Глава 7. Шило в мешке не утаишь
12 июня 2023 г., 00:21
В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира. М. Горький «Старуха Изергиль»
— А я говорил, что живым вернётся! Батя его, да покоится он с миром, тоже что только себе не отбивал, а живучим был до ужаса! — ковыляя с бутылкой рома в руке, Сазан возглавлял процессию вышедших навстречу к главарю разбойников. Они отошли от города в лес, где можно было временно спрятать обозы с людьми и награбленным. Здесь уже горели костры, стояли палатки и наспех вырытые земляники, где ютились члены «Альянса». Сложные условия жизни никогда не останавливали никого из них. Сама мысль вновь оказаться в рабстве или предстать перед судом пугала их намного больше чем возможное отсутствие благ цивилизации. Уж лучше жить так: имея возможность самореализовываться и быть свободным. Крэйг услужливо взял с собой лошадей, на которых им легко удалось уйти от погони. Дамон сидел на седле впереди, и Волчонок правил своего коня одной рукой, поддерживая тело молодого мужчины, чтобы он не упал. Сам Дамиан пришёл в себя примерно на середине пути. У него болела голова, а по телу прокатывалось смешанное с усталостью напряжение. Дамон не открывал глаз, да так и лежал всю дорого, прислонившись виском к груди Волчонка. Его мучали некоторые вопросы, так как он отключился раньше и не помнил момента отступления своих разбойников. Что стало с упырицей? Понёс ли их отряд потери? И что в конце концов с Мартином? Мужчина чуть нахмурился, чувствуя как останавливается лошадь, на которой он ехал. Дамон не стремился на право и налево раскидываться добрыми делами, в его жизни случалось множество весьма малодушных и низких поступков, но, что в таком случае произошло сегодня? Затылок сверлила тупая, напоминающая о содеянном боль. Получается, он спас Блэйка? Нет, на вряд ли. Когда, мужчина вскачил на Изольду, он совсем не думал о том, чтобы сделать что-то хорошее для Мартина. На самом деле он вообще не о чём не думал. Просто в голове всплыло ясное осознание того, что нужно сделать, а дальше тело двигалась само. «Так нужно было сделать, чтобы избавиться от одной из угроз, только и всего» — мысленно повторял себе главарь «Альянса», уже слыша знакомые голоса на подходе. — Я вижу, что ты уже очнулся. Или хочешь, чтобы я донёс тебя на ручках и уложил в кроватку? — насмешливой прошептал Волчонок, и Дамон, одаривая парня хмурым взглядом, распрямился и сам спрыгнул с лошади. Его немедленно окружили десятки людей всех возрастов. Мужчины и женщины наперебой расспрашивали главаря о его самочувствии и проведённом в плену времени. Многие из тех, кто искал убежище в «Альянсе», приходили с детьми, так что малышня также суетилась под ногами, стремясь не потерять ни слова из того, что может сказать предводитель. Молодой мужчина слабо улыбнулся, одновременно и наслаждаясь таким бурным вниманием, и чувствуя боль в раскалывающейся голове. — И потрепали же тебя эти шакалы, а всё равно выглядишь свежим и даже здоровым, а я вот — только восстанавливаюсь, — усмехнулась пробившаяся к Дамону Лиза, демонстрируя перебинтованное плечо. Она также взглянула на Волчонка, который продолжал игриво скалиться всем члена «Альянса», но в месте с тем он, на всякий случай, поддерживал Дамона за предплечья. Многие благодарили его и Крэйга, а также расспращивали их о случившемся, однако Лизе совсем не хотелось говорить с ними. С одной стороны, он и правда вызвалил их предводителя из плена серебряных рыцарей, умудрившись при этом не потерять никого из своего отряда, а с другой… Может, это была мнительность, а, может, и просто предрассудки, но девушка чувствовала исходившую от этих двоих угрозу. — А то как же. Меня там их лекари так обхаживали, что у меня теперь, наверно все кости и мышцы стали крепче, чем когда-либо, — улыбнулся мужчина, убирая свою косу за спину. — Ты гляди, не плен, а прямо курорт какой-то, — прыснул Сазан и кивнул головой в сторону костров, — Хорош языком работать, мы по случаю успешного завершения вылазки решили устроить пир. Без изысков, но кое-кто из наших успел стащить из Тасиля несколько бочонков хорошего пойла! Во всей это смутно и неясно суматохе