Бродячие маньяки

      Чан никому и никогда точно не признается, что он может путешествовать по снам.       Это были слишком сокровенным для каждого участника и, пожалуй, без этого Бан никогда бы не догадался об истинных желаниях и даже проблемах младших.       Например, Минхо очень сильно переживает насчёт остальных и их хореографии, как забавно, он даже во сне репетирует. Кажется, что идеи новых незамысловатых движений приходят ему именно во сне.       Джисону снятся обычные сны, даже приторные. Он, совершенно беззаботный, летает среди розовых и пушистых облаков, сидя на бельчонке просто огромных размеров. Чан всегда был просто сторонним наблюдателем, даже когда Хенджин работал во сне над очередным произведением искусства, а потом с утра резко подскакивал, стоило ему только глаза разлепить, и сразу принимался водить кистью по чистому холсту, вырисовывая аккуратные и красивые линии, которые потом складывались в какой-то образ. Это мог быть цветок, глаз, лицо и ещё много чего. Бан лишь счастливо улыбался, заглядывая в щёлку в двери и вспоминая знакомый образ у себя в голове.       Сны Сынмина были очень яркими и запоминающимися, как чёртовы американские горки, Чан никогда не знал, куда он попадет в этот раз. Иногда это был лес с сияющим солнцем и целой поляной красивый и самых разных цветов, а иногда это был какой-то хоррор-квест, в котором Сынмин был в каком-то жутком особняке, убегая от чёртова маньяка, даже не зная о его местонахождении.       Чонин был ещё совсем юным и во снах мечтал о тихой и размеренной жизни где-нибудь возле реки, в теплом и уютном деревянном домике, даже своё хозяйство начал вести! Чан смотрел на это с улыбкой, словно посторонний зритель, словно он смотрел какой-то фильм, но это были сны его мемберов. Его самых любимых и близких людей.       Чанбин, кажется, качался даже во сне, все его мечты были только о том, как вкусно он покушает рамëна и пойдёт в спортзал, даже иногда в его снах появлялся сам Чан в роли его друга для поддержки разговоров или они просто занимались вместе. Только вот, была одна проблема...       Чан не знал, точно ли такие сны принадлежат Феликсу.       Они не были похожи ни на какие другие, кроме как, те жуткие кошмары Сынмина, только вот...       Если Ким после этого просыпался в холодном поту и даже иногда со слезами на глазах, но в тёплых объятиях своего лидера быстро успокаивался и опять засыпал и в этот раз Сынмину уже ничего не снилось.       А вот Феликс...       Когда Чан уже был не в силах смотреть на эту жуть, он резко распахивал глаза, тяжело дыша и направлялся в комнату, где спал младший.       На его лице иногда, даже очень часто, можно было увидеть улыбку.       Неужели Ли действительно мечтал об этом?..       Впервые это случилось, когда Чан допоздна засиделся в студии вместе с Джисоном, потому что долго не могли правильно срифмовать слова. Они вернулись в общежитие только ближе к двум часам ночи, когда заметили всех остальных на диване и на полу, когда они смотрели какой-то очередной фильм:        — эй, ребят, вы чего так долго? Мы уже второй фильм смотрим! — с лёгкой улыбкой упрекнул Минхо и поставил воспроизведение на паузу. Откуда-то снизу послышался недовольный вздох, а после и голова Хёнджина:       — ой, Чан-а, Джисон-а... Нам бы уже не помешало разойтись по кроваткам... — чуть громче шёпота, сказал Хван и поднялся, чуть потряхивая Феликса за плечо, так как тот уже задремал.       Ли разлепил глаза и нечаянно прошептал:       — Чан-хëн?.. — Хван лишь хмыкнул и сказал, что их лидер с Джисоном уже пришли и им пора бы уже разойтись по комнатам. Феликс лишь пару раз моргнул и, медленно вставая, смотрел в сторону только что прибывших парней. Чан сейчас пытался забрать сумку с ноутбуком у Хана, а тот лишь уворачивался от крепких рук лидера и смеялся, этим заражая Бана смехом. Через пару секунд Крис все-таки забрал сумку и Хан спокойно снял свою светлую кофту, уходя в ванну:       — эй, Джисон-а, давай не как в прошлый раз, я не смог принять душ между прочим! — крикнул Чан исчезающей в дверях фигуре Джисона, на что тот лишь посмеялся и крикнул в ответ что-то похожее на «хорошо».       В эту же ночь, Чан решил снова прогуляться по снам своих детей и целенаправленно отправился в сон Феликса.       Он ожидал увидеть что-то до боли милое, даже приторнее, чем беззаботные сны Хана, но точно не это.       Чан не знает, почему Ли действительно мечтал об этом.       