Письмо последней тайны

      Раннее субботнее утро было пропитано покоем и легкой сонной тишиной. На улице изредка проезжали машины, оставляя за собой еле уловимые звуки шин по мокрому асфальту. Солнце, словно неохотно пробуждаясь, медленно выглядывало из-за облаков, освещая комнату мягким, размытым светом. Пение птиц за окном было редким, словно и они только просыпались.       На кухне Льюис, сосредоточенно и умиротворенно, готовил завтрак, время от времени помешивая что-то на плите. В гостиной Лула и Сэмюэль негромко разговаривали, словно не желая нарушить спокойствие этого утра. Неожиданно, в гостиную вошёл невыспавшийся Хоши. Он зевнул, прикрывая рот ладонью, и тяжело опустился за обедней стол, обняв рукой внушительную стопку книг и пергаментов.       — Опять всю ночь изучал книги? - спросила Лула, отрываясь от разговора с братом и скользнув внимательным взглядом по усталому лицу Хоши.       — Можно и так сказать, - вяло отозвался тот, потирая глаза. — Кроме одного скрытого знака, ничего полезного не нашёл.       — Какой скрытый знак? - с интересом спросили в один голос Льюис и Сэм, мгновенно привлекая к себе внимание.       Ребята переглянулись и тут же подошли к столу, любопытство заставило их забыть обо всём остальном. Хоши тяжело вздохнул и указал на символ в одной из открытых книг, ткнув пальцем в страницу.       — На первый взгляд это просто эмблема бабочки, - начал объяснять он. — Но если её перевернуть на сто восемьдесят градусов, крылья начинают напоминать лепестки лотоса.       Льюис наклонился, пристально вглядываясь в символ. Едва он перевернул книгу, как в памяти неожиданно вспыхнуло воспоминание - записная книжка его дедушки. Вспомнилось, как тот, записывая каждый новый рецепт зелья, ставил особую печать в форме лотоса, словно подтверждая его надежность и силу. Этот знак был чем-то вроде личного клейма: если лотос стоял в конце записи, значит, рецепт прошел испытания и был достоверен.       — Ничего особенного, просто бесполезная находка, - проворчал Хоши, пожав плечами и отводя взгляд.       — О нет, Хоши, это совсем не бесполезная находка, - в голосе Льюиса прозвучала нотка сдержанного волнения, когда он бережно поднял книгу. — Ты даже не представляешь, насколько это важно. Ты не против, если мы возьмём её? - он осторожно указал на книгу, словно держал в руках ключ к разгадке.       — Да, конечно, но… зачем она тебе? - Хоши нахмурился, пытаясь понять, в чём дело.       — Думаю, ты только что нашёл первую настоящую зацепку, - сказал Льюис с твёрдой уверенностью в голосе. — Сэм, собирайся.       — Что? Куда? - удивился Сэмюэль, глядя на него с недоумением.       — Поторопись, я расскажу тебе всё по пути. Поедем на твоём байке, - бросил Льюис, уже направляясь в свою комнату за курткой и обувью.       Сэмюэль растерянно посмотрел на Лулу, но та лишь пожала плечами, намекая, что вопросы сейчас будут лишними. Чувствуя, что завтрак может подождать, он последовал за Льюисом, готовый отправиться навстречу неизвестному.

