Письмо последней тайны

Две недели назад.

      Ночной воздух прохладой пробрался в комнату, наполнив её запахом влажного асфальта и безмолвием спящего города. Через приоткрытое окно ветер лениво колыхал полупрозрачные занавески, едва слышно касаясь их, словно боялся разбудить тишину. Где-то вдалеке проскрежетали тормоза — и снова всё смолкло.       Убывающая луна зависла в небе, тусклая, словно выжженная. Её света хватало лишь на то, чтобы очертить неясный силуэт у окна — фигуру, сидящую на краю кровати.       Сэм — или то, что сейчас им было — не двигался. Он просто смотрел в сторону окна, будто сам был частью этой ночи. Его лицо скрывала тень, отчего оно казалось ещё более чужим, неподвижным, вырезанным из чего-то холодного.       «Наконец-то...» — Сафи чуть двинулась, медленно распрямив спину, и посмотрела на ладони. Чужие руки. Но теперь уже её. — «Убывающая».       Она пошевелила пальцами, привыкая к контролю. Всё внутри было заторможенным, как вода в замёрзшем озере, но теперь поверхность тронула первая рябь.       Тишина всё ещё стояла в комнате, но Сафи прислушалась — не к звукам, а к сердцебиениям. Два ритма: один — спокойный, доносившийся из соседней комнаты, где спал Льюис; второй — тревожный, учащённый, из глубины души Сэма, который, даже не просыпаясь, чувствовал, как его кто-то вытесняет.       «Скоро всё закончится. Потерпи немного».       Словно чарующая песнь сирены, её слова успокоили душу бюстиеля. Гомон сердцебиения затих, и Сафи улыбнулась, наслаждаясь тишиной ночи.       Она сделала ещё несколько плавных движений, окончательно убеждаясь в своём контроле.       — Восхитительная ночь, не правда ли? — растягивая слова, спросила Сафи в пустой комнате.       — Несомненно, моя госпожа.       Сафи неспешно повернулась. Перед ней стоял юноша с горящими синими глазами. На его лице играла озорная улыбка, а во взгляде читались преданность и восхищение.       — Акари… — в её голосе не прозвучало ни тени удивления. Он всегда знает, когда она будет на «свободе».       Сафи медленно спустила ноги с кровати, устроилась удобнее и впилась в него пронзительным взглядом.       — Как продвигается план по сближению?       — Я оставил в гостиной артефакт «Иллюзия опасности». Он недолго продержится… Но если госпожа нашепчет пару слов дочке герцога, думаю, уже через неделю этот кот окажется здесь, — отчеканил Акари.       Сафи подпёрла рукой голову и задумчиво уставилась на дверь. Прислушавшись, уловила слабые колебания сердца Льюиса.       «Кому-то сниться кошмар…» — довольная улыбка тронула её губы. Страдания были её любимым развлечением и единственной подпиткой.       — Хм… неделя — слишком долго, — протянула она с ленцой. — Хотя, стоит насладиться этим сейчас. Потом такой свободы у меня уже не будет.       — Если госпожа желает, я мог бы…       — Нет-нет, — перебила его Сафи, отмахнувшись рукой. — Я найду способ не выдать себя и наслаждаться свободой.       Она выпрямилась, взглянула на раскрытые ладони и резко сжала их, отбрасывая ненужные мысли.       — У меня для тебя другое задание.       Акари сразу же опустился на одно колено, устремив на неё внимательный взгляд, полный готовности слушать и повиноваться.       — Скажи, слышал ли ты о «Сумрачном Завете»?       Юноша лишь покачал головой.       — Неудивительно, — продолжила Сафи. — Хоть этой организации уже больше пятисот лет, они всегда действовали осторожно. Основатель создал её, чтобы помочь мне выйти из заточения и снова перестроить мир.       Под «перестроить мир» Сафи имела в виду возобновить Великую Катастрофу — событие, которое в свое время потрясло все миры, кроме мира Богинь. Именно тогда она и получила свой титул Древней Тьмы.       — Но, как видишь, я освободилась без их помощи, — она бросила взгляд на своё тело и разочарованно вздохнула. Не этого она хотела, но скоро её план осуществится, и она преобразит этот «сосуд» как следует. — Сейчас они заняты тем, что увеличивают мою «армию», — губы Сафи искривились в усмешке, глаза закатились. — Если кратко, это группа фанатиков, поклоняющихся мне. Я ценю их рвение, но при необходимости сама создам всё, что пожелаю. Их помощь мне не нужна.       — Не сочтите за дерзость, госпожа, но… что вы хотите, чтобы я сделал? — слегка склонив голову, спросил Акари.       — Что-то я и правда увлеклась, — лёгкий смешок сорвался с её губ, словно она что-то вспомнила. Весёлая улыбка на миг озарила её лицо, словно солнечный луч скользнул по Акари, но быстро исчезла, будто солнце скрылось за тучами. В глазах вновь появилась тяжёлая пустота. — Сейчас эта четвёрка наступает тебе на пятки.       Она подняла подбородок и уставилась прямо на Акари. Тот съёжился, сердце забилось чаще, по лбу выступила испарина. Он отводил взгляд куда угодно, лишь бы не встречаться с глазами госпожи. Эта немая сцена длилась недолго.       — Акари, я прекрасно понимаю, что ты делаешь всё возможное ради меня.       — Так и есть! — он мгновенно воспрял духом, вновь посмотрев на неё.       — Но… — Сафи приложила палец к его губам. — Из-за твоей оплошности мне приходится разгребать проблемы. С одной стороны, я рада, что твоя ошибка хоть как-то окупилась — теперь я знаю, как повлиять на тех двоих и обрести тело быстрее. Но это не отменяет того факта, что тебя могут раскрыть.       Она убрала палец, и в её руках сформировался жетон.       — Возьми это и отправляйся к Сумрачному Завету. С этим знаком ты под моим покровительством, и все в организации будут обязаны подчиняться тебе безоговорочно.       Акари взял жетон, с любопытством разглядывая его.       — А что, если они примут это за подделку и не поверят?       — Если так случится… ты же знаешь, как со мной связаться, — хитро улыбнулась Сафи.       — Хорошо. Но какая моя задача?       — Отвлечь «детективов» и направить их внимание на Сумрачный Завет. Подбрасывай им подсказки, веди по следу. Раз они хотят поиграть в «сыщиков», я дам им такую возможность. Параллельно разрушай организацию изнутри и докладывай мне, чем занимаются эти фанатики.       — Мне не совсем понятны ваши мотивы, госпожа.       — Всё просто: отвлечь их от тебя и уничтожить Завет. Я уже сказала — их помощь мне не нужна.       Сафи скривила губы, её аура внезапно сжалась, заполнив комнату. Воздух стал тяжёлым, давящим. Акари с трудом держался на ногах, ему катастрофически не хватало воздуха, пот струился по спине.       — Г-госпожа… — начал он, задыхаясь.       — Ой.       Сафи глубоко вдохнула, и аура рассеялась. Акари жадно втянул воздух, закашлялся, прижимая руку к груди, затем выпрямился и поправил одежду.       — Госпожа, а как мне найти Сумрачный Завет?       — Об этом я уже позаботилась.       Акари не понял намёка, но Сафи большим пальцем показала на окно за своей спиной.       — Тебя уже ждут.       Сосредоточившись, Акари ощутил колебания пространства снаружи. Среди них выделялась мощная аура. Он встретился глазами с Сафи, склонил голову и начал растворяться в её тени, превращаясь в сгусток тьмы. В последний миг задел стул, и тот с грохотом рухнул на пол.       Сафи тут же ощутила учащённое сердцебиение Льюиса — испуг. Она молча подняла стул и поставила на место, одновременно напуская в комнату иллюзию шёпота, подпитываясь его страхом. Затем спокойно уселась на кровать, ожидая.       Ручка двери медленно повернулась, и в проёме показался Льюис, выглядевший точно нашкодивший кот.       — Льюис? Что ты тут делаешь? — Сафи спрятала истинный цвет глаз и заговорила голосом Сэма.       Его уши навострились, всё тело вздрогнуло от напряжения. Страх исходил от него почти осязаемо. Сафи тихо сглотнула, радуясь, что анзер этого не заметил.       — А… я услышал грохот и решил проверить. Ты уронил что-то? — его голос дрожал.       — Стул упал, когда я ходил в ванную, случайно задел, — спокойно ответила она.       — Понял… Спокойной ночи, — пробормотал Льюис и поспешно ретировался.       Дверь закрылась. Сафи ещё какое-то время наслаждалась эхом его сладких эмоций, но кот убежал слишком быстро.       «На первый раз и этого достаточно», — подумала она, поворачиваясь к окну. Её золотые глаза вновь устремились на бледную луну, застывшую в ночной пустоте.