Чан не знает, почему Ли вообще мечтает об этом.       Во сне, Бан как обычно видел всё как всего-лишь фантомный зритель и не ожидал оказаться в комнате Ли. Тот расхаживал взад-вперёд, нервно теребя подол длинной домашней футболки:       — Чанни, тебе понравился мой подарок? — как странно слышать своё же имя из уст Феликса во сне. Почему-то, это ощущалось совсем по-другому, будто, это был и не Феликс вовсе:       — ты так много времени провел с Ханом... А как же я? Почему ты не посвящаешь столько же времени и мне? — честно, если бы Ли спросил у него это в реальности, то Бан бы ответил, что Феликс вообще-то тоже всегда и в любое время может прийти к нему в студию или просто понаблюдать за процессом. Всё равно же Чан будет занят, тогда к чему такие вопросы?:       — эй, Чанни... Подними голову, мне нужно тебе кое-что показать... — Чан действительно оторвал свой взгляд от пола и увидел...       Себя?       Да, это был он, связанный и беспомощно сидящий на стуле. Его голова медленно поднялась, а во взгляде читалось безумие:       — да, Ликси? — ещё страннее и непривычнее было слышать свой собственный голос в чьём-то сне. Особенно, когда воображение твоего самого солнечного и безобидного мембера рисует такое с твоим участием.       Воображаемый Чан почему-то предпочитал улыбаться на протяжении всего процесса, пока Феликс вдоволь не насмотрелся на него. Он резко открыл свой шкаф с одеждой и что-то достал:       — смотри, Чанни! Вот что он действительно заслужил! — Бан проснулся от ужаса в холодном поту, а его сердцебиение, казалось, уже ничего не восстановит. Он решил, по крайней мере, заглянуть к двум мемберам, пока те спят.       Сначала он проверил Джисона, который мирно посапывал, даже не догадываясь о том, что только что посчастливилось увидеть Чану с его участием. Дальше, была уже комната Феликса и Крис, честно, действительно не хотел заходить, даже просто заглядывать. Кристофер боялся, что эта мечта когда-нибудь может стать явью. Что Ли действительно убьёт Хана и заставит связанного Чана с счастливой улыбкой благодарить Феликса за такой подарок.       Но пересилив себя, он приоткрыл дверь, замечая знакомую светлую макушку. Феликс улыбался сквозь сон.       Улыбался черт возьми.       Все сомнения ушли, это даже и кошмаром не было, Чан был уверен, что Ли мечтает о таком.       Действительно мечтает. ****       На утро, да и в принципе всю последующую неделю, возможно, даже больше, Чан пытался насколько это возможно избегать Ли. Конечно же, Феликс заметил это и даже пару раз пытался подойти и спросить, но Бан лишь неуклюже отмахивался и убегал в уборную.       Чан каждый чёртов раз попадал в мечты и сны Феликса и видел нечто ужасное с участием всех мемберов.       Всё стало слишком плохо.       Под конец дня, Чан заметил, что Феликс куда-то пропал. Все были в гостиной перед телевизором, кроме Ли, который непонятно куда и когда ушёл. Хотя, возможно, он просто в уборной?..:       — ребят, а где Ликс? — внезапно спросил Чанбин. Все притихли, но Хёнджин сказал, что тот отлучился в туалет и Хван лично видел, как Ли заходил туда.       Но...       Сколько он там находится?       Бан решил пока оставить эти навязчивые мысли и попытался снова сконцентрироваться на фильме.       Спустя полтора часа, Крис понял, что оставил телефон в сумке у себя в комнате и, оповестив остальных, удалился.       По мере приближения, Чан заметил, что свет в туалете явно был выключен, что привело его в небольшой ступор, но он решил не делать поспешных выводов.       Стоит Бану взять ручку двери, как он слышит слабый и очень тихий стон. Он резко отдернул руку, возможно даже он чуть выдал себя и кто-то, кто был внутри, услышал его.       Кристофер спустя пару секунд решает приоткрыть дверь и заглянуть в щёлку.       Чего он не ожидал увидеть, так это Феликса, который прислонял Вульф Чана к своему лицу, а его рука была...       Нет, Кристофер не готов к такому, он просто поверить не может:       — Чанни.. Крис, да... Хëн... — стоны стали чуть громче, а движения руки Ли стали становится быстрее. Крис в последний раз взглянул в щёлку и заметил анальную пробку с мордой Вульф Чана, которую Феликс вставил в явно разработанный анус.       Крис быстро и тихо прошагал на кухню и выпил почти целый графин воды. Он явно не был готов увидеть это.       Чан вернулся к ребятам как ни в чем не бывало и намекнул на то, что Феликс ушёл в свою комнату и уснул. Все приняли это, а Чану было слишком стыдно говорить что-то про то, что ему «посчастливилось» увидеть.       