Дамон успел только умыться и сменить рубашку. Ему не давали и минуты покоя, и сразу потянули к одному из самых больших костров. На лесной поляне были расстелены несколько десятков ковров и суконных тканей, призванные заменить собой и стол и стулья. Костры горели, освещая всё окружённое деревьями место стоянки. Их извивающиеся языки плясали под звуки раздающихся со всех сторон песен и звуков музыкальных инструментов. Каждая группа играла что-то своё, местное, поднимая настроение земляка. На улице было уже довольно прохладно, но жар огня согревал, рисуя на лицах людей оранжевые тёплые переходы. Стрекотали сверчки, трещали поленья и подкидываемый Лизой в костёрой хворост, а Дамиан сидел, скрестив ноги на мягкой сафьяновой подушке и задумчиво смотрел в чернеющую даль, туда, где смыкались дубы-колдуны и начиналась совсем иная жизнь. Волчонок сидел рядом с ним и наигрывал на гитаре что-то бесконечно красивое и мелодичное, но при этом такое же бессвязное и неимеющее никакого смысла. Чёрный кудри спадали ему на глаза, но не мешали парню играть, так как он просто перебирал смуглыми узловатыми пальцами струны. Что-то поменялось в Дамоне. После пары дней в плену он будто бы стал смирнее и отстранённее. Разговоры с членами «Альянса» велись без особой отдачи, радости от освобождения мужчина тоже не излучал, да и замечания в адрес Волчонка почти не поступали. Хотя сам юноша никогда и не воспринимал упрёки Дамона, как что-то действительно стоящее или обидное, но их наличие служило подтверждением тому, что главарь его видит, а главное — замечает. Без этого Волчонок терялся среди всех остальных разбойников и был обычным парнем с пониженной социальной ответственностью. Парень осторожно поднял взгляд чёрных глаз на предводителя. Дамон то собирался расплести волосы, но останавливался в середине, о чём-то задумываясь и хмурясь, то заплетал косу обратно, забывая о своём намерении. Пальцы двигались ловко и быстро и всё же в их движениях чувствовалось лёгкая дрожь. Что это? Страх? Усталость? Или есть какие-то иные причины? Волчонок оттянул большим пальцем струну, извлекая низкий звук и собрался было задать Дамону вопрос, но его почти сразу же перебил подошедший с несколькими блюдами в руках Сазан. — Ну, чего сидите? В большой банде клювом не щёлкают. Лиза, помоги старику, — пожилой мужчина передал девушке тарелку с жареной бараниной и ломоть белого хрустящего хлеба, — На силу отбился от всех любопытсвующих. Пристали ко мне. С вопросами: «Как Дамон, да что с ним?» А я откуда знаю? Моё дело маленькое — принеси, подай… — Не говори так, ты ещё очень хорошо играешь в карты, — Дамон специально заменил слово «мухлюешь». Сазан очень обижался, когда его шуллерское искусство низводили до пошлого шельмования. Всё же далеко не каждый сможет запудрить противнику голову так, чтобы он в конечном счёте сам приблизился своё поражение. Вместе с довольной улыбкой старика на середину ковра встала тёмная бутыль рома. Сазан достал из сумки несколько жестяных чашек, прошёлся по ним тряпкой и разлил в каждый из них терпко пахнущий алкоголь. — Ну, что надерёмся в хлам за успешно подрезанные рыцарям крылышки? — хохотнулч пожилой мужчина, с не здоровым пристрастием обхватывая чарку с напитком. Дамон покачал головой и слабо улыбнулся в ответ. — Если Вы не против, я бы хотел засолить словечко за Гейла… — Сазан внимательно посмотрел на главаря, а вместе с тем звуки гитарных аккордов также смолкли. В тишине одна только Лиза позволила себе без лишней суеты и неловкости занять место на своей подушке. Девушка повела раненым плечом. — Всё в порядке, можешь не подбирать слова. Все и так уже знают о случившемся. Похоронить его мы не смогли, но помянуть будет не лишним, — девушка передала Дамону полную чистого, как слеза, рома жестянуя чашку и сама скрестила ноги, опираясь локтями на колени. Лиза не была красавицей, во всяком случае такой, которой следовало быть по нормам утончённых аристократок и манерных графинь: короткий южик светлых волос покрывшаяся загаром от странствий кожа и появившиеся на теле рельефные мышцы — вероятно, от такого комбо любая светская барышня скривились бы и уткнулась