***

      Льюис сидел и ковырялся вилкой в пироге. Мысли его витали где угодно, только не здесь. Он даже не помнил, как они с Сэмом добрались до тётушки Мили, как сели за стол и начали есть её фирменный персиковый пирог. На столе ломились угощения, а бюстиель оживлённо о чём-то рассказывал хозяйке.       Мысли же Льюиса кружили вокруг письма деда и вырванной страницы из его записной книжки. В голове снова и снова всплывали два слова — «Сумрачный Завет».       Анзера особенно тревожило то, что кто-то смог найти эти записи и вырвать именно ту страницу, где был описан важный для него и Сэма эликсир. И сделал это так чисто, что не оставил ни малейшего следа.       «Что-то тут не сходится…» — пронеслось в его голове.       — Лью, а ты чего не ешь? Пирог не понравился? — голос Мили вывел его из транса.       — Нет, что ты, тётушка! Всё вкусно, как всегда… Просто аппетита нет, — Льюис попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой.       Аппетит у него пропал в тот самый момент, когда прочитал письмо.       — Может, выйду подышать? Свежий воздух вернёт аппетит, — сказал он, стараясь звучать непринуждённо.       Он поднялся из-за стола и вышел на крыльцо. Доски под ногами тихо поскрипывали. Вдохнув полной грудью, Льюис задержал дыхание и медленно выпустил воздух. Сел на ступени.       Камури в это время года был прекрасен. Кто-то мог сказать, что осень в деревне — это лишь грязь и слякоть. Но Льюис знал: в этом есть особый шарм. Листва устилала дороги огненным ковром. Воздух был наполнен ароматами спелых фруктов и ягод. Люди готовили дрова на зиму, птицы собирались в стаи и улетали в тёплые края. Осень жила здесь своей размеренной жизнью, и это нельзя было описать словами — только почувствовать.       Мысли, что терзали Льюиса ещё недавно, растворялись в этом спокойствии.       Так тихо…       За спиной скрипнула дверь. Уши анзера тут же уловили звук, и он понял, что это тётушка Мили. Её шаги были мягкими, но торопливыми.       Льюис откинулся головой на деревянную балку и продолжал смотреть в небо. Мили присела рядом, тоже глядя вдаль — на облака и птиц, исчезающие за горизонтом.       — Тяжёлые облака низко — значит, холода близко, — неожиданно сказала пожилая сова, разрушая осеннюю меланхолию.       — Мгм.       Льюис понимал: хозяйка пыталась завести разговор, уловив его тревогу, но не хотела навязываться. Он и сам знал, что в такие моменты походил на открытую книгу — все переживания читались как на ладони. Скрывать чувства, когда на сердце лежал такой груз, удавалось не всегда.       — Тётушка, скажи… каким был дедушка, когда прибыл в Камури? — анзер решил не ходить вокруг да около и задал вопрос, что давно вертелся в голове.       — Пьеро-то? — Мили удивлённо посмотрела на юношу. Кончик его хвоста слегка подёргивался. — Когда твой дед поселился в обветшалом домике на окраине Камури, вся деревня уже знала о его прибытии. Правда, знали лишь, что это был анзер с ребёнком: видели свёрток в пелёнках у него на руках. Естественно, все хотели узнать, кто он такой, и познакомиться.       Внимание Льюиса полностью приковалось к Мили. Он наконец поднял на неё взгляд, уши настороженно выпрямились. Старушка хитро улыбнулась и продолжила:       — Я тогда только вернулась из мира анзеров после ритуала обновления клеток. Почти ничего не зная, пошла вместе со всеми к дому Пьеро. Встретил он нас, скажем так, нерадушно: швырнул каким-то зельем в старосту и тут же поставил барьер, чтобы никто не мог войти.       — Подожди, тётушка! Это точно был мой дедушка?! — встрепенулся Льюис.       — Да, он самый. Вначале был нелюдимый: сидел дома, никого к себе не подпускал, ближе чем на пятьдесят метров подходить не разрешал. Всех сторонился. Даже тебя мы не видели, — Мили опустила голову, голос её стал печальным. — Я понимаю, ты помнишь его другим. Но всё это заслуга Марты.       — Т… тётя Марта? — уши Льюиса опустились, глаза расширились. Он машинально провёл рукой по волосам.       — Именно. Она смогла повлиять на Пьеро и вразумить его. Труд это был большой и нелёгкий. Три с половиной года ей потребовалось.       «Три с половиной?!» — ещё больше удивился Льюис.       Анзер смутно помнил: после его четвёртого дня рождения дед впервые позволил выйти из какого-то пространства. Тогда ему не терпелось познавать мир, но одного его не отпускали — только вместе с дедом и только в лес. В деревню они не ходили. Иногда приходила девушка с огненными волосами и глазами цвета аметиста. Позже Льюис узнал её лучше — это была тётя Марта, мать Сэмюэля.       Впервые одного его отпустили летом. Он сразу же ринулся исследовать Камури и тогда же впервые столкнулся с Сэмюэлем — тот в слезах убегал от соседских гусей.       Неожиданно воспоминание заставило Льюиса слегка улыбнуться — сдержать смех было невозможно. Сэм в панике залез на дерево и отказывался спускаться, пока Льюис не отогнал птиц. А когда попытался слезть — поскользнулся и рухнул прямо на него, до крови ободрав себе руки. Льюис тогда впервые увидел медную кровь. Сэмюэль разрыдался пуще прежнего, и анзеру пришлось вести его к своему деду. Так и завязалась их дружба.       Льюис слегка тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и снова посмотрел на Мили. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в звуки Камури. На её лице играла спокойная улыбка.       — Лью, ты ведь спросил не просто так? — неожиданно заговорила старушка, не открывая глаз.       — Ну… — Льюис потёр шею.       — Твоя аура колеблется, словно волны разбиваются о скалы.       — Да, это… Стоп, что?! — начал было анзер, но тут же опешил. — В каком смысле — аура?!       Он резко оттянул ветровку вместе с футболкой и посмотрел на грудь. Метка «Изгнанника» — безумное око под прицелом — всё так же красовалась на коже. Возможно, свет падал неудачно, но она казалась какой-то тусклой.       Плечи Льюиса заметно расслабились, но в глазах мелькнуло разочарование.       — Я не ошиблась. Твоя аура слаба, но узнаваема — всё та же мята, хоть и с горчинкой, — Мили положила свою руку на его пальцы, всё ещё сжимавшие ткань.       «Чтение ауры» — простая способность, позволяющая анзерам через запах ощущать эмоциональный фон и распознавать существ.       Старушка убрала руку и открыла глаза. Льюис разжал пальцы и опустил руки на колени. Хвост метался в разные стороны, взгляд скользнул вниз, на ступеньки.       — Но как такое возможно?.. — одно ухо Льюиса дёрнулось.       — Я не знаю, — улыбнулась Мили. — Может, Пьеро сказал бы тебе.       — Тётушка… ты когда-нибудь слышала про орден «Эллирион»?       — Слышала. И ходила туда поклоняться богиням. Мне уже больше семисот лет, но помню, словно вчера. — В её голосе звучали спокойствие и лёгкая ностальгия.       — Тогда расскажи всё, что помнишь, — взволнованно попросил Льюис, беря руки пожилой совы в свои. Глаза его горели.       — Раз уж тебе так интересно, — её смех прозвучал как мягкое уханье совы.       И она начала свой рассказ. О том, как её мать впервые привела маленьким совёнком в храм ордена.       Льюис и Мили были так увлечены, что не заметили: за ними наблюдал Сэмюэль. Он стоял, прислонившись спиной к стене, глаза закрыты, руки скрещены на груди. На лице застыла умиротворённая, но печальная улыбка. Вскоре до его ушей донесся знакомый шёпот. Улыбка мгновенно исчезла. Бюстиель разочарованно вздохнул, нехотя открыл глаза и прошёл вглубь дома.       