Ночью Кристоферу вообще не спалось, перед глазами была та самая пробка и полуголый Феликс, который стонет его имя и запихивает морду Вульф Чана в свою задницу.       Нет, Крис не считал это каким-то романтичным, но и не отвратительным.       Он не будет против того, что Феликс нетрадиционной ориентации, но всё это...       Это слишком для Криса.       Бан и сам не понял, как провалился в сон и оказался снова в своей комнате. Теперь он прекрасно видел все прелести голого тела Ли, который яростно нюхал Вульф Чана и разрабатывал свой задний проход. Потом, в комнату снова врывается воображаемый Чан и ловит Феликса с поличным.       Дальше, Крис снова улыбается и подходит к Ли, чтобы заменить его маленькие ручки на свои большие и жилистые ладони.       Чан хотел изо всех сил покинуть сон Феликса, хотел, чтобы это всё закончилось, хотел перестать прыгать по снам и залезать в чужие головы, чтобы просто стать фантомной частью чьей-то мечты или сна.       Крис закрыл лицо ладонями и наконец смог проснуться, а его зрение всё ещё было размытым.       Но Чан отчётливо мог видеть блондинистую макушку над собой и очертание чьего-то голого тела.       Бан уже подскочил на кровати, пытаясь сфокусироваться на фигуре перед собой, когда понял, что сейчас происходит.       Крис хотел пошевелить руками или ногами, когда понял, что его запястья привязаны к изголовью кровати, а ноги...       Чан посмотрел вниз и действительно осознал, в какой он ситуации:       — Чанни-хëн?.. — послышался тихий шëпот Феликса. Он всё ещё продолжал двигаться, совершенно не смущаясь того, что он буквально насаживался на член спящего лидера.       Ли ласково прикоснулся кончиками пальцев к губам Чана и обвёл их, чуть надавливая на верхнюю губу. Бан и сам не понял, как по его щекам покатились слëзы.       Слëзы отчаяния и безысходности.       Феликс исследовал лицо Бана и мучительно нежно и медленно повернул голову Чана вбок и смахнул слëзы:       — посмотри, Чанни... Открой свои милые глазки — нежно и невинно шептал Ли, призывая Чана все-таки разомкнуть свои веки.       Конечно же Крис не хотел этого делать, но и не хотел снискать гнева Феликса.       На протяжении недели, когда Чан засыпал и неосознанно попадал в сны Ли, он видел смерти всех мемберов.       Минхо умер от простого лезвия ножа, когда все всё ещё спали. Старший Ли готовил завтрак, а младший предложил свою помощь и, незаметно взяв лезвие в руку, нанёс Минхо не более чем двадцати пяти ударов в шею и лицо.       Чанбин умер в спортзале, когда они с воображаемым Чаном и самим Феликсом пришли позаниматься. Стоило воображаемому Крису отойти, как Ли взял гантелю и избил Со до смерти.       Хвана Феликс привязал к батарее и практически пытал его, давая затрещины до крови из носа и рта, делал глубокие порезы на ногах и запястьях, таскал за волосы и особенно любил душить. В итоге, Феликс привёл воображаемого Чана в свою комнату, где был полумëртвый обездвиженный Хëнджин и заставил смотреть на мучительного смерть Хвана.       Пожалуй, убийство Хана было самым менее болезненным для психики Бана, он просто разрезал его на куски и приготовил в качестве ужина для остальных мемберов, предварительно добавив «секретный прозрачно-белый ингридиент» в порцию Криса.       Сынмин умер от того, что Феликс просто утопил Кима в ванне, вдобавок бросив туда включённый в розетку фен. Воображаемый Чан стоял на пороге с полотенцем в руках, которое он изначально принёс для Сынмина и всё прекрасно видел, даже не пробуя остановить Феликса. Они стояли и улыбались друг другу, а Ли ещё больше изводил труп бедного Сынмина с счастливой улыбкой на губах, также заставляя воображаемого Чана смотреть на это.       Чонин пострадал на съёмках очередного клипа, просто-напросто Феликс заставил его покончить с собой, наложить руки на себя. Ян прямо в самом разгаре съëмок взял и перерезал себе горло, никто даже не успел понять, что произошло. Все метались, кричали, что-то шептали, стояли в ступоре, плакали, вызвали скорую и полицию, а воображаемый Чан и Феликс обнимались среди всей суеты и улыбались. Тогда Ли признался, что это его рук дело и то, что он сделал это ради него. Они соприкаснулись губами и пытались поцеловаться.       Чан вышел из своих раздумий и все-таки повернул голову:       — Чанни... Как тебе мой подарок? — и действительно, можно ли считать безжизненные глаза и струйки крови на лице Чанбина подарком?..