Спор рождает предложение

Болота освещало яркое зарево пожара, до которого магам не было никакого дела. Беспощадное пламя выжигало убежище «рыбьих невест», тела которых, наконец, получили окончательный покой. С медвежьей морды ведьмака капала чёрная жижа – следы недавней схватки, на спине хищника возлежала бессознательная и опутанная сетью Мила. Яр нёс Крайта на руках – маг не пришёл в себя даже после окончания боя. Ероке предлагала переложить стажёра на ведьмаков, но племянник лишь огрызнулся на ведьму. Кассандра и сама была бледна, один глаз припух, из разбитой губы сочилась кровь, но тем не менее женщина была довольна одержанной победой. Лорея едва держалась на ногах от усталости, волосы девушки заметно обгорели, на лице виднелась сажа, смешанная с болотной жижей. В деревне, на главной и единственной улице, собиралась толпа. Народные мстители ощерились на магов домашней утварью, пара мужиков стояли с косами на перевес, представляя собой ожившую иллюстрацию из исторической хроники «Народное ополчение Сумрачного Времени». - Бей нечисть поганую!!! – проблеял староста, обнявшись с кухонным ножом, скромно топчась за широкой спинной жены, вооружённой ухватом. Ероке небрежно махнула рукой, и первый же «защитник», точно подкошенный, упал на дорогу, разразившись отборной руганью. Кто-то из деревенских баб признал Яра и суеверно осенил себя знаменем Лучезарной. Медведь мягко ступал по просёлочной дороге, сверкая слишком умными для зверя угольками вишнёвых глаз. Рассекая крыльями воздух вниз ринулся ястреб, у самой земли пернатое тело вздрогнуло, подёрнувшись дымкой, чтобы спустя мгновение измениться. Ворота во двор ведьмы открыл уже молодой, полностью обнажённый мужчина. Бабы слаженно охнули и закрыли лица руками, хотя щелку между пальцев оставили, а то мало ли что приключится может – вдруг обернётся ведьмино отребье. Ведьмак отпер засов и забрал с медвежьей спины Милу. Родители девушки тут же кинулись к дому, но Ероке отпихнула старосту плечом, не позволяя и на шаг приблизиться. - Завтра же здесь будет дежурный маг из города. В лучшем случае вам грозит штраф, а в худшем, – ведьма ухмыльнулась, скрывая за грубостью беспокойство о стажёрах и племяннике. - Она жива? – мать Милы схватилась за руку Кассандры, полными слёз глазами заглядывая в лицо ведьмы. - Жива, – сжалилась Ероке и, вырвавшись, скрылась за крепкими воротами собственного дома. Крайт успел прийти в себя и теперь лишь опирался на плечо друга, морщась от света и дыма. Целитель едва ощущал пострадавшую от зубов руку. Эдмунд не зря считался одним из лучших студентов курса – его знания носили практический, прикладной характер, а потому ему вполне знакомы были симптомы отравления ядом «рыбьих невест». «Зачастую смертельный исход, при благоприятном течении и своевременно оказанной помощи возможно сохранение частичной жизнеспособности. В последствии тяжкие увечья». Эти «тяжкие увечья» были хорошо знакомы Эдмунду, Хэмиш как-то водил их группу в госпиталь при храме. Келью с одним единственным хозяином Крайт ещё долго видел в ночных кошмарах. Полуистлевшее, посеревшее тело, больше похожее на древнюю мумию, нежели на живой организм. При каждом сиплом вдохе, в груди несчастного что-то надрывно всхлипывало. Под почерневшими, заскорузлыми бинтами зияли незаживающие язвы, источающие сладковатый затхлый запах, точно открыли крышку затопленного погреба. Но страшнее всего было лицо, высохшее, лишённое губ и носа, с чёрными дырами глаз. - Внесите её в лабораторию, положите на стол. Согрейте воды. Ероке, есть настойка? Нужно обеззаразить, – Крайт оттолкнулся от Яра и, собрав волю в кулак, самостоятельно поднялся по лестнице в сарай. Небрежно сдвинув с недавнего любовного ложа то, что ещё можно было использовать в работе, целитель вывалил прямо на пол содержимое сумки. Ориентируясь на запах и ощущения в пальцах, парень отбирал необходимые травы и порошки – глазам парень уже не доверял. Ведьмаки внесли Милу в комнату, бережно уложили на стол и немыми стражами застыли у стен, ничуть не стесняясь наготы. Целитель вспорол верёвки вместе с