В маленькой спальне тётушки Мили стоял старый туалетный столик с пуфиком. Сэм опустился на него и посмотрел в зеркало. Но отражение показывало не его самого — а юную девушку с волосами цвета пшеницы, заплетёнными в корону, и холодными глазами цвета золота.       — Зачем звала? — Сэм нахмурился и скрестил руки на груди.       — Мне надоело слушать их болтовню, — ехидно ответила Сафи.       Сэмюэль прищурился, вглядываясь в девушку. От неё, как всегда, веяло холодом и опасностью. Безжизненные глаза смотрели прямо на бюстиеля, а на губах играла та же властная и жестокая улыбка. Иногда Сэму казалось, что это существо вообще не способно на другие эмоции — только на бесконечные вариации ухмылок. С тех пор как она ворвалась в его жизнь, он видел на её лице десятки улыбок: злую, коварную, притворно-печальную (хотя Сэм не верил, что она вообще способна грустить), озадаченную, игривую, скучающую… Но любимой оставалась одна — властная, вселяющая ужас.       Но сегодня что-то в Сафи было не так. Её привычный образ казался… наигранным? Неестественным. Это наблюдение ввергло бюстиеля в лёгкий ступор.       — Так чего ты хочешь от меня? — он решил прощупать почву. — Ты же можешь просто не слушать.       — Мы связаны одним телом. Всё, что слышишь ты, слышу и я, — спокойно, почти отстранённо пояснила Сафи.       «Это что-то новенькое», — промелькнуло у него в голове. Она вела себя странно спокойно, без привычных игр и заигрываний. Это было непривычно и тревожно, и Сэм понял: стоит быть осторожнее.       Сафи невольно провела рукой по волосам. В её взгляде промелькнула задумчивость, почти рассеянность. Она выглядела так же, как Льюис, когда терялся в собственных мыслях. Сэму стало ещё любопытнее. Рука сама потянулась вперёд, будто он хотел прикоснуться к чему-то новому, невиданному ранее в Сафи. Как это ни странно, ему… захотелось её поддержать? Он и сам не мог понять этого импульса.       Непроизвольно его пальцы потянулись к зеркальной поверхности, но замерли в воздухе, когда Сафи резко отдёрнула свою руку и скрестила их на груди. Её лицо снова стало бесстрастной маской, а губы растянулись в холодную, знакомую усмешку.       — Ты слишком пристально смотришь на меня, Сэмюэль. Неужели так нравится любоваться? — ехидно бросила она.       «Понятно. Просто снова играется», — рука Сэма опустилась на столик. Он нахмурился, и от прежнего любопытства не осталось и следа. Но где-то глубоко внутри его не отпускало ощущение: он всё же успел увидеть то, что Сафи тщательно скрывает за маской жестокой и холодной Древней Тьмы.       — Сэм!       Сэмюэль вздрогнул от неожиданности. Льюис кричал на весь дом и звал его. Бюстиель ещё раз посмотрел на зеркало, но там уже не было Сафи лишь собственное бледное отражение.       — Да? — отозвался он, выходя из спальни тётушки Мили.       Льюис метался по комнатам, и как только Сэм показался на пороге, анзер стремительно ринулся к нему.       — Вот ты где! — анзеру сейчас некогда было выяснять, что Сэм забыл у Мили. — Пошли, мне понадобится твоя помощь.       Он схватил бюстиеля за руку и повёл к выходу. От этого Сэм замер в лёгком шоке и невольно встревожился.       Он не знал, куда ведёт его Льюис, но был готов пойти за ним куда угодно. Попрощавшись с тётушкой Мили, они направились к дому Пьеро. Льюис уже отпустил его руку, но Сэм всё ещё чувствовал на коже жгучий след его пальцев и украдкой поглядывал на запястье.       Бюстиель недоумевал, зачем они возвращаются к дому Пьеро. Зачем Льюису понадобилась его помощь? Вопросы теснились в голове, но Сэм молчал, не решаясь нарушить хрупкое спокойствие.       Но анзер прошёл мимо поворота к дому и уверенно зашагал в сторону леса. Это озадачило Сэма ещё сильнее. Он шёл следом, сжираемый любопытством и тихим беспокойством.       