Держи мою руку

Ребята стояли и не двигались. Отец посмотрел на обоих и повторил в третий раз: — В больницу, оба! — Нет, — ответил старший, — я буду за тебя до конца. — И я, пап, — поддакнул младший ещё сильнее оперевшись на костыли. Один из мужчин подошёл к ним, поправил очки и сказал: — Думал, мы ничего не знали? Не догадались бы о фальшивом расторжении? Что помогал сыну и жене? Ошибаешься. Мы знали всё с самого начала. — И что же тогда не замочили меня? — Будешь трепаться — замочим. Когда ты попросил забрать себе сына, мы уже всё поняли. Босс велел передать, чтобы ты вернулся к семье, но с двумя условиями. Подробностей никто не должен знать. Похорони это вместе с собой. И второе — своих пацанов держи подальше от кое-чего. А то они первыми к стенке встанут, усёк? У мужчины всё опустилось. Он облегчённо выдохнул и сказал: — Я понял, — только и смог произнести Дима. Мужчины сели в машины и уехали. Антон повернулся к папе и спросил: — Это что значит? — Значит, что мы будем жить вместе, — он обнял сыновей и зажмурился на улыбке. Хотелось рассказать жене, но пока нельзя. Она узнает, когда приедет в квартиру, — Арсюх? — он посмотрел на старшего, — перевезём ваши вещи к нам? — Только я забыл порошок купить. — Всё купим. И кровати в вашу комнату, прямо сейчас, — он сжал сыновей и почти заплакал. — Пап, — спросил старший, — а от чего нас держать подальше? — Не важно. Это моя забота. Идём, — он взял под локоть Антона и всё пошли к машине.

***

Арсений был счастлив. До школы ему теперь ездить в три раза дольше, но это мелочи, по сравнению с семьёй. Одним августовским вечером, парерь сидел в парке и поглядывал на время. На дорожке показалась Лера и он встал с лавочки. Подошёл к ней и протянул маленький, скромный букетик цветов. — Привет, — он поцеловал её в щёку. — Привет, — улыбнулась девочка. — Ты очень красивая, — он посмотрел на её платье, а потом в глаза. — Спасибо. Куда пойдём? — Просто, погуляем. Они взялись за руки пошли по дорожкам парка. — Я очень рада, что мы с тобой вместе. — Я тоже. Но иногда думаю, что не достоин тебя. — Ты лучший, я таких ещё не встречала. Спасибо тогда за всё. За толстовку, за заботу. — Как я мог тебя оставить? Кстати, слышала заключение специалистов? — Нет, а что там? — Где мы поставили палатки проходил подземный частный газопровод. На плане не был обозначен и Гоша не знал о нём. Трубу прорвало ночью и газ стал выходить. Антон вовремя проснулся. — Жесть. — Лагерь закрыли, походы тоже, ребят репатриировали в города к родителям. — Какой ужас, Арс… — Да. Но я счастлив, что мы живы остались. Спасибо Антону. — И тебе, ты быстро среагировал и вообще всех держал вместе. Ты крутой, — она поцеловала его в губы. Он улыбнулся и сказал: — Не думал, что произнесу это, но… я люблю тебя. — И я тебя, — они крепко обнялись. Вокруг гуляли люди, бегали дети, жизнь кипела. А они застыли вместе. Им было хорошо и спокойно. Они гуляли ещё пару часов и под вечер стали собираться домой. Он проводил её до дома и всё равно, что теперь ему не удобно добираться. Возе подъезда, на лавочке, Лера сказала: — Арс… — Что? Она прижалась к нему и тот нежно обнял в ответ. Самое начало конфетно-букетного периода. Хочется постоянного ощущения близости, тепла, вечного времяпровождения, поцелуев, прикосновений. Важно не ошибиться. — Я люблю тебя, Арс. — И я тебя, — он поцеловал её в губы, пытаясь захватить верхнюю. Так неумело, но так нежно. Они попрощались и Арсений