тряпками, в который прекратился наряд селянки, оставляя пострадавшую нагой и абсолютно беззащитной. Мила обладала красивым молодым телом, упругой большой грудью, крутым изгибов бёдер, небольшой мягкий животик делал её только более желанной в глазах мужчин, всех, кроме присутствующих. Крайт по-звериному повёл носом – к запаху крови и болота явственно примешивался рыбный дух. Выругавшись, целитель резким, рубленным движением уронил близь себя глиняную плошку, в которую поочерёдно полетели сухие травы, тут же нещадно разминаемые каменным пестиком. - Обмойте её раны, – бросил маг, на короткий миг подняв глаза. Рядом с целителем возник Яр, принявшись смывать кровь и зеленоватую грязь. Ведьмаки покачали головой – целителю самому требовалась помощь, хотя если судить по стремительно заливающей глаза черноте, ему требовалось чудо. Молодой маг был обречен и прекрасно осознавал это, хотя и не показывал вида. Зрение почти покинула Угря, с лихвой компенсируясь обострившимися до степень болезненности обонянием и слухом. Чьи-то заботливые руки закрыли воспалённую тьму глаз лентой – Ероке тоже знала симптомы. Свет причинял магу большую боль. Лорея молча вытирала слёзы с бледного лица, нижняя губа предательски дрожала, несмотря на строгий взгляд наставницы. Под умелыми руками целителя раны Милы затягивались ровной корочкой, обещая вскоре затянуться вовсе. Угорь тянул Силу из самого себя, желая напоследок отдать как можно больше, чтобы уходить было не так обидно. Сломанные кости отняли у целителя больше всего времени. Белые обломки с сухим хрустом ушли в плоть, вырвав из груди девушки оглушительный крик боли, от которого в голове у Крайта точно чан с кипящей смолой перевернулся. Целитель отшатнулся от стола, раненная рука плетью повисла параллельно телу. Яр поддержал любовника со спины и, не заботясь о свидетелях, зарылся носом в тёмные волосы. - Один всхлип – и пойдёшь за гробом в облаченье плакальщицы, – попытался пошутить Угорь, но не отстранился. Наоборот, почти откинулся на ведьмака. - Заткнись, – выдохнул сквозь сцепленные зубы Яр, обнимая целителя поперёк живота, чтобы тот не тратил силы на то, чтобы стоять. Лечение Милы подходило к концу. Ведьмаки молчаливыми тенями стояли у дальней стены, обмениваясь взглядами и будто бы ведя мысленный разговор. Медведь устало потёр переносицу – было рискованно предлагать Яру обряд перерождения, вот только мальчик был слишком лакомым для ведьмаков, чтобы отпустить его просто так. В Болотку столь почётная делегация отправилась отнюдь не из праздного любопытства. Им как рыбе вода нужен был внучатый племянник Ероке. Ведьма умудрилась украсть обещанного колдунам ребёнка, её свояк в своё время сумел остаться в должниках перед одним из ведьмаков, вот только воительница не пожелала отдавать родственника, пусть и только народившегося. Мальчик, наречённый именем солнца – Ярило, был уже на полпути в горы, когда на ведьмака, сопровождавшего его налетела разгневанная фурия. Оглушив опытного воина, женщина похитила ребёнка, уже обещанного магии и силам. После сама Ероке удивлялась тому, как легко племяннику давались чары, как семилетний пацан в шутку раздувал костёр на голых камнях и как, не будучи охотником, различал зверя по одному лишь неясному следу в топкой болотистой земле. - Уберите её. Завтра вернёте родителям здоровой, – Крайт с трудом держался на ногах, когда лечение было окончено. Лорея шмыгнула носом, пытаясь не разреветься в голос. Губы девушки дрожали от слёз. Угорь с трудом повернул голову к стажёрке и растянул бескровные губы в улыбке. Тонкая, начавшая сереть кожа треснула, выпуская кровь. Целитель попробовал ранку кончиком языка и скривился. – Не хнычь, Сит, с тобой было классно. Если бы не моё, как сама видишь, не больно-то располагающие к интиму состоянии, я бы тебя… Договорить Эдмунт не сумел, зашедшись в приступе удушливого кашля. В груди было тесно и что-то тихо хлюпало, напоминая болотную жижу. Яр осторожно подхватил парня на руки и устроил его на лавке, укутав точно ребёнка в шерстяное одеяло. Медведь отделился от стены и бесшумно подошёл к