напудренным носиком в батистовый платок. Однако её внешность в большей степени отражала все душевные внутренние качества Лизы: честность и суровость. Дамон поднялся со своего места и сделал несколько шагов вперёд, вскидывая руку и привлекая к себе внимание. Доселе смеявшиеся и разговаривавшие члены «Альянса» стихли, кивая друг другу и обращая взоры на главаря. Мужчина ловко вскочил на перевернутую пустую бочку и замер, ожидая полной тишины. Набрав полную грудь воздуха, он расправил плечи и громким уверенным голосом начал свою речь. — Друзья и товарищи, сегодня я вернулся в наш «Альянс свободных пилигримов». За это я хочу поблагодарить каждого из вас. Мы смогли нанести рыцарям серьёзный урон, показать им, что наши намерения всё также серьёзны, а силы несокрушимы. К сожалению, как это часто бывает, на пути к светлому будущему мы потеряли достойнейших из наших людей: Сэм, Робин, Калиста и, конечно, Гейл… — Дамиан сделал паузу не столько для эффектно тм речи, сколько из-за застрявшего в горле кома. Во всей этой суете с рыцарями и сверхъестественными тварями совсем незамеченной осталась гибель члена «семьи». Весёлого и робкого Гейла, благодаря которому Лизе и Волчонку удалось спастись из западни. Странно было одновременно и праздновать победу, и поминать погибших, нг таков был обычай «Альянса». Горе об ушедшем лишь больше отдаляет от стремление к будущему. Дамон видел, как ещё живой отец изо всех сил старался держать общих дух в банде и вместо слезливых церемоний закатывал настоящие шумные и без башенные гулянки. «Веселись, пока можешь. Счастье — это миг» — говорил он, кладя тяжёлую мозидистую от работы руку на плечо зеленоглазого юноши, — Но вместе с тем мы стали ещё сильнее и сплочённее. Мы знаем, кто должен ответить за все совершённые преступления. Сегодня лицемерные крысы из ордена уже получили от нас приветственный удар, и это лишь начало. Преодолевая тянущуюся изнутри грусть, Дамон поднял вверх кружку с ромом и все присутствовавшие люди, не сговариваясь, сделали то же самое. — Свергнем короля и подарим людям свободу! А до тех пор мы будем жить, оглядываясь назад, как в последний раз! Тишина леса треснула и разорвалась под гнётом сотен восторженные и воодушевлённым криков. Кто-то аплодидировал, кто-то плакал с улыбкой на лице, а иные уже принялись чокаться кружками и флягами, полируя мотивирующую речь крепким алкоголем. Дамиан сглотнул и сам себе неловко улыбнулся. Он всё ещё боялся, что его ораторские способности не смогут быть настолько же эффективными, как и у отца, но, глядя на лица людей, в которых читалась уверенность и решимость, все сомнения развелиялись сами собой. Он достиг своей цели, и при этом ни разу не покривил душой. Один лишь Крэйг остался весьма холоден и не разделял общей радости. Он смотрел на спрыгивающего с бочки и пьющего на ходу Дамона. Взгляд Пламтона переместился на Волчонка. Он также не притрагивался к алкоголю и лишь жевал жареное мясо прямо с ножа. Вечер удался на славу. Благодаря пополненным запасам продовольствия больше её приходилось бояться, что кому-то не хватит еды. Вино, ром и пиво лились рекой. Срыв коронации стал грандионейшим событием за последнее время. Кашдый рассказывал и пересказывал истории о том, какую именно роль ему или пришлось исполнить в этом мероприятии. Как проходило внедрение и побег от стражников, кто участвовал в подготовке набег на орден с целью спасения предводитель — именно это обсуждалось за каждым костром. Незаметно хмель наполнял тела лёкостью, а разум — флёром беспечности. Вслед за ужином поя нулась череда дурацких конкурсов, пьяных танцев и песен. Волчонок играл лучше всех. Пальцы болели от постоянного контакта с металлическим и струна и, но это не останавливал парня, и он играл на радость публике. Лиза в полглаза следила за Сазаном, чтобы любимый дедушка всего «Альянса» случайно не утонул в бочке с вином, параллельно пытаясь рассказывать сказки пришедших к ним на огонёк младшим ребятам. Один лишь Дамон никак не мог найти себе места. Его много спрашивали о самочувствии, он пил с другими за кампанию, что-то бравурно отвечал, но вместе с тем во всём его виде чувствовалась