направился к себе. На телефон позвонили: — Арс, здорова! — Привет, Серёг, — улыбнулся парень. — Чё, как жизнь? — Кипит, у тебя как? — А нормально всё! Ты с Леркой? — Только что разошлись по домам. — Яяяясно, — довольно протянул он, — у меня вот какой вопрос к тебе. Мы тут с пацанами собираемся на хате. У него в выходные родаки сваливают на дачу, ты как? Познакомлю со всеми! — Ну, даже не знаю. — Да весело будет! — Ну я в этом не сомневаюсь. Ну, ладно, давай. А мы без Тохи? — Да. Маловат он ещё для подобного рода посиделок. — Мне прям даже интересно, что ж там такое будет. — Не парься, весело будет, обещаю, — довольно улыбнулся Серёжа и повесил трубку. Арсений пришёл домой и сел на свою кровать. Младший подошёл запрыгнул на рядом стоящий стол и с улыбкой спросил: — Ну как погуляли? — Ну как гуляют мальчики и девочки, — улыбнулся парень. — Ммм, за ручку, целуются и обнимаются. — Именно. — Сюда не будешь приводить? — Зачем? — Ну как? — изумился тот и просунул указательный палец в кольцо другой руки. — Нет, Тох. Пока без этого. — Понятно, — он сел рядом с ним на кровать и включил телефон. — В выходные я иду с Серёгой тусить. Надо как-то у родителей отпроситься. — А я? — он заглянул к нему в глаза, поставив бой на паузу. — А тебя не приглашали, сказали ещё мал. — Кто я? Серёга чё, офигел? — Тох, не кипятись. Мы тоже с тобой затусим, — он приобнял его. — Не, я просто в ах…фиге. Мы значит вместе три дня в лесу гуляли одни, а сейчас я маленький! — Да. Я сам не знаю, что там будет, но говорю тебе, что потом с тобой я обязательно проведу время. — Ладно. На картинг сходим. — Хорошо, — без возвражений ответил тот, — только вот как у родителей отпроситься?! — Подойди к папе и просто скажи. — Мама не любит подобного рода тусы. Она будет против. — Ну папа то — нет. — Ладно, — он встал и направился на кухню. Мама стояла возле плиты, а папа чинил телевизор. Арсений немного замялся. — Ты чего, Арсюх? — поинтересовался отец, видя замешательство старшего сына. — Пап, меня, — робко начал, — Серёга пригласил к себе. Ну к другу на День Рождения. — И? Хочешь отпроситься? — Да. — Иди! — парень офигел. Так просто? — Ну, в выходные, — добавил Арсений. — В выходные? — уточнил мужчина и перестал чинить телевизор. — Да. — На ночёвку? — спросила мама. — Угу. Родители переглянулись и мать сказала: — Я против! — Почему? — поинтересовался отец. Арсений молча наблюдал за их разговором. — Потому что там будет алкоголь, сигареты, наркотики и девочки. — А так он этого не попробует? Ань, если он захочет, то без ночёвок выпьет, уколется, закурит и трахнет, — женщина повернулась с круглыми глазами и посмотрела на мужа. Последнее слово её не устроило в его лексиконе, — ну скажи ещё, что он этого не знает. Ты когда в лагерь отправляла, не думала, что он там всё это может попробовать? — Я беседовала с ним. — А сейчас? — Мам, пап, — прервал их Арсений, — я не пью, не курю, не колюсь и не трахаюсь, — он посмотрел на маму, показывая, что знает это слово и не видит в нём чего-то постыдного. Женщина недовольно вздохнула и отвернулась к плите. — Иди, сын, — сказал отец, — но просьба, всего этого не пробовать, от слова совсем! Хорошо? — Да, — улыбнулся парень, — спасибо. Он ушёл к себе в комнату и стал играть с Антоном по сети. Мелкий подсадил его на какую-то игрушку с монстром. А потом, он не прочь был провести время с братом. Конечно, по больше части, он общался с ним и гулял, нежели играл в телефон.