Чем глубже они заходили, тем яснее становилось: их путь ведёт к горе. Осенний пейзаж был красив, но Сэм ощущал холодок в груди — слишком уж сосредоточенно и молча двигался рядом Льюис.       Чем ближе они подходили к подножию, тем плотнее становился воздух. Видимость падала — всё из-за магического тумана, оберегающего гору. Он путал чужаков и возвращал их обратно к деревне. Пройти сквозь заклинание могли лишь те, чья аура была достаточно сильна, или те, кто родился и вырос в Камури. Природа здесь жила своей волей, различала тех, кому дозволено вступать на её земли, и тех, кто чужой. Лишь анзеры-олени понимали её лучше всех: они слышали дыхание леса и болезненно реагировали на всё, что его разрушало.       Ребята же были местными, поэтому заклинание не остановило их. Вскоре Сэм увидел знакомый вход в пещеру. Они часто прятались здесь в детстве, когда хотели уединиться.       «Зачем Льюис привёл меня сюда?» — всё настойчивее сверлило в висках. Его тревожило поведение анзера: слишком молчаливый, слишком отрешённый. Если бы Сэм знал, что произошло, пока он разговаривал с Сафи…       Льюис молча шёл вперёд, не оглядываясь, словно ведомый невидимой нитью. И тут Сэма осенило: в детстве они никогда не заходили вглубь. Льюис панически боялся тёмных тоннелей. А сейчас шёл уверенно, без тени сомнения.       «Нет. Это уже ненормально», — Сэма кольнула паника. Он ускорился и схватил анзера за руку.       — Льюис!       Анзер замер как вкопанный. Не обернулся, не ответил. Сэмюэль с тревотой развернул его к себе — и сердце упало. Глаза Льюиса были мутными, стеклянными, лицо — пустой маской, лишённой всяких эмоций.       — Льюис! Очнись! — Сэм схватил его за плечи, голос срывался на крик. Он тряс его, но тело анзера было безвольным, как у марионетки. Сердце Сэма бешено колотилось, в ушах стоял звон. — Прошу, услышь меня! Льюис!       Паника накатывала волнами, сжимая горло. И в этот момент из кармана куртки Льюиса что-то выпало и с лёгким стуком покатилось по каменному полу.       Почти сразу же взгляд анзера прояснился, в глазах появилось осознание.       — …Сэм? — тихо, неуверенно произнёс он.       Сэмюэль резко, почти грубо притянул его к себе, сжимая в объятиях так сильно, что, казалось, кости треснут. Он не мог вымолвить ни слова — только слушал, как его собственное сердце колотится где-то в горле. Постепенно дыхание выравнивалось, но страх ещё не отпускал.       Льюис медленно приходил в себя. Запах Сэма — морской бриз и глициния — проникал в сознание, успокаивая и возвращая к реальности. И пусть разум уже понимал, что происходит, тело не спешило отстраняться. Но Сэм сам медленно отпустил его, отодвинулся ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза, ища в них ответ.       — Что произошло? — первым нарушил молчание Льюис. Он огляделся и замер. — А… где это мы?       — В пещере, у горы. Помнишь, мы сюда ходили в детстве? — Сэм не сводил глаз с пола. — Я и сам не до конца понимаю, что с тобой было, но думаю… — он наклонился и поднял какой-то предмет. — Мы это выясним.       В его пальцах блеснул странный ключ. Льюис тут же насторожился.       — Отдай, — протянул он руку.       Но Сэм отдёрнул руку, внимательно всматриваясь в лицо анзера.       — Отдай! — Льюис шагнул вперёд, голос прозвучал требовательно. Он снова потянулся, но Сэм резко поднял руку с ключом над головой.       — Сэм, что за ребячество? Верни ключ!       — Нет, — твёрдо ответил бюстиель.       — По-хорошему прошу.       — Откуда он у тебя? — Сэм впервые посмотрел прямо ему в глаза.       — Какая тебе разница?! — уши Льюиса прижались, хвост занервничал. В голосе зазвенело раздражение.       — Большая, — резко отрезал бюстиель.       Повисла тишина, густая, как влага на стенах пещеры. Льюис раздражённо шагнул ближе, но Сэм не отступил. Ключ холодил его пальцы, и это ощущение только сильнее подталкивало не отдавать его.       — Я верну, если ответишь, — неожиданно смягчился бюстиель, опуская руку, но сохраняя дистанцию.       Анзер тяжело выдохнул.       — Его мне дала тётушка Мили. Дед оставил его ей на хранение. Доволен?       Сэм нахмурился, но руку не разжал.       — Что ты помнишь последнее?       — Арх, Сэм! Зачем тебе это знать?! — Льюис прорычал от нахлынувшего негодования.       — Мне важно! — неожиданно резко выкрикнул Сэм, и его голос отозвался эхом по пещере.       Льюис отшатнулся. Сэм почти никогда не повышал голос. Значит, дело серьёзное.       — Хорошо… Последнее, что помню: мы простились с тётушкой и шли к дедушкиному дому. А потом… я уже здесь.       — И с какой помощью ты звал меня?       — Чтобы понять, от чего этот ключ, — Льюис ткнул пальцем в зажатую в руке бюстиеля вещицу.       Сэм нахмурился, задумчиво проводя пальцем по холодному металлу. Холод пробирал до костей.       — Что ты почувствовал, когда взял его в первый раз?       — Ничего, — пожал плечами Льюис. — Ключ как ключ.       — Странно… — тихо произнёс Сэм. Его взгляд оставался напряжённым.       — Сэм, хватит загадок! Объясни, что случилось? Почему мы в пещере? И почему ты не отдаёшь мою вещь?       — Думаю, этот ключ… наложил на тебя какое-то воздействие. Ты был в трансе, шёл сюда, не видя и не слыша ничего вокруг. Я понял это не сразу, лишь когда мы углубились в пещеру. Попытался остановить — ты не реагировал. — Сэм ненадолго закрыл глаза, и по его телу пробежала лёгкая дрожь. — Тряс тебя, кричал… но ты очнулся, только когда ключ выпал у тебя из кармана.       Льюису было трудно осознать. В голове не укладывалось, что с ним могло произойти нечто подобное.       — А я… я чувствую от него ледяной холод, будто держу в руках лёд. Поэтому и не хочу, чтобы ты снова к нему прикасался.       Сэм продолжал крепко сжимать ключ, будто тот был живым и вот-вот вырвется.       — Не отдам, Льюис. Он опасен.       — Опасен? — анзер нервно дёрнул хвостом. — Этот ключ мне доверила тётушка Мили. А ей — дед. Думаешь, они хотели причинить мне вред?       — Я видел твои глаза, — жёстко ответил Сэм. — Ты шёл, как лунатик. Шагнул бы в «пропасть», если б я не успел.       Льюис резко выдохнул и замер, уши прижались к голове. Внутри у него что-то болезненно ёкнуло.       — Значит, ты считаешь меня слабым, да? Что я сам за собой не услежу?       — Нет! — крик Сэма подхватило эхо. — Льюис, дело не в силе. Ты самый упрямый и крепкий анзер из всех, кого я знаю. Но я… — он сглотнул, слова рвались наружу неуклюже и горько. — Я не хочу снова видеть, как ты исчезаешь у меня на глазах, не слыша и не отвечая. Льюис нахмурился. Фраза прозвучала обрывочно. Он уловил лишь упрёк в невнимательности.       — Именно поэтому я и позвал тебя, а не пошёл один!       Голос его был твёрд, но без привычной стальной брони. Он шагнул ближе — не для угрозы, а чтобы быть понятым.       — Мы в Камури не для прогулок. Хоши вышел на след, ведущий к моему деду. А это — условия контракта: найти целителя или рецепт… — он запнулся, губы дрогнули в кривой усмешке. — Я не настолько самонадеян, чтобы дать тебе повод стереть мою память, если всё пойдёт прахом.       Он говорил о договоре, а сам вспоминал слова Лулы: «Ты уверен, что это сделал именно Сэм? Может быть, он просто оказался рядом в неподходящий момент? Ты ведь знаешь его — он не способен на такое. » — и он не смог ответить. Вспоминал шесть лет с горечью обвинения на плечах. И Сэма — того, кому он вынужден доверять, но не может позволить себе довериться полностью. Проще было укрыться за слова контракта, чем признаться в метании между прошлым и настоящим.       