***

      Дорога заняла почти три часа, проходя через холмы и густые леса, постепенно пробуждающиеся под утренним солнцем. Льюис и Сэм направлялись в родной городок Камури - маленькое поселение, затерянное среди высоких гор и дремучих лесов. Здесь в основном жили анзеры и бюстиели, предпочитавшие размеренную жизнь, но нередко встречались и люди, знающие о существовании двух миров. Камури располагался у подножия горы, вершина которой часто скрывалась за облаками, придавая месту особую таинственность. Лес с вековыми деревьями и извилистыми тропинками тянулся вдоль подножия, а река, лениво опоясывая городок, плавно текла по его окраинам, отражая листву и небо.       Почему Льюис не предложил переместиться через портал? На самом деле, он хотел насладиться дорогой на байке Сэма. В детстве у Сэмюэля был велосипед, и он часто катал Льюиса, разрезая воздух и гоняя по знакомым улицам. Теперь же у Сэма мощный мотоцикл, который может преодолевать большие расстояния за считаные часы. Льюису нравилась эта скорость и ощущение свободы, словно он вновь возвращался в детство, когда они неслись вниз с горы, чувствуя каждый порыв ветра. Сердце согревали эти воспоминания - яркие, нетронутые тенью тайных барьеров, которые ему ещё предстоит разгадать.       Когда они приблизились к Камури, Льюис с ностальгией всматривался в знакомые места. Тут когда-то разворачивались их детские приключения и скрывались секретные убежища. Городок, казалось, застыл во времени: старая мельница у реки, скрипучий мостик через приток и небольшая площадь с единственной лавкой, где местные жители любили собираться за кофе.       Они подъезжали к старому дому деда Льюиса на окраине городка, у кромки леса. Дом напоминал японский, но со своими особенностями. Он стоял на низкой каменной платформе и был обрамлен раздвижными дверями из полупрозрачного матового стекла, которые пропускали свет, но скрывали всё внутри, добавляя таинственности. Крыша, изогнутая в стиле пагоды, была покрыта толстыми деревянными пластинами, на которых осел нежный мох, оттеняя серое дерево зеленью.       Стены, потемневшие от времени, были украшены резьбой - сцены с лесными зверями и узоры, вырезанные дедом Льюиса. Дом окружали старые клёны и сакуры, их ветви словно обнимали строение, придавая ощущение, будто природа сама защищает его от посторонних глаз.       Сэм заглушил мотор. Льюис смотрел на дом, чувствуя легкую дрожь - как давно он здесь не был. Наконец, собравшись с духом, он шагнул к двери, но тут раздался возмущенный голос:       — Эй, вы кто такие?       Они обернулись и увидели пожилую женщину, направлявшуюся к ним быстрым шагом. Льюис вздохнул, осознав, что придётся объяснять, кто они такие. Но когда женщина подошла ближе, он вдруг узнал её.       — Тётушка Мили?       — Ой, Льюис, ты ли это? - удивилась старушка, пристально разглядывая Льюиса. — И правда ты! Сколько же лет прошло, как ты вырос!       Льюис и тётушка Мили обнялись, и в нём всколыхнулась волна тёплых воспоминаний. Мили была одной из немногих анзеров в Камури, принадлежавшая виду сов. Ей уже перевалило за семьсот лет, но она давно отказалась от вечной жизни.       Анзеры - народ, чьё старение останавливается после сорока лет из-за особой активации клеток, наделяющей их потенциально вечной жизнью. Однако те, кто прожил более семисот или восьмисот лет, иногда выбирают "возобновление" клеток, когда процесс старения снова запускается. Этот шаг необратим, и анзеры идут на него осознанно, устав от бесконечных лет и стремясь к покою.       — А кто это с тобой? - спросила она, повернувшись к Сэму, внимательно его разглядывая.       Льюис улыбнулся, ощущая, как остатки напряжения постепенно уходят.       — Это Сэмюэль, - представил он друга.       — О, четыре богини! Сэмми, как же ты изменился! - воскликнула тётушка Мили, глядя на него с удивлением.       — Здравствуйте, тётушка, - неловко почесал затылок Сэм, слегка смущённый её реакцией.       — Знаешь, как только ты уехал, я стала приглядывать за твоим домом, как ты и просил, - сообщила старушка с мягкой улыбкой.       Льюис удивился. Он и представить не мог, что, когда Сэм неожиданно исчез на шесть лет, тот попросил Мили приглядывать за домом. И в то же время это было так в его духе - Сэм всегда был привязан к этому месту и к памяти о человеке, который его воспитывал.       — Спасибо вам, тётушка, - пробормотал Сэмюэль, слегка раздосадованный, что раскрылся его небольшой секрет.       — Ну что ж, раз уж вы тут, может, зайдёте ко мне? У меня как раз есть свежий пирог - расскажете мне, как дела в столице, - предложила тётушка Мили, с доброй улыбкой приглашая их в гости.       — Чуть позже, тётушка. Мы сначала хотели проведать дедушкин дом, - ответил Льюис, лучась радостью от её заботы.       — Ох, ну конечно, не буду вас задерживать. Вы помните, где я живу, да?       — Конечно. Обязательно зайдём к вам перед отъездом, - заверил её Сэм.       — Прекрасно! Жду вас, не опаздывайте, - сказала она и, развернувшись, неспешно направилась к своему дому.       Льюис и Сэм переглянулись, неожиданно для себя улыбнувшись. Вернуться в родной город и увидеть здесь дорогие лица - это было так... по-настоящему. Тётушка Мили была для них чем-то большим, чем просто соседка; она оставалась одним из немногих родных существ, что были ещё рядом, несмотря на все прошедшие годы. Осознание этого вызывало тёплые улыбки на их лицах.       Наконец, они подошли к дому. Льюис достал ключ, спрятанный под камнем у порога, и отпер дверь. Внутри всё оставалось на своих местах, словно время здесь остановилось, но каждый уголок был покрыт плотным слоем пыли. Льюис неспешно прошёлся по дому, осматривая всё вокруг. Он медленно вошёл в свою старую комнату, и воспоминания нахлынули на него волной. Она почти не изменилась за все эти годы - маленькое, уютное пространство, залитое мягким светом, что просачивался сквозь матовое стекло окон. По центру комнаты стояла низкая деревянная кровать с потемневшим от времени изголовьем, покрытая пледом, который когда-то укутывал его холодными ночами. У кровати стояла тумбочка, на которой ещё лежала его старая тетрадь и маленький медальон, подарок от деда.       Он провёл рукой по пыльному столу у окна. Льюис вспомнил, как когда-то они с Сэмом собирались здесь вечерами, читали старые книги и обсуждали разные истории, фантазируя о будущих приключениях. Этот стол всегда был завален их находками из леса: гладкими камушками, диковинными листьями и странными перьями, которые они считали таинственными трофеями.       В углу стоял шкаф, старый и чуть покосившийся, в котором всё ещё хранились детские вещи - его любимая куртка и первый рюкзак, с которым он бегал по окрестностям, а внутри - пара старых игрушек и деревянных фигурок, вырезанных его дедом. Льюис вспомнил, как Сэм, будучи младше, всегда старался дотянуться до верхних полок и как они смеялись, когда он чуть не свалил весь шкаф на себя.       Тут же, у стены, виднелся маленький ковёр, истоптанный их детскими ногами. На нём они устраивали свои воображаемые сражения и придумывали целые миры, в которых Льюис был отважным воином, а Сэм - его неразлучным спутником. Здесь рождались их первые мечты, звучали первые обещания быть рядом друг с другом, какими бы трудными ни были времена.       Льюис усмехнулся, вспоминая, как они прятались здесь от деда, когда разбили на улице окно, или как играли в прятки, и Сэм вечно замирал от страха, что его найдут первым. Всё это казалось таким живым, как будто произошло лишь вчера.       — Льюис? - раздался голос Сэма, подходившего к нему. — Всё нормально?       — Да, просто… столько воспоминаний нахлынуло, - ответил Льюис, отгоняя наваждение. Он глубоко вздохнул, напоминая себе, зачем они здесь.       Они пришли ради важного дела, и Льюис решительно направился в дедушкину комнату. Здесь было всё как прежде: стол для зельеварения, шкаф с аккуратно выстроенными книгами по травам, старое кресло, кровать. Он достал из сумки и положил на стол книгу с эмблемой, которую одолжил у Хоши, раскрыв её на нужной странице, и стал искать дедушкины записные книжки - у него было пять томов с рецептами, спрятанных за другими книгами на полке. Он быстро нашёл четыре из них, но пятая куда-то пропала.       Сэм не сидел без дела и помогал искать. Рукопись обнаружилась в тайнике под половицей, накрытая ковром. Льюис аккуратно достал её, чувствуя, как нервное возбуждение снова охватывает его.       Почему ему были так важны эти записи? Весь путь в Камури Льюис думал о том, что его дед мог быть связан с орденом Эллириона. За долгие годы дедушка никогда прямо не говорил об этом, но оставлял массу намёков. Он обладал гетерохромией, правый глаз был зелёным, а левый - синим. Он знал всё о врачевании и редких травах, мастерски создавал сложные эликсиры, а однажды даже обучил Льюиса способности видеть души - нечто, что другие анзеры осваивали лишь с годами. Когда Сэм проявил первые признаки «Алой агонии», серьёзного заболевания бюстиелей, к ним неожиданно пришёл член ордена, словно зная об этом заранее.       Льюису с самого детства запрещалось просматривать дедушкины записи, «ещё рано», говорил он. Но потом дедушка внезапно исчез, и Льюис остался один. Сейчас он надеялся, что в записях мог быть заветный рецепт, который спасёт Сэма. Льюис разложил все пять книжек на столе в хронологическом порядке и открыл самую первую. На её тёмном корешке виднелись инициалы дедушки — П.К. (Пьеро Камтарус). На первой странице было простое зелье от суставной боли, и в конце страницы - штамп в виде лотоса.       Льюис перевернул книгу Хоши, где была эмблема бабочки, и понял, что этот лотос и бабочка были взаимосвязаны. Лихорадочно переворачивая страницы, он заметил, как из рукописи выпал жёлтый конверт со старым штампом в виде бабочки. На конверте не было адресата, но Льюис почувствовал, что письмо предназначалось ему. Он сел на кровать.       Анзер осторожно открыл конверт - руки едва заметно дрожали. Сэм, сидя рядом, с интересом наблюдал. Льюис развернул лист и начал читать:       «Дорогой внучек,       Если ты читаешь это письмо, значит, мне пришлось уйти, чтобы сохранить твою безопасность. Пожалуйста не ищи меня, ведь скорее всего я буду уже мёртв. Возможно, ты уже достаточно окреп, чтобы понять, почему я не мог предупредить тебя заранее. На кону было слишком многое. Я оставил лишь следы - знаки, которые ты сможешь найти, если будешь искать.       Ты, возможно, давно задаёшься вопросами о символах и странных записях, что видел в моих рукописях. Я был старейшиной ордена Эллирион. Этот знак - наш символ. Мы жили скромно и тихо, подобно лотосу, но внутри нас всегда была готовность к борьбе, как у бабочки, рвущейся из кокона. Хотя ордена больше нет, его знания и принципы не исчезли. Я надеялся, что смогу передать тебе хотя бы часть этого наследия. Мне тяжело это говорить, но… мы с тобой не связаны кровью. Твоя мама была моей ученицей, самой способной из всех. Её подбросили к нам, когда она была младенцем, и с тех пор я воспитывал её как родную дочь.       Я обучал многих, но она была особенной. Неудивительно, что твоему отцу это не нравилось - их споры, драки, сплошная головная боль. Но со временем вражда переросла во что-то большее. Я и представить не мог, что однажды они подойдут ко мне с просьбой о благословении. А когда это случилось - я, конечно, был счастлив за них.       