***

Два дня пролетели незаметно. Арсений под вечер пришёл по назначенному адресу и увидел Серёжу. Тот быстро со всеми познакомил его и провёл в гостиную. Играла музыка, тусили и девочки и мальчики. Всем было по 17-18 лет, взрослые ребята, которые любили отрываться. Один подошёл к нему и сказал: — Я Лёха, — он протянул руку. — Арсений, — с улыбкой и бокалом коктейля, ответил тот. Конечно, без алкоголя было нельзя. Парень знал, что выпив немного, завтра будет трезвым и домой придёт в подобающем виде. — Хочешь «радугу»? — Чего? — Ну, конфета такая, «радуга». — Не, спасибо. К нему подошёл Серёжа и похлопал по плечу. — Арс, попробуй, вкусная. — Не, чувак, я наркотой не балуюсь. — А это не наркота. Это просто конфета. Арсения задумался. Внутри что-то говорило ему «нет, не делай», но дурная голова под градусом хотела попробовать. Серёжа протянул ему круглую конфету и сказал: — Попробуй! Арсений неуверенно взял и рассмотрел её. Затем облизнул и на языке остался кисловатый приятный вкус. Он положил конфету всю в рот и разжевал её. Утром он видел на своей руке порез. Рана, которую явно сделали ножом. Парень встал и огляделся. Он лежал на полу среди ужасного бардака. Ничего не болело, не гудело, не было похмелья, но Арсений ничего не помнил. Все просто валялись кто где: на кровати, на полу, на кресле. Девочки были полуголые, как и некоторые мальчики. Он тут же проверил карманы: телефон и ключи на месте, кошелёк тоже. Парень растолкал Серёжу. — Вставай! Серый, вставай! Тот промычал и открыл глаза. Потом улыбнулся и спросил: — Ну что? Кайфанул? — Я не помню ничего! Что произошло? — Ааа, ща, — он достал телефон и показал ему видео, — вспомнил? — Ебать. Что за хуйню ты мне дал? — «Радуга» — самая ахуенная конфета для кайфа. — Это наркота! — Нет! У неё нет зависимости. Чисто кайфануть и развлечься. — Что за порезы? — он показал руки. — А, ну развлекались, кровь пили. — Бляяять, — он взялся за голову, — какой я идиот. Нахуя я согласился! Сука! Серёга, ты, блять… — Спокойно! Чё ты кипишуешь? Ты трезв! «Радуга» блокирует весь алкоголь, в тебе ни одной промилле не найдут. Бошка не болит, речь чёткая. Ты как огурец! — Да пошёл ты… — Арсений, перешагивая через ребят, вышел в коридор. Серёжа направился за ним. — Стой! Ну прости, я думал ты кайфанёшь. — Как ты не понимаешь, что это наркота, пусть и без зависимости! Всё, что мы вчера делали, не поддаётся объяснениям! Завязывай с этим! — он вышел из квартиры, оставив друга среди спящего царства. Арсений подходил к дому, как встретил Антона. Тот увидел его и хотел было подбежать, но старший свернул за угол трансформаторной будки. Мелкий насторожился и обошёл с другой стороны. Встретившись лицом к лицу, Антон спросил: — В чём прикол? Почему избегаешь? — Тох, я не хочу общаться, — он отвернулся. — Что случилось? Ты пил? Кололся? — Тоха, — уже держался из последних сил. — И то и другое, значит, — не унимался мелкий, — ты был вхлам и трахнул кого-то? Обкурился? — он явно беспокоился. Арсений разозлился и взял мелкого спереди за горлышко футболки: — Слушай меня сюда, хватит лезть в мою жизнь. Заебал! На кой чёрт ты мне сдался? Мелочь, поганая! Я жил прекрасно без тебя и дальше буду! — его глаза были красными, с узкими зрачками, словно маленькие звёздочки. Он отпустил его и направился дальше. Антон стоял в полном шоке. Родной брат, который так любил его, переживал и заботился, а теперь говорит такие вещи. Парень знал, куда пойдёт старший — на свою заброшку. Как-то раз тот показывал ему это место. Далеко от сюда, но сейчас Арсению всё равно. Антон прибежал домой. Он закрылся в комнате и стал думать, как помочь брату. Понимал, что это последствия алкоголя и наркотиков. В комнату постучался отец. — Тох, что случилось? — он зашёл и присел рядом на кровать. — Пап… пап, обещай, что