительных бдений во славу Андрасте? Шорох в углу вынудил его прекратить философские самокопания. «Это крысы. Всего лишь грызуны, покусившиеся на вкусные переплёты пыльных фолиантов». Каллен зажёг свечу и подошёл ближе. Силуэт на стуле отбросил тень на высокий стеллаж: чёрное нечто сверкнуло красными глазами в темноте. «Демон!» — Тише! Тише, прошу тебя, не выдавай меня Иргвингу! Он и так меня отчитывает каждую неделю. «Пташка…» Эльфийка, одна из учениц башни магов, сидела, обхватив колени и сжавшись калачиком на бархатной кушетке. Глаза заплаканы, губы посинели. «Сколько она тут сидит? Ещё и плакала. Бесшумно. Научилась за годы жизни в заточении?» Каллен любил её с тех пор, как его перевели в Ферелден из Орлея. «Три года. И впереди у нас целая жизнь». Вчера ей исполнилось 20.  Он и сам заметил, как его любимая птичка повзрослела. Как исчезли детские припухлости, уйдя в бёдра, очерчивая тонкие грани острых скул. Приподнялась грудь, торчащими сосками выглядывая из под мантии. Потускнел взгляд из под томных ресниц. «Хотел бы я показать тебе, как может любить мужчина. Но на мне ведь обет, а на тебе — клеймо». — Ты ведь храмовник, святой вроде как, да? Тогда тебе и слушать мою исповедь. Вряд ли ты меня отличишь от остальных аконитов. Мне назначили Истязание. «Нет…» Каллен сжал кулаки, лишь бы не сорваться на крик. «Ещё слишком рано! Ты так юна». — Я знаю, что стоит мне провалить экзамен, меня убьют. И что меня отправят прямо в Тень, где мне придётся столкнуться с демонами. Мне не страшно. Но… Я вспоминаю долийские леса. Родителей. Бабушку… Шелест деревьев и росу на лугу от тумана на рассвете. Я больше не могу так жить. Я тоскую по дому и свободе. Лучше смерть, чем жизнь взаперти. Через пару дней, когда мне придётся столкнуться с неизбежным… Может, именно ты станешь тем, кто избавит мир от моего присутствия. Видение растворилось, обнажая демона желания, что навис над Калленом. — Пусти меня, порождение порока! Каллен двумя руками толкнул демоницу в грудь, сбрасывая с себя. — Ты ещё можешь её спасти, храмовник. Никогда не поздно. Подумай о счастливой жизни, что вы могли бы прожить вместе, а я подожду… Каллен пытался прийти в себя. Он снова в клетке, в заточении, в захваченной демонами и малефикарами Башне Магов. — Спасения нет…