Но спокойная жизнь длилась недолго. Тогда появился орден "Сумрачного Завета" - организация еретиков: бюстиели, изгнанники, даже люди, поклонявшиеся Древней Тьме. Их цель - освободить её из заточения. Сначала мы не воспринимали их всерьёз - угрозой они не казались. Но, как гласит старая поговорка, «тихие воды глубоки». Мы и не заметили, как их сеть распространилась повсюду.       Наш орден сражался, как мог, но нас предали. Узнал я об этом уже позже, когда был в бегах. По летописям выходит, будто мы сами распустили орден - но нет. Нас практически уничтожили. Виной тому стали не только предатели, но и императорская семья, и алчные дворяне, которые были жадные до власти       Мы были единственными, кто поддерживал истинную связь с богинями. В отличие от нынешней церкви «Четырёх богинь», мы могли общаться с ними напрямую, получать благословение и силу - но лишь во благо. Если использовать силу во зло, она оборачивалась против нас. Наш орден первым нашёл последнюю богиню - Луну, богиню Судьбы. Чтобы не оставить опасных знаний алчным существам, мы либо уничтожали рукописи, либо передавали их на хранение богине Алисе.       Орден был разрушен. Некоторые выжившие скрывались. Ты, возможно, спросишь: «Почему мы не обратились к богиням за помощью?» Ответ прост - связь с ними каким-то образом была прервана. Это невозможно было объяснить. Раньше молитвы всегда находили отклик, но с тех пор - тишина. Я долгие годы пытался понять, как еретикам удалось это сделать, но ответа не нашёл.       Мы с твоими родителями продолжили путь - путешествовали, уничтожали еретиков, старались не попадаться им на глаза. Это было тяжёлое время. А потом началась война между анзерами и бюстиелями. Мы помогали тем, кто остался верен свету - неважно, кем он был по крови.       Именно тогда я познакомился с семьёй Арконов - благородные анзеры, которые знали, что такое честь. С их помощью мы уничтожили множество еретиков. Жаль, что таких, как они, не было, когда орден «Сумрачный Завет» только зарождался. Мы с Арканами стали хорошими друзьями, особенно я сблизился с Рафаэлем. В юности он был амбициозен, холоден, словно лёд. Но одна необычная девушка смогла растопить его сердце. Я обучал его и его отца, посвятил их в некоторые тайны ордена. Мы заключили кровный пакт перед богинями: хранить тайны друг друга и помогать, если придёт беда.       После войны мы с твоими родителями решили пойти разными путями. Я понимал: им тяжело, и они заслужили мир. А я… я не мог остановиться. Продолжал бороться. Мы поддерживали связь, периодически писали друг другу письма. Последнюю весть написала твоя мама: она ждала твоего появления. Писала с такой теплотой и радостью. Она звала меня. Хотела, чтобы я увидел тебя, когда ты родишься. Но я боялся - боялся, что приведу за собой беду. И до сих пор не могу простить себе, что не пришёл.       О трагедии мне рассказали Арконы. Остатки ордена выследили дом твоих родителей. Они сражались до конца. Отец успел активировать кровный пакт и позвать на помощь. Арконы пришли быстро, только вот твой отец, горделивый павлин, вызвал помощь слишком поздно, когда убили твою мать, а сам был на последнем издыхании. Когда я узнал… гнев ослепил меня. Я хотел разрушить весь мир. Хотел отомстить. Но потом - я увидел тебя. И всё изменилось. Ты стал моим светом.       Рафаэль предложил Камури - город, где все три расы живут вместе. Я согласился. Взял новое имя - Пьеро Камтарус, фамилию твоего отца. Стал местным знахарем. И твоим дедушкой.       