не будешь ругаться. — Нууу… — напрягся тот. — Пожалуйста, — ребёнок посмотрел во взрослые глаза с огромной мольбой. — Хорошо. — Арсений обкурился. — В смысле? — напрягся тот. — Встретил его возле трасформа, он наехал на меня, матом, сказал, что лучше бы без меня жил. У него глаза страшные были. — Где он сейчас? — Поехал на заброшку скорее всего. Это где они жили, рядом с домом. За уголом свалки. — Я помню. — Пап. — Что? — У него на руке порез. — Блять, — не сдержался отец и выбежал из квартиры, прихватив с собой сумку. Мужчина вызвал такси и приехал к дому, в котором когда-то жили Арсений с мамой. Он обошёл свалку и забрался в разрушенное здание из красного кирпича. Там, на полу сидел его сын и плакал. Отец молча взял его на руки под ноги и вынес из заброшки. Усадил на лавочку и заглянул в глаза. Те были полны слёз. Он посмотрел на его руку с порезом и спросил: — «Радуга?» — тот кивнул. Мужчина прислонил голову сына к своему плечу и на ухо прошептал еле слышно, — где взял? — Серёга дал, — так же прошептал Арсений. — Что у тебя было? Сначала радовался, потом видел мир словно во всех цветах, словно летал, потом осознание, затем агрессия, а потом боль? — тот судорожно закивал, — одну конфету ел? — Да. — У кого кровь пил? — Не знаю. — О чём думал на заброшке? — Больно было, в душе, — всхлипывал парень, — я какой-то не такой, друзей мало, ничего не умею. Я ничего не хочу, не хочу жить. Мне просто плохо, — он заплакал. Отец погладил его по голове и прижал ещё сильнее. — Плачь мой мальчик, сейчас станет легче, сейчас всё пройдёт. Плачь, мой хороший, — он крепко сжимал сына, — я мечтал тебя обнять и утешить, но только не так. Это слишком дорогая цена. Все твои слова — последствия этой конфеты. Ты у меня самый лучший. Всё умеешь, всё знаешь. Я помогу тебе, мой родной, — отец тяжело вздохнул и закрыл глаза, в осознании всего этого, — пойдём в аптеку, — они встали и мужчина, держа взрослого сына за руку, повёл в сторону аптечного пункта. Там купил кучу порошков, пол-литровую бутылку воды и бинты. Они сели на лавочку возле какой-то пустующей детской площадки и мужчина стал разводить смесь, засыпая поочерёдно порошки в бутылку. Хорошенько всё взболтав, он сказал: — Давай, пей, — парень взял бутылку и сделал первый глоток. В этот момент мужчина перехватил пластик и стал вливать содержимое в сына. Тот морщился и отодвигал голову. Мужчина держал его за затылок и вливал воду в рот, не давая возможности вздохнуть, — давай-давай. Это надо, противно, но надо. Пей, до конца пей, — мутная вода стекала по подбородку и неприятно щекотала шею. На футболке образовалось мокрое пятно, а отец всё вливал в сына эту муть. Как только бутылка опустела, Арсений откинулся на спинку лавочки, сильно задышал и взялся за живот, — сын, сейчас сначала будет ощущение вздутости. Будет хотеться в туалет, а потом тебя начнёт полоскать. Не противься, блюй всё, хорошо? — тот лишь кивнул, жадно глотая воздух. Пока тот сидел, мужчина аккуратно перебинтовал руку сына. — Пап, — еле слышно сказал парень, — прости. Отец наклонился к нему и прошептал: — В этом виноват я. Не уберёг тебя. Состав этой «радуги» знаю только я. Не буду всё рассказывать. Это всё очень страшно. И я этим всем давно не занимаюсь. Вы не должны всего этого знать. Не должны были пробовать это, потому что, каждый ребёнок с этой конфетой попадает в базу… не важно. Просто я должен был уберечь вас. Не думал, что ты сможешь найти «радугу». Сейчас это уже почти невозможно, но видимо, какая-то партия осталась и кто-то сбывает всё подросткам. Я не думал, что ты найдёшь её, но… — он тяжело вздохнул, — глупо надеятся на то, что тебя ещё не засекли, но я всё же пока надеюсь, — отец поцеловал его в висок и дрожащим голосом прошептал, — под пулю, к стенке встану я вместо тебя.