какая-то отстранённость. Не считая небольшой головной боли, которая уже практически прошла, стараниями магов-лекарей он был жив цел и даже здоров. Когда общий градус веселья достиг своей кульминация, Дамиан, сославшись на естественную нужду, ушёл в лес. Позади играла музыка, хор не стройных голосов скорее орал, нежели пел песни, и несколько потревоженных шумом птиц недовольно пищали. Ночная прохлада остужала запутанный мысли, лёгкий ветерок качал кроны высоких деревьев, а сам молодой мужчина медленно брёл вперёд по наконец не остановился перед ровной сизой берёзкой. «В сущности ведь ничего не произошло”- подумал мужчина пожимая плечами. Рядом с берёзкой стоял пень поломанного дерева, на котором обильно росли белые тонконогие грибы. Не долго думая, Дамон принялся пинать их носком своего сапога. «Мы и до этого сталкивались в локальных боях, не напрямую, конечно, но всё же…» — мужчина коснулся своего лба, вспоминая, как Мартин нагнулся к нему, чтобы спрятаться от летевшего метательного ножа. Настолько близко, что чувствовалось дыхание и слышался звук бьющегося сердца. Блэйк был живым, настоящим, не похожим на тот образ обрюзгшего и алчного серебряного рыцаря, который Дамиан выдумал для себя, чтобы при необходимости чувствовать ненависть к ордену и всему, что с ним связано. — Ещё долго будешь тут стоять? — задумавшись, Дамон не заметил, как шурша старой листвой, к нему подошёл Волчонок. Парень был уже без гитары, но со своей фирменной весёлой ухмылкой. С лица предводитель слетела меланхолия, и теперь он, неловко пошатываясь от выпитого спиртного попытался скормить серьёзную мину, — Полегче, если тебя кто-то напугает, то с таким лицом на всю жизнь и останешься. — Чего тебе? — буркнул мужчина, потирая слипающиеся глаза. Он пнул несколько белых грибов на пне и двинулся назад. — Долго тебя не видел, вот и подумал, не потерялась ли наша путеводная звёздочка в трёх соснах, — Дамиан фыркнул и, цепляясь за всё что попадалось под руку, поплёлся куда-то в направлении лагеря. — Ничего я потерялся, я, может, только-только себя нашёл. А в лесу надо надо на мох ориентироваться, — Дамон подошёл к гнилой осине, силясь понять, где именно у неё растёт мох, — Меня Сазан учил. Ещё по грибам можно дорогу искать, где их много — там люди. Или он это про поиск трупов говорил… — Дамон, — позади мужчины послышался вкрадчивый голос. — Нет, точно про трупы. После них ещё такие зелёные полянки появляются. — Дамон, мне нужно поговорить. — Мы с Лизой на этот счёт как-то говорили, после того как я рассказал ей про полянки, она теперь к каждой опушке относится с недоверием. Кажется, я случайно стал причиной чьего-то нового страха, — усмехнулся Дамиан, продолжая крутиться вокруг дерева. Чёртов мох рос вообще со всех сторон, так что теория Сазана рассыпалась прямо на глазах. От досады мужчина сжал кулак собираясь ударить дурацкую осину. Волчонок без особого труда перехватил чужое запястье и, повернув его, легко заставил айкающего Дамона упереться спиной в ствол дерева. Рука разбойника огладила открытый участок шеи главаря, где виднелись мелкие точки одинок, и выступающий кадык. Мужчина фыркнул и чуть визгливо усмехнулся, вжимая голову в плечи, — Щекотно. — Я уже говорил тебе это и повторю снова: ты мне нравишься. — Да, мы отличная команда! — кивнул Дамон хмело глядя илистыми зелёными глазами на синеватого от лесной тьмы и лунного света Волчонка, — Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю: вроде и придурковатый, а вроде и есть в тебе что-то. — Нет же, не в этом смысле, — прищурив глаза, выдохнул парень, и обхватил обеими руками лицо предводителя «Альянса», — Думаю, так будет, понятнее. Волчонок впился в губы мужчины, требовательно проталкиваясь языком в чужой рот. Ко всем своим прочим странности парень ещё и не прикрывал глаза во время поцелуя, а жадно наблюдал за тем, как ломается воля другого человека, и он постепенно сдаётся. Схватившись за плечи молодого человека, Дамон жмурился, но всё же отвечал на поцелуй, чувствуя, как подкашиваются ноги от нехватки воздуха. Сильные руки крепко держали его лицо, но не причинялм боль, а большие пальцы хаотично очерчивали