столу, подхватив безвольной куклой обвисшую селянку, вышел из лаборатории. За ним поспешила Сит, силясь отвести взгляд куда угодно, лишь бы не наблюдать мужской наготы. Крайт впал в беспамятство, целителя била мелкая дрожь, уходящая Сила утекала из умирающего каплями крови, запекающейся вокруг красивого рта. Яр закусил до крови губу, глаза несостоявшегося ведьмака блестели от непролитых слёз. Ероке тяжело облокотилась на стену, вдруг почувствовав весь груз прожитых лет. - Вы же можете что-то сделать, – Яр вскинул голову, устремив отчаянный взгляд на ведьмака, что раньше был ястребом. Мужчина отвёл взгляд, понурив голову, белоснежные волосы скрыли лицо. – Я согласен на долг жизни, на обмен. Всё, что захотите, но верните мне его! - Легко сказать «верните», сложно – исполнить – Медведь вернулся в комнату, взгляд его тёмных глаз был устремлён на Ероке, сгорбившуюся у стены, ведьма прикрыла глаза, обхватив себя руками за плечи. – Думаю, тётка твоя рассказала, чем становятся неудачливые жертвы «невест». Этот тот случай, когда смерть – это лучший выход. Целитель сильный и мужественный парень, раз предпочёл расстаться с жизнью, но спасти другого. Хэмиш учил, не иначе – его школа «Умри, но спаси». - Есть же способ! – упрямствовал Яр. Медведь внутренне потёр руки, в ожидании лакомой добычи. Ведьмак изобразил задумчивость на небритом лице и кивнул. Конечно, способ есть. - Нет! – вскинулась Ероке, догадавшись, чего хотят пришедшие маги севера. – Не смейте. Ты можешь спасти его, Медведь! Вас… Женщина пересчитала ведьмаков, зародившаяся в глазах надежда потухла. Медведь понимающе склонил голову, пряча звериную ухмылку. - Четверо, – озвучил ведьмак очевидное. – для обряда нужно как минимум пяток ведьмаков. - Я согласен на всё! – прорычал Яр, глаза его золотились болью и яростью. Ероке открыла было рот, желая воспротивиться, но замолчала, наткнувшись на обезумевший взгляд. Сама была такой, когда нет ни одной правды, кроме боли и смерти. У Яра ещё была надежда, спасти свою любовь. В том, что юноша успел полюбить целителя Ероке не видела для себя тайны. Слишком явственно в лаборатории, сейчас наспех переделанной в лазарет пахло недавнем сексом, когда сама ведьма вернулась с Лореей после дневной прогулки. Каким же далёким прошлым казался сейчас те часы на берегу в объятьях девушки. – Если надо умереть – умру. - Не стоит жертвовать жизнью, мальчик. Ты ведьмак, по крайне был бы им, если бы Ероке не украла тебя у нашего проводника. Но эту историю, думаю, она расскажет тебе потом и сама. Время уходит, – тон медведя был строг и уверен. – Есть старый обряд связывании душ, когда ведьмак привязывает к себе партнёра. Раньше это был свадебный обряд, теперь последняя надежда для умирающего. Твоя жизнь и жизнь этого целителя будут связаны неразрывно. Силы ваши возрастут многократно, ни один маг не победит вас, пока вы едины, но стоит разделить и Смерть заберёт своё. У меня один вопрос – готов ли ты принять судьбу, от которой тебя берегла Кассандра? Не побоишься погибнуть вместе с тем, кого любишь? - Мне всё равно умирать, а так есть шанс. Я готов, – Яр был не приклонен. Как никогда собранный, молодой колдун прямо смотрел на старшего ведьмака. Ероке уронила голову на грудь, сжимая кулаки. «Ведьмак – проклятье на всю жизнь. Магия затмевающая мир, Сила от которой ломает, выворачивает наизнанку, если ей не пользоваться. Неблагодарная работа. Презрение и ненависть – вечные спутники выбравшего этот путь» - слова однажды разоткровенничавшейся Рохан гравировкой пролегли в памяти Ероке. От этот участи желала она спасти внучатого племянника, ставшего едва ли не сыном за эти годы. Ведьмаки вышли во двор, в лаборатории остались только «свои». Лорея уже не плакала – тихо выла от обрушившихся на неё переживаний. Яр склонился к утихнувшему стажеру и зашептал что-то в тёмные волосы, по щекам его текли слёзы, которые парень не собирался прятать. Смерть любовника была бы крайне страшной, если у них ничего бы не вышло. Кожа Эдмунда уже похолодела, под ней проступил отчётливый чёрный рисунок сосудов, сделавших красивое лицо