Теперь - о Сэмюэле. У него «Алая агония» - тяжёлая, страшная болезнь, которая медленно сжигает органы. Я переживал за этого мальчика, ведь он был тебе так дорог, но не мог раскрыть себя. Пришлось вновь надеть маску. В ордене хранились рецепты редких эликсиров. Один из них - для продления жизни и укрепления духа. Сложный, с редкими ингредиентами, требующий точности. К счастью, я ещё помнил, как его готовить. Рецепт записан на последней странице пятого тома. Теперь забота о нём ложится на тебя.       Ты повзрослел, Льюис. Пришло время. Я передаю тебе всё, что знаю. Остальные материалы я доверил Арконам - обратись к ним, если понадобятся. Будь осторожен, внучек. Орден «Сумрачного Завета» всё ещё жив, и моё исчезновение - тому подтверждение.       Запомни, Льюис: сила анзеров - не в разрушении. Она в исцелении и защите. В заботе о других. И прежде всего - о близких.       С любовью и верой в тебя,       Твой дед, Рэмирус Декми Пьеро Камтарус».       Льюис дочитал, и в комнате воцарилась тишина - густая, вязкая, как густой туман перед грозой. Сэм сидел рядом, не проронив ни слова, терпеливо дожидаясь, пока Льюис переварит всё, что оставил ему дед. В голове анзера метались вихри мыслей. Он поднялся и подошёл к окну. Яркие лучи солнца пробивались сквозь мутное стекло, рассыпаясь на крошечные пылинки, кружащиеся в воздухе.       Льюис глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В комнате было совсем не холодно… тогда почему его трясёт? Сердце стучало как безумное, будто он только что пробежал марафон. В ушах стоял звон, а разум был переполнен - мысли носились, сталкиваясь и рассыпаясь, как стеклянные осколки.       Вся его жизнь - сплошная паутина лжи, тайн и полуправды. Как теперь с этим жить? Как смириться с тем, что человек, которого он считал самым близким, оказался фальшивкой? Он знал об «Алой агонии» Сэма… но дедушка ему не сказал. Не рассказал ни про опасный орден, поклоняющийся Древней Тьме, ни о реальной угрозе. Что если бы они нашли их раньше? Когда Льюису было всего шесть или семь лет? Они ведь часто покидали Камури - с Сэмом и Лулой. Что, если бы его похитили? Или убили? Или уничтожили весь город? Мысли, одно страшнее другого, набрасывались волнами. «А если бы…» - эта фраза крутилась в голове, как проклятая мантра.       Горло сжало, подступил ком. Он машинально сжал письмо в руках.       Позади послышался тихий шорох ткани и лёгкий скрип кровати. Сэмюэль поднялся. Его шаги были почти неслышными, но Льюис почувствовал, как он приблизился. Легкий аромат - смесь глицинии и морского бриза - окутал анзера. Запах бюстиеля всегда действовал на него успокаивающе. Даже сейчас, когда всё рушится, он ощущал, как сердце бьётся чуть ровнее, а мысли собираются в кучу.       — Льюис… всё хорошо? - тихо спросил Сэм, словно боялся, что своим голосом может разбить хрупкий мир вокруг.       Льюис повернулся к нему. Глаза Сэма были такими печальными, что анзер на миг почувствовал, будто тонет в этом бездонном омуте.       — А ты как думаешь? - отозвался он холодным, отрешённым тоном.       Он не отводил взгляда, следил за каждым изменением в лице Сэма - мимикой, глазами, жестами.       — Льюис, я… не знаю, - пробормотал Сэм, будто слова не находились. Он заметно нервничал, но взгляд не отводил. И это почему-то заставило Льюиса чуть смягчиться.       Анзер усмехнулся и медленно подошёл к кровати. Он взял в руки пятый том «дедушкиных» записей. Сэм, казалось, хотел что-то сказать… но передумал. Льюис устало вздохнул, посмотрел на него прямо, открыто:       — Давай посмотрим, что это за рецепт. А потом пойдём к тётушке Мили. Она нас ждёт. А с этим… - он помахал смятым письмом, — разберусь позже.       Сэм ничего не ответил - лишь слабо кивнул.       Льюис снова взглянул на рукопись и открыл последнюю страницу.       И замер.       Страницы… не было.       Её вырвали.