скулы. Дамиан замычал, чувствуя странную смесь обжигающе пряного привкуса выпитого вина солной крови из прокушенной губы. Сердце, колотилось, подпрыгивал к самому горлу, а тело медленно оседало из-за слабеющиз ног. Наконец Волчонок отстранился и поймал буквально повалившегося на него Дамона. Мужчина чувствовал себя так, будто из него всего одним поцелуем высосали все силы, будто парень был вампиром из нангенских легенд. Тяжело дыша, Дамиан облизнул губы, когда Волчонок наклонился к его уху и чуть хрипловато, но уверенно прошептал. — Можешь и дальше делать вид, что ничего не замечаешь, однако это ничего не изменит, — он быстро поцеловал чувствительное местечко за ухом, вызывая у Дамона табун приятных мурашек, — Я знаю, что ты непременно сам придёшь ко мне. Каждому нужен хозяин, даже тому, кто управляет самой крупной группировкой сопротивления. Обещаю, я дождусь тебя. Больше Волчонок не проронил ни слова, как, собственно, и сам Дамиан. Парень, закинув чужую руку себе на плечо, помог главарю банды добраться обратно до костров, а после уложил Дамона спать. Однако мужчина ещё долго не мог уснуть. Было ли это последствие прежитого стресса или просто раннего похмелья? Возможно. Но теперь в жизни предводитель «Альянса» стало на одну проблему больше. Дамиан не был так уж сильно пьян, как хотел, чтобы оно казалось. Глупо было надеяться, что фарс сможет заставить Волчонка одуматься. Ни разница в возрасте, ни статус, ни что-либо ещё не останавливало молодого человека. И что хуже всего сам Дамон не находил в себе решительности прямо заявить о своей позиции на сей счёт парню. Потому что никаких чётких ответов у него самого и не было. Было лишь огромное недоверие к чему-то новому, а после сегодняшнего происшествия в лесу — ещё тянущее изнутри чувство чего-то не определённого. Саднящей от оставленной ранки губы и воспоминаний о приятно пробегающих по телу мурашках.***
Оливер очнулся через полтора дня. Моррис представлял себе, что как только он распахнёи глаза, то его непременно встретят, как героя. Сэр Блэйк пожмёт ему руку, сэр Килиган поставит его в пример другим пажам, и, может, даже леди Ивона скажет ему что-нибудь эдакое, но нет. В итоге ты просыпаешься от того, что твой сосед по комнате, дуралей, играется со шторкой возле койки, из-за чего тебе в глаза бьёт яркий солнечный свет. Первым, кого Оливер увидел подле своей постели, был именно Кыран. На его лице имелось несколько зарубцевавшихся порезов, полученных в ходе сражений, а лицо было ещё более хмурым, нежели обычно, если это вообще возможно. — Очнулся? А я то думал, что теперь один в комнате жить буду, — именно это сказал Олжасбек, перед тем как в помещение зашла медицинская сестра. Увидев Оливера в добром сдравии, она немедленно оттолкнула Кырана и принялась суетиться над юношей, меняя повязку на шее и читая заживляющие заклинания. Магия воды медленно, но верно залечивала ужасную рану, но Моррис пока ещё не мог говорить, да и двигался с трудом и еле-еле смог самостоятельно сесть. Принесли завтрак, и только тут юноша понял, насколько же он проголодался за время отключи. — Сейчас твой друг тебя покормит, — произнесла женщина, убирая грязные бинты и растворы. Кыран посмотрел на неё, так, будто перед ним стрял сэр Килиган в бальном платье. — Это я что ли? — Ну не я же. Моё дело лечить, а не кормить вас с ложечки, — фыркнул дама, открывая дверь помещения, притом очень зря, потому что в следующий же момент внутрь хлынул поток из собравшихся навестить Оливера людей. Словно поломники, каждый из них желал хотя бы немножко прикоснуться к Моррису, чья популярность за минувшие сутки резко выросла до небес. Мало того, что юноша видел подземелья ордена, так ещё и видел эпичнейшее сражение рыцарей, разбойников и упырицы. И плевать, что на самом деле он все это время пялился на небо, главное, как известно, это участие. — Блин, вот это круто. Страшно, наверное, было. А нас согнали всех в малый парк, и мы стояли там, как дураки. Издалека слышали какие-то громкие звуки, но ничего не видели. Скучно, — посетовал кто-то из парней, глубоко вздыхая, — Зато с девчонками познакомились! В общем и целом встреча двух потоков