целителя инфернальным. Платок, который закрывал глаза Угря давно уже съехал, обнажив воспалённые веки. Ероке сжимала мешочек на шее, молясь, чтобы то, чего она боялась более всего, всё-таки произошло. Во дворе дома спешно сооружали будущее место обряда. Пласт плодородного дёрна был бережно снят, оголив высушенную магией землю. Ведьмаки вбивали колья, расставляли чаши с водой и травами. В ночи тихо стонала сова, встревоженная уже стихающем пожаром. Лорея, выпровоженная наставницей, метнулась в дом, к мирно спящей Миле, получив наказ не высовываться до самого утра. Ведьма не хотела, чтобы девушка видела оба обряда, ни один из которых не отличался гуманностью. Яр гладил любовника по голове, стараясь не думать о предстоящем ритуале и своей судьбе. Все мысли мага занимал сейчас целитель и Сила, покидающая молодое ещё тело. Голос подводил, да и что говорить в подобных случаях ведьмак не знал и, признаться, думал, что никогда не узнает. - Пора. Рассвет близко, – Медведь вернулся в лабораторию. Гулкий бас ведьмака отразился эхом от стен, заставив Ероке вздрогнуть. Ведьма хотела было пойти во двор, но мужчина её остановил. – Нечего тебе там делать, ведьма. Пригляди за подранком. Яр передоверил Крайта Кассандре и пообещав что-то на ухо возлюбленного вышел вслед за ведьмаком во двор. Раздеваться было даже не стыдно, да и вообще о каком стыде могла идти речь. Верёвки до боли впились в кожу на запястьях и лодыжках. Сухая земля царапала спину многочисленными песчинками и мелкими камешками. Но все эти неудобства казались сущей мелочью, на которую и внимания обращать не стоило, по сравнению с тем, что переживал сейчас Крайт. Медведь уселся на колени подле будущего собрата, в крупной руке мужчины блеснул нож. Первый символ вырвал из груди юноши свистящий выдох… Лорея зажала уши в крохотной спальне, но даже так ей слышались крики, доносящиеся со двора. Становление ведьмака было отвратительным, кровавым и весьма болезненным процессом. Выживали после него немногие, но тех, кто выжил ценили дороже золота. Монотонный гул ритуального пения отчасти глушил крик, мечущегося в путах ведьмака. Сила, нашедшая, наконец, своего обладателя ломала его под себя, проникая в тело через открытые окна кровоточащих знаков, вырезанных на загорелой коже. В широко распахнутых глазах Яра разливалось живое золото, затапливая радужку. - Яр… - слабо застонал Крайт, желая подняться. - Потерпи, милый, потерпи, - Ероке без особого труда вернула целителя обратно, сглатывая солёные слёзы. Эдмунд разлепил чёрный пропасти глаз, но сил на слова у мага уже не осталось, только во взгляде читался животный ужас. Ведьма не знала, кого уговаривает больше, племянника, целителя или саму себя. Наконец крик стих, перейдя в хриплый вой – молодой ведьмак сорвал горло. Лёгкие яра распирал обжигающий жар, точно он стоял над самой раскалённой в мире печью, размером в царский дворец. Магические символы на теле начали рубцеваться, стягиваясь и бледнея за считанные мгновения. Яр стремительно седел, прядь за прядью русые волосы точно в молоко окунали. Белоснежные локоны змеями разметались по пропылённой земле, темнея от грязи. Ведьмаки монотонно тянули песнь, ощущая только поток Силы, что грозился снести их, стремясь пробиться к новой жертве. Юношу выгибает судорогой последний раз, рвутся путы, не позволяющие причинить себе вред или закрыться. На земле лежал, распластанный зверь. Волк, крупный, пепельно-серый, замерший на мгновение, точно воск. Вдруг хищная пасть его распахнулась, раздался протяжный болезненный вой. Ещё миг и перед замолчавшими ведьмаками лежал их молодой собрат, царапая землю ногтями. Глаза Яра постепенно темнели. - Дай руку, брат, – Медведь подал молодому человеку руку. Яр с трудом поднялся на ноги, обернулся к лаборатории, по животному поведя головой. Голова его всё ещё была тяжелой. – Мы поможем ему, нет нужды волноваться. Яр пристально всматривался в глаза ведьмака, прежде чем кивнуть. Подбирать вещи не было ни желания, ни необходимости и пятеро колдунов вошли в бывший сарай. Ероке гладила по волосам мертвенно бледного стажёра.