В его тоне не было тепла, лишь голая правда. Такой аргумент Сэм отбросить не мог.       — Пойдём вместе, — Льюис сказал это обдуманно, без порыва. — Боишься, что ключ мной управляет? Что ж. Контроль за тобой. Если что-то пойдёт не так… ты всегда сможешь его отнять.       Сэмюэль замер, вглядываясь в него. В его глазах боролись страх перед неизвестным и понимание, что Льюис, как всегда, прав в своей чёрствой логике. Он искал в его взгляде крупицу надежды, но находил лишь стальную решимость. В конце концов, медленно кивнул — не от веры, а от безысходности.       — Хорошо.       Сэм разжал пальцы. Нехотя, будто совершая роковой шаг, он вложил ключ в ладонь Льюиса.       В тот же миг глаза анзера потускнели, будто в них погас свет. Движения стали плавными, чужими. Ключ дрогнул и повлёк вперёд — и Льюис послушно зашагал следом, глубже в тёмный тоннель.       Сэм не отставал ни на шаг. В груди всё сжималось от тревоги. Он вспоминал его слова:       Ты считаешь меня слабым.       Я не настолько самонадеян, чтобы дать тебе повод стереть мою память.       Они впивались, как иглы. Сэм делал вид, что не замечает, но внутри ныло. Если между нами трещина — это я её создал.       Он шёл позади, ловя каждый шаг Льюиса, и тихо, так, что услышать мог лишь мрак туннеля, прошептал:       — Ты дорог мне, Льюис. Куда больше, чем ты думаешь. Я боюсь потерять тебя больше всего на свете. Отдал бы себя взамен, лишь бы ты был в безопасности… — помолчав он закончил с горечью на языке. — Лишь бы был счастлив.       Пальцы его дрогнули. Вспомнились его же условия контракта:       Если найдём целителя — я исчезну.       Если нет — ты всё забудешь.       Сэм сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Это было его наказание и его последний способ защитить Льюиса от самого себя. Он шёл рядом, готовый, если потребуется, шагнуть в огонь первым.       А Льюис — безмолвный, ведомый ключом, — не слышал ни единого слова.       Сэмюэль прекрасно понимал, что на его слова никто не ответит, но ему было нужно сказать их вслух.       Чем глубже они продвигались в пещеру, тем сильнее Сэм чувствовал холод, пробирающий до костей. Стены постепенно сужались. Ключ стал светить ярче, превратившись в своеобразный фонарь во тьме.       Шли они, по ощущениям, минут десять. Издалека доносился слабый звук падающих капель. Вскоре Бюстиель заметил впереди голубоватый свет. Ключ стал сильнее реагировать, а Льюис всё так же шёл, не подавая никаких признаков жизни. Холод пробирал до костей, и по коже Сэма пробежали мурашки.       Наконец перед ним открылось подземное озеро. Вода была кристально чистой, в тёмной глади угадывались собственные черты. Свод пещеры сплошь порос сталактитами, с которых, звеня в тишине, стекали капли.       Красота завораживала, но в то же время настораживала Сэмюэля. Он чувствовал: вот-вот что-то случится. И не зря…       Ключ, всё это время зажатый в руке Льюиса, вдруг вырвался и взмыл ввысь, затем медленно опустился на середину водной глади. По озеру побежала мелкая рябь. Сэм взглянул на анзера и обомлел: глаза Льюиса по-прежнему были пусты, а сам он, не замедляя шага, шёл по воде к центру. Бюстиель рванулся к нему, но провалился в ледяную воду. Холод обжёг кожу, однако Сэма это не остановило — он поплыл.       Он почти дотянулся до Льюиса, когда ключ погрузился под воду. Свет вспыхнул ослепительно, и воздух содрогнулся.       Сэм успел схватить Льюиса за ногу, и их поглотил свет.       Последнее, что он успел почувствовать, — как холод прошёл сквозь кожу, стянув тело изнутри.       А потом — тишина.