пажей и юных леди прошла вполне спокойно, хоть и раньше официального зимнего бала. Ребята активно делились впечатлениями, однако среди всех прочих особенно явно выделялся Берг. После локальных столкновений с Изольдой и разбойниками он был полностью вымотан и измождён. Сделав всего пару шагов уставший и тоже весьма помятый, он уснул прямо на земле, так что первым, кто принёс вести с полей случившегося сражения был именно Берг. Пользуясь своим исключительных положением свидетеля, он не стеснялся не только подробно описывать происходившее своим заинтригованным товарищам, но и активно преувеличивать свою роль во всех событиях. Для пущей правдоподобности он принялся активно допрашивать Оливера, у которого только-только начал прорещаться голос. — Вот этими самыми руками нёс Морриса до конца, помнишь же, Оли? — весело обращался он к пережёвывабщему овсянку юноше, — Мне говорили: «Оставь его, он уже не жилец». Но я до конца верил, что он выживет. А это я ещё по своей скромности не рассказал, как я помогал сэоу Блэйку создавать огненный смерч… — Ты же возле меня был… — напрягая связки просипел Моррис, за что получил ложкой по лбу от кормившего его Кырана. — Кашу жуй, та злая тётка запретила тебе пытаться говорить, — пробубнел парень, зачерпывая очередную ложку густой серой массы из миски. Общее дикование продолжалось до тех пор, пока пришедший лекарь не разогнал посторонних, объявив, что больному нужен покой и тишина. Оливеру не хотелось оставаться одному. Пережив страх смерти, он отчаянно нуждался в новых позитивных впечатлениях, а потому бесцельно лежание на койке вызывало в нём только скуку и меланхолия. Паж занялся тем, что начал придумывать летящим по небу облакам, которые хорошо просматривались через окно, всякие диковинный формы. Вот летит заяц с вилами, а вот дама в пышном платье держит огромную рыбу. — Оливер Моррис? — послышался тихий девичий голос, и юноша повернул голову. Над ним стояла девушка, его ровестница. На ней было серое, чем-то напоминающее одежду пажей платье и белый передник. На шее болтался кулон из белого кварца. Девушка была на редкость хороша: большие глаза с пышными ресницами, акуратненький, чуть вездёрнутый носик и пухлые каралловые губы. От такого пристально го взгляда на себе он смутилась, опустила взгляд в пол, и начала разбирать содержимое металлической подноса. Пришло время очередной перевязки. Девушки-маги, по большей части, изучали медицинскую магию и всё, что было связано с зачаровыванием артефактов. — Я ещё не умею залечивать раны с помощью магии воздуха, но нам показывали, как менять повязки, — стараясь разбавить неловкую тишину проговорила она, размазывая бинты, — Сейчас так много раненых, что у лекарей не хватает рук, вот мы и помогаем им, а заодно и практикуемся. — Чувствую себя маникеном, — хрипло усмехнулся Оливер, чувствуя, что новая повязка ложиться немного туже, чем предыдущая, сделанная медсестрой. — Нет, я не это имела в виду. Я правда очень стараюсь, — девушка остановилась, заметив, что забыла нанести на рану зсживляющую мазь. Пришлось начинать всё сначала, — Честно говоря, я даже восхищаюсь тобой. Моррис вопросительно вскинул бровь, мало понимая, как можно восхищаться тем, кто пробыл почти все время в состоянии овоща. — Если бы ты первым не поднял тревогу, эта тварь, упырица, убила бы ещё больше людей, может, даже меня, поэтому я правда считаю тебя героем. — А как же Берг и Кыран? — Про Берга все и так всё знают — он набрешет недорого возьмёт. А Кыран этот какой-то мутный тип, злой такой, вечно всем недоволен. А ты не такой. У тебя даже раны настоящие, не то что у них, — девушка замолклач понимая, что сболтнула лишнего и уже молча продолжила все необходимые процедуры. Только в самом конце, когда она уже собиралась уходить, юноша коснулся её предплечья и спросил имя, — Я Эмилия. Эмилия из первой медицинской группы. Буду рада ещё пообщаться с тобой. Дверь плавно затворилась, вновь наполняя палату тишиной и оставляя Морриса в одиночестве. Однако теперь ему не было грустно. Юноша улыбнулся сам себе, касаясь пальцами шеи и глядя в потолок. Значит, даже его кто-то может считать настоящим героем.
